Елена Борода – Пегас расскажет правду (страница 9)

– Я ничего не находила. Дорогая вещь?

– Нет. То есть, да. Дорога как память.

Как память о настоящей жизни. К которой Евдокия не теряла надежды вернуться.

Выйдя из дому, она отправилась к конюшне. Вчерашняя бочка стояла на месте, её никто не отодвинул.

– Привет, Лопушок! – позвала Евдокия сверху.

Конёк приветливо заржал.

– Я вчера подслушала, как тебя зовут, – пояснила Евдокия. – Очень мило. Мне сразу понравилось. А куда тебя водили ночью?

Конёк промолчал.

– Ну да, – согласилась она. – Как ты мне можешь ответить, если не умеешь разговаривать?

При этих словах конёк вскинул голову, встал на дыбы и гневно заржал.

– Ты чего? – удивилась Евдокия.

Лопушок продолжал бить копытами и ржать. Евдокия испугалась, что его беспокойное поведение привлечёт внимание хозяйки. Ей может не понравиться, что гостья суёт свой нос, куда не следует.

Соскочив с бочки, Евдокия заметила, что неподалёку торчит головка Феликса. Дракончик внимательно посмотрел на неё и спрятался в траву.

Сегодня ни мужчины, ни работники на обед не приехали, решив перекусить и передохнуть в поле. А Феклуша с Евдокией после обеда взялись за стирку-штопку-глажку. Вот влипла, подумала Евдокия, ворочая угли в тяжёлом чугунном утюге. Она такие только в музее видела.

Дома она по большому счёту была освобождена от хозяйственных забот. Конечно, имелись всякие обязанности: заправлять по утрам постель, поддерживать порядок в комнате, мыть за собой посуду и пылесосить по мере загрязнения.

Но, во-первых, при удачном подходе можно было увильнуть и от этого. Сославшись, например, на то, что много уроков, что скоро контрольная – на домашнем обучении их даже больше, чем в обычной школе, – что после тренировки совсем не осталось сил… Ну и потом, комфортная квартира не шла ни в какое сравнение с хлопотным хозяйством фермы.

Здесь все её отмазки не имели силы. Да, в общем, Евдокия и сама не смогла бы сидеть сложа руки, в то время как Феклуша работала, рук не покладая.

После того, как они покончили с делами, она захотела вновь проведать Лопушка. На её всегдашней бочке восседал Феликс.

– Привет! – поздоровалась Евдокия. – Можно я влезу наверх?

Вместо ответа дракончик соскочил на землю и обвился вокруг ноги. На ощупь он оказался бархатным и тёплым.

– Спасибо, – поблагодарила Евдокия.

Она собралась было закинуть ногу на бочку. Но Феликс обхватил её за щиколотку, оказывая мягкое, но вполне ощутимое сопротивление.

– Что? – не поняла Евдокия. – Ты меня не пускаешь?

Дракончик отбежал в сторону и призывно оглянулся.

– Ты зовёшь меня? – догадалась она. – Куда?

Феликс побежал вперед. Евдокия – за ним. Они миновали двор, вышли за ворота и двинулись по лугу. Не обращая внимания на тропинку, Феликс нырнул в траву.

– Эй! – возмущённо окликнула его Евдокия. – Как, интересно, я тебя разгляжу?

Трава и в самом деле доходила едва ли не до пояса. Евдокия шагнула наугад и попала ногой в яму. Пытаясь удержать равновесие, отступила назад и почувствовала, как кто-то больно схватил её за ногу.

Она взвизгнула.

А когда опустила глаза, стало ещё страшнее. Нога попала в капкан. На зуб ему, к счастью, удачно попала ещё какая-то мощная коряга, и это помешало ему сомкнуться полностью. Нога Евдокии оказалась лишь слегка закушенной стальными челюстями. Но высвободить её не было никакой возможности.

Евдокия попыталась дотянуться до основания коряги, чтобы сработать ею, как рычагом, но деревяшка, наискось застрявшая в хищной пасти, слегка выпрямилась, и челюсти сдвинулись плотнее. Евдокия закричала ещё громче.

Вскоре прибежала Феклуша: то ли на шум, то ли её привел Феликс, который сообразил, что прогулки по лугу не получится. Феклуша лишь руками развела.

– Подожди. Сейчас.

