Елена Борода – Пегас расскажет правду (страница 6)
Двор пустовал. Почти все работники уже спали. Евдокия заметила невдалеке старшего брата. Несмотря на позднее время, Филипп бодрствовал. Орудуя длинной палкой, он сражался с невидимым противником, отрабатывая какой-то замысловатый удар. Что же, тренировка – дело хорошее.
Окно закрылось, и шторы успокоились.
Она легла в постель, накрылась одеялом. Её легонько потряхивало от обилия мыслей и необычных впечатлений. Шрам она расчесала почти до крови.
Всё произошедшее с ней за день временами казалось неправдоподобным. Однако оставило в памяти заметные отпечатки, вполне реальные, как полоска закопчённого стекла, оставшаяся после ручного дракона – даже ящером его уже не назовёшь – Феликса.
Так.
Евдокия попыталась сосредоточиться. Что мы имеем?
Началось всё со злополучной канавы, которая привела её неизвестно куда.
Абсолютно незнакомая местность.
Гигантские цветы на лугу. Ну, пусть не гигантские, всё равно необычайно крупные.
Дальше – ещё чуднее.
Помешанный Игруша с копытами.
Фермерская семейка.
Странные истории.
Огнедышащий ящер.
Голова опять пошла кругом. Евдокия чувствовала, что перестаёт ориентироваться не только в пространстве, но и во времени. В доме на Хлебной ферме понятия не имели об общественном транспорте и вообще об автомобилях.
Ещё они никогда не слыхали о её родном городе, а столицей называли непонятную Терра-Мегерра. Евдокия, как ни старалась, не могла вспомнить ни одного цивилизованного государства с такой столицей.
Одно из двух. Либо она попала в сумасшедший дом, либо… в какой-то другой мир. Конец мысли она додумала, зажмурившись.
Нет, это было бы слишком невероятно. Евдокия, разумеется, много слышала о разных параллельных мирах. И фэнтези читала, и фильмы смотрела. Но так это же сказки, выдумки!
Евдокия упрямо помотала головой. Завтра всё станет на свои места. Завтра. А теперь – спать. Утро вечера мудренее, как говорится в сказках.
Однако сон не шёл. Евдокия пробовала расслабиться и глубоко вздохнуть. Не помогло. Она пролежала некоторое время, бесцельно бодрствуя, и наконец открыла глаза. В изголовье кровати на тонкой верёвочке висел небольшой арбуз. Не настоящий, разумеется, что-то вроде комнатного украшения. Евдокия сразу не обратила на него внимания. Зато теперь, когда глаза привыкли к темноте, можно было разглядеть его хорошенько.
Арбуз висел над самой головой. Ломоть у него отъели, прорезав ровнёхонько до самого центра, так что видно было, какой он спелый. Она крутанула игрушку. Арбуз стремительно завертелся, так что отрезанный ломоть потерялся. Теперь она видела перед собой целый, нетронутый плод. А её наконец потянуло в сон. Мельком она вспомнила, что похожими штуками, кажется, погружают в гипнотический транс.
Арбуз стал огромным, как Земля, и Евдокия уже стояла на нём, как на земле. Голова у неё закружилась. Чтобы прекратить это, она стала искать земную ось, чтобы ухватиться за неё. Но потом вспомнила, что за земную ось ухватиться нельзя, потому что это такая воображаемая ось, и стала просто искать неподвижную точку, а когда нашла, то внезапно потеряла почву под ногами и стала проваливаться.
Она закричала, замахала руками и ногами, словно пытаясь выплыть, но падение под землю продолжалось.
Она кувыркалась в воздухе, уже не разбирая, где верх, а где низ, пока её не опустило на твёрдую поверхность.
Теперь перед ней ничто не вращалось, у самых ног плескалось море. Она упала на четвереньки, и вначале так и двинулась дальше, потому что голова кружилась. Но потом встала, сделала два шага от берега и угодила в зыбучий песок. Её засосало стремительно, она даже крикнуть не успела, только руки вытянула вверх, будто можно было ухватиться за что-нибудь, кроме воздуха.
Но Евдокия не задохнулась в песке, как она предполагала, а прямо, что называется, провалилась сквозь землю, и под ней уже плыли плотные облака, а сквозь них она угадывала очертания новой земли. И ей уже не было страшно, наоборот, она радовалась, что такая лёгкая, и, кажется, умеет летать.
Приземлившись, она принялась прыгать и радостно кричать на разные голоса.
Кукареку! Кукареку! На последнем возгласе её заклинило, она так и продолжала кукарекать, пока до неё не дошло, что это не она, а настоящий петух.
