Елена Борода – Пегас расскажет правду (страница 10)
– Но я… – начала Евдокия.
Она хотела было возразить, что никогда в жизни не доила коров, что она вообще к ним близко не подходила. Но уставшая работница не стала её слушать. Еще и Фома, проходивший мимо, вновь посмотрел сквозь неё своим хмурым и подозрительным взглядом, так что все возражения пришлось проглотить.
– Корову зовут Фрида, – сообщил Федот.
Он стоял у крыльца, отряхивая сапоги, и смотрела на неё, не скрывая насмешки.
– И что мне делать с этой информацией? – мрачно пробормотала Евдокия.
Интересно, они здесь мысли не допускают, что можно не уметь доить корову? Она вошла в хлев. Фрида, значит. Впрочем, может быть, замечание в самом деле ценное. Если тут принято животных просить…
– Здравствуй, животное! – поприветствовала она корову и тут же поправилась. – Фрида. Ты дашь мне молока, Фрида?
Корова посмотрела на неё своими огромными спокойными глазами и шумно втянула носом воздух.
– К тебе, небось, тоже без особого слова не подойдёшь? – спросила Евдокия, опасливо косясь на коровьи рога.
Они у Фриды были очень красивые, белые, гладкие, будто отполированные.
Корову загораживал крепкий барьер. Если что, Евдокия готова была дать дёру. Корова не петух, молниеносно напасть не успеет. Во всяком случае, Евдокия на это надеялась.
Однако надо было как-то приступать к делу. Евдокия поставила ведро поближе к коровьему вымени. Подвинула его ногой и уже собиралась пристроиться рядом. Но корова молча опрокинула ведро, пнув его задней ногой.
– Ты чего? – вскричала Евдокия. – Я же попросила!
Корова молчала. Так же молча она опрокинула ведро второй раз, и третий. В четвёртый раз обиженно замычала, задрав голову вверх.
– Тьфу! Ну чего тебе ещё нужно? Какого слова ты от меня ждёшь? Ну, хочешь, я тебе песенку спою? Тридцать три коровы, тридцать три коровы, – запела она, вытряхивая из ведра попавшую туда траву и в очередной раз пытаясь подпихнуть его к упрямой Фриде. Бесполезно!
– Далеко, далеко на лугу пасутся ко… – начала она другую песню. – Пейте, дети, молоко…
Ведро снова полетело в угол.
Евдокия только зубами скрипнула.
– Из райо-она Тропарё-ова шла на северо-восток, – в отчаянии запела она, прищёлкивая в такт пальцами, – симпатии-ичная коро-ова, и во рту несла цветок…
Она уже не надеялась на успех, как вдруг Фрида одобрительно замычала. Евдокия осторожно подняла ведро и, не переставая петь, поставила его на нужное место.
Корова ничего не имела против. Ритмичный мотивчик и слова про симпатичную корову пришлись ей по душе.
– Великий Мастер и двенадцать его подмастерьев! Ты сама нашла верное слово!
В дверях стоял Федот.
– Ты что, следил за мной? – недовольно произнесла Евдокия.
При мысли о том, что он наблюдал за всеми её мучениями, ей стало не по себе.
Федот пожал плечами.
– Если уж придётся снова тебя спасать, лучше сделать это вовремя.
Евдокия смотрела в сторону.
– Ну, – произнёс Федот. – С Фридой ты смогла договориться. Чего стоишь? Доить надо.
– Я не умею, – призналась Евдокия.
– Смотри!
Федот действовал умело и быстро, и вскоре ведро было наполнено ароматным пенящимся молоком. Фрида благодарно замычала. Парень ободряюще похлопал корову по боку.
– Поняла? – спросил он Евдокию.
Ох уж это превосходство в голосе! Федот подхватил ведро и понёс его к выходу. Помедлив, Евдокия последовала за ним. В дверях она обернулась.
– Спасибо, Фрида, – сказала она.
Если здесь животных принять о чём-то просить, то не лишним будет и поблагодарить. Корова кивнула головой. Действительно, не лишнее!
А ночью Лопушка снова выводили гулять.
10.
Биже к обеду пошёл дождь.