Феклуша нащупала пружину, но раскрыть капкан не удавалось. Евдокия продолжала скулить. Ей было страшно.

– Замолчи! – не выдержала Феклуша.

Ей удалось чуть-чуть ослабить железную хватку упрямого механизма. Евдокия дёрнулась, вырвала ногу. И коряга тоже выскочила. Зато Феклушина рука оказалась зажатой страшными зубами.

Теперь Евдокия кинулась к капкану и попыталась совладать с заевшей пружиной.

– Сильнее, – сдавленным голосом произнесла Феклуша.

Наконец пружина подалась. Они обе повалились на землю, тяжело дыша.

– Хорошо ещё, капкан… до конца не закрывается. И не такой тугой, – проговорила Феклуша. – А то бы раздробил сразу: и деревяшку, и ногу твою. Я говорила, всегда говорила, что эти игрушки до добра не доведут! Что за пакость!

Выглядела она не очень. Кровь обильно текла из глубоких порезов. Феклуша обернула ладони передником и так дошла до дома.

– Сегодня твоя очередь меня лечить, – сказала она Евдокии.

Та почувствовала себя виноватой. Ведь Феклуша пострадала из-за неё. Евдокия кое-как справилась с повязками и облегчённо перевела дух.

– И всё? – Феклуша недоумённо подняла на девочку глаза. – Разве ты не знаешь слов исцеления?

– Нет.

– Как же ты сама так быстро залечила свои раны?

– Это не я. Они сами. Я думала, здесь у всех так.

– Не у всех, – с сожалением проговорила Феклуша.

В общем, хозяйственные заботы Евдокии пришлось взять на себя. Она приготовила ужин, помыла посуду. Потом пошла в огород нарвать редиса и зелёного лука.

Издали она заметила посреди огорода странное приспособление, что-то вроде огромной вертушки, столб с колесом наверху. Колесо быстро вращалось, издавая бодрые клацающие звуки. Заинтересовавшись, Евдокия решила подойти поближе.

В нескольких шагах от вертушки она споткнулась. Взглянув под ноги, содрогнулась от ужаса и отвращения. На земле валялось разрубленное пополам птичье тельце. Поодаль распластались крылья ещё одной птахи.

Евдокия медленно подняла глаза, поражённая ужасной догадкой. Жизнерадостное клацанье стало зловещим, потому что она увидела, что стремительно вращавшееся колесо во все стороны щерилось остро отточенными лезвиями. Если птица имела несчастье сунуться поближе, лезвия рубили её пополам. Ещё одна мерзкая игрушка?

Забыв о редиске, Евдокия кинулась в дом.

– Это пугач, – пояснила хозяйка, выслушав Евдокию. – Птиц отгоняет.

– Почему бы просто пугало не поставить? – возмутилась Евдокия. – Зачем убивать-то?

– Фома говорит, так надёжнее, – неохотно ответила Феклуша.

Евдокия закусила губу. Искалеченные птицы до сих пор стояли перед глазами.

– Это изобретение короля Макса и его рукоделов, – пояснила Феклуша после некоторого молчания. – Фермерам нравится, хотя и не всем. Ты ещё не видела погоняла для лошади?

– Нет. Что ещё за погоняло?

– Плуг такой. Или телега. Почти не отличить от обыкновенных. Только по бокам две длинные дощечки. Как только лошадь останавливается, оттуда выскакивают хлысты и принимаются животину охаживать с обеих сторон. Чтобы работала без остановки.

– Но это ужасно!

Евдокия вспомнила, какими взмыленными возвращались лошади с работы. Ещё бы – ни минуты отдыха!

– Вот и я говорю: нельзя так с живым существом! Это всё после Разлома! Макс видел кошмары другого мира, когда Брешь расступилась. Но вместо того, чтобы ужаснуться, притащил их к нам! – и Феклуша тут же утихла, будто спохватившись. – Ладно. Пойду сама в огород.

Эх, а Евдокия хотела подробностей. Что за Разлом такой? Она уже даже рот открыла, но Феклуша ушла, слишком поспешно для женщины, ослабевшей от потери крови.

А вечером Евдокии пришлось доить корову. Феклуша всё-таки сдалась и легла болеть, а одна из вернувшихся работниц вручила девочке ведро, велела покрыть голову и отправила в хлев.