6.
Петух сидел на подоконнике и, вытянув шею, кричал прямо ей в лицо. Окно было распахнуто, занавески неряшливыми рукавами свешивались по краям.
– Вот зараза! – пробормотала Евдокия, поднимаясь с постели и ещё окончательно не проснувшись. – Пошёл! Пошёл!
Она замахала руками, вынуждая петуха покинуть комнату. Тот склонил голову, свесив гребень набок, осуждающе посмотрел на неё одним глазом и вылетел наружу.
Евдокия услышала довольное ржание братьев и топот удаляющихся ног. Дураки, неприязненно подумала она.
Рассвело недавно. В окно тянуло утренней прохладой. Фома с сыновьями и работниками собирались идти в поле. В хлеву мычала корова.
Евдокия поёжилась и вернулась в постель, прикрыв окно и поправив занавески. Дома она никогда не вставала так рано. Но здесь всё было по-другому.
Вскоре послышался стук открываемых ворот и скрип телеги. Фома напоследок крикнул что-то, Феклуша ответила, и всё стихло. Евдокия выждала ещё минуту и спустила ноги с кровати.
В углу стоял таз и кувшин с чистой водой. Она налила воды в таз, поплескала в лицо. Посмотрела в зеркало, прищурилась. По крайней мере, отражение было знакомым и привычным. Теперь надо бы размяться, но места в комнате мало. Она посмотрела на портрет, который при свете утра выглядел вполне обычным: люди как люди, а прозрачного, наверное, художник не дорисовал – могло ведь случиться такое? Евдокия заставила себя сделать с десяток наклонов и приседаний, села в шпагат, постояла в балансе. Снова обернулась к зеркалу, показала отражению язык и вышла к хозяйке.
Та уже бесшумно ворожила на кухне. Увидев Евдокию, приветливо кивнула.
– Молочка попей парного, – предложила Феклуша.
Евдокия уселась за стол и налила в кружку молока. От него тянуло едва уловимым цветочным ароматом. Но на вкус молоко оказалось непривычным и слишком густым. Евдокия из вежливости отпила пару глотков, больше не смогла.
– Мне надо в город, – сказала она, отодвигая кружку.
Феклуша месила тесто для пирогов. Ответила она, не прерываясь и не оборачиваясь:
– Я уже говорила, до столицы десять дней ходу.
– Я думала, меньше. Башни-то отсюда видны.
– Это заброшенный город, там никто не живёт.
– Почему?
– Нашествия не пережили. Король Макс так решил.
– Что решил? Людей переселить? И что за нашествие?
– Ох, не спрашивай! Мы, может, тоже не переживём. Никто не знает, пощадит тебя король, или казнит, или на каторгу отправит.
– Что за беспредел! – возмутилась Евдокия.
– Тише! – шикнула на неё Феклуша. – Разве об этом кричат?
– Ну хорошо, – сказала Евдокия, помолчав. – Но не может же король бесцельно истреблять население. Есть же люди, которые спасаются.
– Есть, – согласилась хозяйка. – Филипп вот думает, что королю нужны самые сильные. Тренируется целыми днями, когда не занят. Фома думает, что уцелеют самые преданные. Потому и опасается всего, королю боится не угодить. Только я полагаю, что королю всё равно угодить нельзя.
Евдокия невольно следила за движениями красивых Феклушиных рук, усиленно разминавших тесто.
– Конечно, приютить кого-то из Лесной школы – это не то что не угодить, это уже настоящее преступление. Только там уж, я полагаю, никого не осталось.
– Почему?
– Разогнали Лесную школу. Насовсем.
– За что?
– Чтобы бунтовщиков не плодили. Так говорят, – добавила Феклуша, помолчав.
Движения её рук замедлились. Она ткнула обеими кулаками в центр пухлой белой массы и остановилась передохнуть.
– Расскажите! – попросила Евдокия.
– А что тут рассказывать? Не нужны Максу Мастера. Если король сам из Мастеров, зачем ему чьи-то слова и советы?
Она вновь принялась за тесто, только мяла его теперь с такой силой, что стол сотрясался. Евдокия молчала, надеясь на продолжение рассказа. И Феклуша продолжила.
– Прежний король, Александр, с Мастерами дружил. Только он правил недолго. Пришёл срок, женился, а через год молодая королева родами умерла. И дочка новорождённая тоже умерла, даже имени не получила. Король Александр с горя бросился с самой высокой королевской башни. И убился. А к власти пришел король Макс, и тут же объявил Мастеров вне закона.
– Откуда он взялся?