Елена Борода – Пегас расскажет правду (страница 3)
Туннель расступился, Антон приблизился. Он выглядел смущённым и растерянным. Так и должен выглядеть человек в его положении. Ну не сбежал хотя бы.
– Я могу объяснить. Дося…
Опять! Опять это дурацкое имя! А вот девушку зовут красиво: Ангелина. «Откуда я это знаю?» – поразилась Евдокия и перестала дышать от внезапного приступа головной боли. Мозг едва не разорвало зелёной вспышкой, и Евдокия замерла, боясь пошевелиться.
– С тобой всё в порядке?
– Да.
Стараясь не двигаться резко и поспешно, она попыталась обойти этих двоих. Глубоко в душе она злилась на Антона, но сейчас её больше волновало собственное странное состояние. Что это за приступ такой?
– Ты совсем не изменилась, – произнесла девушка.
Ангелина? Мы знакомы? Мы, может быть, даже общались? Ответов Евдокия не знала, но они, несомненно, находились в Чёрной Дыре.
– Дося, постой! – Антон схватил её за руку.
Голова гудела, Евдокии хотелось, чтобы это поскорее кончилось, а для этого надо выпустить наружу зелёное пламя, выпустить его наружу, выпустить наружу, выпустить…
Их отбросило к краю площадки, к самому строительному забору. Ангелина вскрикнула и закрыла руками уши. Антон заметался между ней и сестрой. А Евдокия, скользнув через прорехи забора, упала в ров. На краю ямы она успела заметить, что на дне вода.
Она погрузилась с головой, а дна так и не достала. Забарахталась, боясь нечаянно вдохнуть, изо всех сил зажмурила глаза – и снова ощутила мгновенную и болезненную вспышку. Как будто в голове что-то взорвалось и рассыпалось. Только теперь не зелёными, а золотыми искрами. Потом ей показалось, что её несколько раз перевернуло – и она наконец нащупала дно.
Тот же ров, та же вода, но рядом никого. Она кашляла, глаза слезились.
– Вот ведь… – выругалась она и попыталась топнуть ногой.
Ничего не вышло. Жижа под ногами равнодушно чавкнула, а Евдокия едва не лишилась кроссовки.
– Вот ведь, – повторила она в замешательстве. – Как же выбираться теперь?
Яма была глубиной в три-четыре её роста, а то и больше. Цепляясь за выступы, она достигла едва ли середины пути. Коварная глинистая почва неожиданно скользнула одновременно из-под рук и из-под ног, и Евдокия съехала вниз прямо на животе. Точно так же второй и третий раз.
– Да что же это такое! – со слезами воскликнула она.
Над головой издевательски прокричала какая-то птица.
– Антон! – позвала Евдокия.
Никто не отозвался.
Рука потянулась в задний карман брюк за мобильником. Но карман оказался пуст. Выронила, конечно!
Евдокия принялась лихорадочно себя ощупывать, одновременно осматривая дно проклятой траншеи, там, где было посуше. В грязи она искать не стала, рассудив, что в этом случае телефон всё равно погиб.
Ей стало страшно. Поняв, что без посторонней помощи не выбраться, она решила двинуться вдоль траншеи, чтобы позвать затерявшихся в той стороне людей или, по крайней мере, найти более доступный выход.
Стараясь не наступать в жидкую грязь, она побрела намеченным путём. Здесь, внизу, она не слышала никаких звуков, кроме собственного дыхания да чавканья под ногами. Траншея несколько раз поворачивала, то расширялась, то сужалась. Шмыгая носом и едва сдерживаясь, чтобы не зареветь в полный голос, Евдокия не заметила, на каком отрезке пути отвратительная жижа под ногами исчезла, сменившись густой и упругой травой.
Теперь она шагала по дну довольно пологого зелёного оврага. При желании можно было без особого труда выбраться наверх. Опомнившись, она так и сделала.
4.
Первое, что увидела Евдокия, точнее, чего не увидела, вытерев слёзы, – никаких признаков знакомого квартала. И лесопарка тоже не наблюдалось.
Вокруг простиралась равнина. Совершенно незнакомый лес темнел справа. Над верхушками деревьев вдали возвышались то ли дома, то ли башни – Евдокия не смогла разглядеть. Очень далеко и совсем не в той стороне, откуда, как ей казалось, она пришла. Краем леса тянулась дорога.
– Куда же это меня занесло? – вслух подумала она. – И как теперь добираться до дома?
Думала она недолго. Самым простым ей показалось вернуться назад тем же путём. Конечно, не по дну траншеи, а поверху. Кое-как почистившись и переведя дух, Евдокия двинулась обратно.