Всё вокруг завертелось. В небе клубились тучи, внизу суетились люди, разгоняли лошадей, поспешно захлопывали двери и ворота. Время от времени раздавались раскаты грома – совсем не сильные. Будто кто-то огромный и недосягаемый разражался добродушным смехом, снисходительно глядя сверху на человеческую возню.
Евдокия видела, как к конюшне приставили лестницу и закрыли ставни на крыше. Теперь там внутри темно. Интересно, Лопушок боится темноты? Или грозы?
Евдокия боялась, когда была маленькой. И того, и другого. Она пряталась и закрывала глаза. Но потом поняла, что это ещё страшнее и нужно поступать как раз наоборот. Она приучила себя досчитать до семи и открывать глаза. Сначала сделать это было неимоверно трудно, зато потом страшные призраки, притаившиеся в комнате, оказывались небрежно разбросанной одеждой или непривычно расставленной мебелью. А гроза… Евдокия вспоминала, что это всего лишь электричество. Мощные разряды, да, но ничего сверхъестественного. Нужно быть осторожным, вот и всё.
Евдокии вдруг ужасно захотелось проведать Лопушка, успокоить конька, если он тревожится. Она набросила на голову какой-то плащ и выскочила во двор.
В дверях конюшни она столкнулась с братьями.
– Ты куда? – Филипп преградил ей путь.
– К Лопушку.
– Зачем?
– Я ему обещала.
– Что!? – вскричал Федот. – Ты с ним разговаривала?
Он тут же будто спохватился, бросил тревожный взгляд на брата и замолчал.
– Туда нельзя! – отрезал Филипп. – Лошади волнуются. Нельзя, поняла?
Он грубо развернул её за плечо и толкнул наружу.
Евдокия решила возмутиться, но поймала взгляд Федота. Его нельзя было назвать приветливым, и всё же в нём было больше тревоги, чем неприязни. Она сдержалась. Только сердито посмотрела на обоих и кинулась в дом.
Гроза разбушевалась не на шутку. Кто-то могучий и невидимый уже не смеялся добродушно, но метал молнии и взрывался гневом. Значит, было за что.
Чем же провинился этот несчастный жеребёнок, что его лишают света и общения с друзьями? – думала Евдокия. – Или наоборот, слишком берегут?
К вечеру гроза стихла. Небо очистилось, и солнце ещё успело наспех осветить мокрые крыши и влажную листву деревьев.
На кухне послышались голоса. Разговаривали Фома и Феклуша. Евдокии показалось, что прозвучало её имя. Она зажмурилась и попыталась уловить интонацию. Она ей не понравилась. Фома густым басом гудел что-то сердитое, голос его наступал, пытаясь заполнить всё вокруг. Феклуша вступала в разговор редкими взволнованными репликами, в них временами звучали нотки сомнения… Угадать, о чём они спорят, было невозможно.
Евдокия задумалась. Фоме она явно не нравилась, сыновьям тоже. С Федотом еще можно было как-то поладить, но вот Филипп…
Евдокия распахнула окно и вдохнула полной грудью. Свежий после дождя воздух охватил открытую шею, плечи, наполнил тело тревожным ознобом. Эта гроза была не последней, почувствовала Евдокия. Всё только начинается.
Она зашагала по комнате из угла в угол. Что же делать? Рвануть, куда глаза глядят? Но куда? Не факт, что на любой из соседних ферм её ждет иной приём. Здешние фермеры, как и все сельские жители, суеверны, боязливы и недоверчивы.
Идти наугад через лес? Но кто знает, какие неведомые зверюшки встретятся ей на пути. Сумеет ли она найти с ними общий язык, подобрать верное слово: правильно и, главное, вовремя, пока её не съели?
И, наконец, просто уйти, никому ничего не сказав, было бы с её стороны прямой неблагодарностью. Фома с сыновьями её не волновали, но Феклуша и Лопушок…
Евдокия прикинула, что ещё мешало ей покинуть Хлебную ферму прямо сейчас. Нашлось еще несколько причин, вроде отсутствия походной одежды и незнания местных обычаев, пока Евдокия не поняла, что просто боится.
Действительно, пока проще было спрятаться в первом попавшемся гостеприимном (ну хотя бы со стороны некоторых его обитателей) доме и ждать, пока чужие люди соизволят принять участие в твоей судьбе. Или пока всё не устроится само собой.
Нет уж! Хочешь попасть домой – надо действовать! Прямо сейчас.