Елена Борода – Пегас расскажет правду (страница 11)
Евдокия посмотрела в окно. Там совсем стемнело. Одинокие звёзды еле заметно поблескивали в бездонном небе, да откуда-то сбоку, вместо спрятавшейся луны, светил единственный фонарь, висевший над конюшней.
Ну ладно. Завтра, – пообещала она себе.
11.
Тут фонарь погас. А потом послышалось громыханье засова и скрип открываемой двери. Со стороны конюшни! Евдокия насторожилась.
Минуту спустя, как она и ожидала, Федот вывел Лопушка. Когда парочка, следуя обычной дорогой, скрылась за воротами, она выждала несколько секунд, потом выскользнула из окна и, повиснув на руках, соскочила на землю. Получилось почти бесшумно.
Пригибаясь и стараясь ступать неслышно, она кралась за мальчиком и конём. Приходилось следовать очень изощрённым маршрутом, прячась за деревья и кусты, потому что светлое платье в темноте можно было без труда увидеть.
Они сошли с большой дороги и двинулись по дну большой промоины. Евдокия вспомнила, что почти тем же путем её вел дракон Феликс. Опасаясь снова попасть в какой-нибудь забытый капкан, Евдокия старалась идти след в след за Лопушком и Федотом. Наконец они вышли на ровное место, к лесу. Федот негромко и коротко свистнул. Потом развязал коньку морду. Тот довольно всхрапнул.
– Ш-ш-ш, – предостерегающе зашипел Федот и оглянулся.
Лопушок послушно замолчал. Евдокия присела, чтобы её не заметили. Примерно минуту все трое провели в молчаливом ожидании. Потом Евдокия услышала знакомый шелест колокольчиков, и из лесу вышел… Игруша!
– Здравствуй, Игруша! – поздоровался Федот.
– Здравствуй, здравствуй! Опять пришёл? С коняшкой пришёл?
– Это Лопушок.
– Хороший коняшка! Это ему нужен вьюн-говорун?
– Да.
– Что ж, Игруша даст, Игруша не жадный. Есть у Игруши вьюн-говорун. Вот, возьми.
С этими словами Игруша вытянул из своей взлохмаченной гривы какую-то траву. В темноте Евдокия не могла разглядеть её хорошенько, но, судя по движению его рук, это была длинная плеть вьющегося растения. Вьюн-говорун.
– Спасибо, Игруша! – сказал Федот, принимая траву и пряча её за пазуху. – А вот это прими в подарок.
Он что-то протянул Игруше.
– Подарок? – обрадовался человек с копытами. – Игруша любит подарки!
Он принял из рук мальчика какую-то вещицу и пристроил её… тоже у себя в волосах. Лопушок подошел к нему и добродушно ткнулся в плечо. Но Игруша вдруг потупил голову и отступил.
– Не пойдёт Лопушок к Игруше. Хороший коняшка, а не пойдёт.
– А ку… куда же ему идти, Игруша? – взволнованно спросил Федот.
– Скоро узнаешь, – ответил Игруша.
Это было последнее, что он сказал. Потом повернулся и пошёл обратно в лес своей раскачивающейся походкой.
Федот похлопал Лопушка по спине.
– Ну что… коняшка? Порезвиться хочешь? Только недолго.
Попона упала. Лопушок радостно заржал. А Евдокия громко ахнула, напрочь забыв о конспирации.
На спине у жеребёнка проклюнулись крылья. Совсем маленькие, не больше голубиных, но самые настоящие!
– Кто здесь? – Федот молниеносно набросил попону обратно.
Скрываться дольше не имело смысла. Евдокия поднялась с земли.
– Ты? – изумился Федот. – Ты всё видела!
Наверное, теперь он вынужден меня убить, отстранённо подумала Евдокия, продолжая смотреть на спину Лопушка.
Тот, почуяв свободу, снова сбросил попону и теперь с явным наслаждением расправил крылья.
– Как ты сюда попала? – не унимался Федот.
– Уймись! От тебя шума больше, чем от нас обоих. Я всё знаю! – Евдокия решила пойти в наступление. – Я с ним разговаривала.
– Врёшь ты всё! Он ещё не пробовал побеги вьюна, он не может разговаривать!
– А мне не нужно, чтобы он говорил на нашем языке! Мы и так друг друга понимаем!
– Если ты собираешься использовать коня в своих целях, то это подло!
– А не подло держать взаперти такое чудо?
– Это не твоё дело!
– А это не тебе решать!
– Да ты просто наглая выскочка!
– А ты самоуверенный тупица!
– Неумёха!
– Хам!
Обмен любезностями прервал Лопушок. Он вклинился между спорщиками и примирительно заржал. Евдокия погладила его по шее.
– Я не враг, – сказала она.
– Тогда зачем следишь за нами?
Евдокия пожала плечами.
– Пытаюсь разобраться, что происходит. Ведь пока я не попала домой, мне приходится жить здесь.
Она снова залюбовалась жеребёнком. Крылья у него разве что формой напоминали птичьи. Никакого оперения на них не было. Еще меньше они походили на перепончатые крылья летучих мышей. Евдокия скорее сравнила бы их со стрекозиными: такими они были светлыми, прозрачными, чуть серебристыми.
– Почему ты скрываешь его ото всех?
– Лопушок – не простая лошадь. Он, как видишь, из породы пегасов. Если его обнаружат, ему вырежут язык и обрубят крылья.
– Почему?
– По приказу короля Макса. Никому не нужны говорящие лошади.
– Варварство какое! – возмутилась Евдокия.
– После такой операции пегасы долго не живут.
– А для того, чтобы он заговорил, ему нужна вот эта травка? – Евдокия ткнула пальцем в грудь Федота, где он прятал стебель чудесного вьюнка.
– Вьюн-говорун. Очень редкая трава. Не каждый может её найти. Вот Игруша знает, где она растёт. Ладно, пойдём домой, – забеспокоился он. – Поздно уже.
Он кликнул Лопушка, и они пошли обратно. На конька снова накинули попону. Крылья, плотно прижатые к спине, были совсем не заметны. Еще не выросли. Если всё так, как говорит Федот, пегас в настоящей опасности!
Евдокия, по-прежнему опасаясь капканов, осторожно ступала за Федотом, глядя в землю.
– А про то, что Лопушок крылатый, знаешь только ты? – спросила она.
– Мама ещё, – признался Федот. – Если до отца дойдёт, хорошего не жди. Он вопреки королевской воле пегаса скрывать не станет. А уж если Филипп узнает… Ты смотри, не говори никому! – спохватился он.
– Мог бы не предупреждать.
– Не то прилетят Максовы слуги на корхунах, и конец Лопушку. А заодно и хозяевам, которые его скрывали.