Путь тянулся по цветущему лугу. Луг был по-полуденному золотым, ещё и из-за обилия цветущих одуванчиков, которые казались непомерно большими. Присев отдохнуть, Евдокия, однако, убедилась, что это не обман зрения. Цветы и впрямь были огромными, с ладонь величиной. То же самое оказалось и с пастушьей сумкой, и с душицей, мелкие островки которой ютились в тени росших поодиночке деревьев.
Евдокия ступила вперёд и испуганно отдёрнула ногу, потому что в воздух взлетело несколько пчёл, тоже невероятно крупных. Она замерла.
– Это вы во всём виноваты, – прошептала она, стараясь не шевелиться.
Почему она так сказала? При чём здесь насекомые-то? Но пчёлы возражать не стали. Им было всё равно. Они покружились немного и улетели.
Евдокия выдохнула. Что-то надо было сделать, чтобы хоть немного себя подбодрить. Она нарвала букет. Потом отправилась дальше.
Овраг кончился, постепенно расплывшись по лугу.
– Очень интересно, – произнесла Евдокия.
Не могла же она пропустить границу, где овраг переходил в безобразную траншею. Или могла? Совсем ослепла, что ли, из-за этих одуванчиков?
Ничего не оставалось, как отправиться обратно. Вот оно, знакомое место: дорога, лес, башни…
– Ага. Здесь мы уже были. Ну, и на том спасибо.
Она вышла на дорогу и двинулась наугад, рассудив, что наезженная колея (асфальтом здесь и не пахло) куда-нибудь приведёт. Дорога пошла в гору, и Евдокия порядком утомилась, пока взошла наверх. Зато с вершины холма она увидела крыши небольших опрятных домиков. Внутри, за забором, всё утопало в зелени и цветах. Хоббитания какая-то.
Она услышала тихий смех у себя за спиной. Обернулась. Из зарослей вышел странный человек. С ног до самой шеи, несмотря на жару, он был закутан в дырявую клетчатую попону. В тёмную спутанную гриву была вплетена трава и крошечные медные колокольчики, которые почему-то не звенели, а шелестели, когда он совсем по-лошадиному встряхивал головой.
– Почуяла дом, коняшка! Цок-цок-цок, – он защёлкал языком, изображая скачущую лошадь, – И понесла-ась!
Плавно раскачиваясь и раздвигая руками траву, доходившую ему чуть ли не по пояс, он направился к Евдокии. Она была достаточно осторожной, чтобы не доверять странного вида мужчинам, внезапно появляющимся из леса. Поэтому оглянулась и приготовилась бежать, если что.
Но он не пытался её преследовать. Заметив, что Евдокия напряглась, он остановился. Взгляд его упал на букет, и он заулыбался:
– Это для коняшек?
– Это для комаров. Но могу и кого покрупнее ушатать! – на всякий случай предупредила Евдокия.
Её неожиданно разозлило это неуместное умиление со стороны незнакомца. Да ещё дурацкое слово «коняшки»…
Незнакомец несколько секунд продолжал улыбаться, потом осознал, что это была грубость, и лицо его изменилось. Он нахмурился и встряхнул головой. Колокольчики возмущённо зашелестели.
– Зачем обижаешь хорошего человека?
И он неожиданно бурно разразился слезами.
Сумасшедший, – подумала Евдокия, начиная паниковать. – Надо уходить, пусть сам утешается.
Незнакомец поднял голову.
– Ты в чужом доме! В чужом! И пчелиный рой тебе не поможет, он далеко!
Евдокия снова попятилась, стараясь не делать резких движений. С умалишёнными надо осторожно и бережно. Если они не… Ох ты ж!
Незнакомец одним прыжком очутился на дороге, Евдокия опустила глаза и обомлела. Трава больше не скрывала его ног, и теперь видно было, что это не ноги, а копыта. Лошадиные. Незнакомец переступил с ноги… то есть, с копыта на копыто.
Евдокия взвизгнула, кинула в него букетом и, не помня себя, побежала прочь. К дому, который она увидела сверху. Больше некуда.
Первой на шум выскочила собака. Большая и лохматая, она с удовольствием кинулась облаивать нежданную гостью, то и дело с рычанием кидаясь к забору, временами даже становясь на него передними лапами, но не делая попытки перепрыгнуть, хотя это не составило бы никакого труда.
На крыльцо вышла хозяйка. Быстрым шагом подошла к Евдокии.
– Что? Что такое?
– За мной гонятся! – быстро проговорила Евдокия.
– Кто?
Евдокия обернулась. Её никто не преследовал.
– Так кто за тобой гонится, милая? – переспросила хозяйка.