Елена Борода – Пегас расскажет правду (страница 1)
Елена Борода
Пегас расскажет правду
Часть I.
Побег
1.
– Это больно?
– Н-нет. Это нельзя назвать болью. Это как… Вот представь себя арфой. Или лютней. Или – да чем хочешь! И будто тобой кто-то играет. Ты струна, готовая зазвенеть, – голос Эшли и сам звенел пуще любой струны. – Но тебе не обидно, что ты это не сам, а совсем наоборот…
В этом весь Эшли – момент вообще-то серьёзный, а он увлёкся, весь в упоении рассказывает о великолепии Перехода.
– Откуда ты знаешь? – отрывисто спросила Эйдо. – Ты же никогда не бывал в Переходе!
Эшли запнулся. Эйдо почти пожалела о своей резкости.
– Ты права, я знаю это с чужих слов. Но настоящий Переход и… наш переход – это почти одно и то же. Соединение пространства и времени.
– Не одно и то же, – прошептала Эйдо, так чтобы Эшли не услышал.
Но он услышал.
– Не злись, всё получится. Я слышал, что иногда Дар просыпается прямо в момент Перехода. Но в любом случае у нас есть Ян… Ты только взгляни!
Эйдо стояла, созерцая пульсирующий разлом: плотное лиловое небо и края бездны, подсвеченные огненными сполохами. И не чувствовала себя ни струной, ни инструментом. Какой Дар, вы о чём! То, что она ощущала, называлось явно по-другому. Вибрация захватила всё тело, от корней волос до кончиков пальцев. Она заставляла Эйдо крепче прижимать к себе маленький живой свёрток. Она будто выкачивала воздух изнутри, и опрокидывала, и продолжала тянуть и мучить, когда воздуха уже не оставалось.
Сердце замирает – так говорит Ян.
Верные слова.
Сердце замирало и падало.
Страх? Да ну!
Ян ладно, он человек. Мальчишка! Они с Эшли прямо как братья, неудивительно, что так быстро сошлись. А она, Эйдо?
Гении не испытывают страха!
Эйдо посмотрела на девочку в свёртке. Та не спала, а спокойно и, кажется, осмысленно смотрела перед собой, выпростав наконец-то ручки из-под одеяла. Хорошо, что не надо больше скручивать маленькую бунтарку. Скрывать уже нечего и незачем.
Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Эйдо прислушалась к разговору за спиной. Но он оказался ещё тревожнее.
– Ты уверен, что всё получится? Мне что-то не по себе, – говорил Ян.
– Не думай об этом. Ты проводник. Брешь открылась, это главное. Дальше всё произойдёт само собой.
– А ты…
– А я как договорились, – поспешно перебил Эшли.
– Это точно лучший выход?
Эшли помолчал, прежде чем ответить.
– Другого я не вижу, – голос Эшли уже не звенел, а звучал глухо и обречённо. – Если худший из худших оказался способным на жертву, то я тем более… Как я могу поступить иначе? Через два Больших оборота Шаблин-Саах девочка начнёт набирать силу. Это обычный срок для гения.
– Сердце нашего мира бьётся в семь раз быстрее.
– Значит, там минует оборотов в семь раз больше.
– Назови её именем матери! – неожиданно произнёс Ян.
– Эйдо?
Она захотела повернуться к говорящим, но удержалась. Эшли не звал её, а всего лишь переспрашивал. И казалось, будто в её присутствии они не договорят самого важного.
– В нашем мире нет ничего сильнее Имени. Оно не позволит ей потеряться.
– Возможно, потеряться – это лучшее, что может случиться.
Зачем он так говорит? Как они могут потеряться, если собираются быть вместе?
Между тем сполохи из оранжевых стали золотыми, волны слились в сплошное сияние. Эйдо ощутила тепло. Это подошёл Эшли. Ян тоже встал за спиной, но от него тепла она не чувствовала.
– Пора, – произнёс Эшли. – Береги себя. И её.
Он поднял глаза. Эйдо никогда не видела его таким внимательным и серьёзным. И взрослым! Эшли, её муж, отец её ребёнка.
Теперь сомнений не осталось: это был страх. Она боялась. Боялась не хуже человека, потому что вдруг поняла…
– Что ты задумал, Эшли? Что ты задумал?!
2.
Евдокия открыла глаза и почти сразу же выскочила из-под одеяла. Босиком прошлёпала на кухню. Обнаружила ещё не остывший ягодный пирог. Мамино фирменное блюдо. Самой мамы дома не было.
Хорошо, когда день рождения летом! Тепло, солнечно, празднично. Почти всегда. Можно бы добавить – и никакой школы! Но Евдокии было без разницы, она в школу не ходила, училась дома.
Пирог она съест потом. Вместе с мамой и съест.
Она отодвинула штору и потянула на себя створку окна. Мама не разрешала так делать, её преследовал страх, что ребёнок выпадет наружу. Евдокия этого не понимала, она давно не считала себя ребёнком, а эту фобию расценивала как мамину профдеформацию: мама медсестра, работает в травматологии, видела много несчастных случаев, простительно, в общем.
Но пока мамы нет, можно и посвоевольничать.
Евдокия вдохнула свежий воздух, посмотрела в небо: что там, над крышами? Небо казалось безмятежным. Можно порадоваться, но Евдокия ощутила какое-то равнодушие со стороны мироздания. Вообще непонятно почему, но кто когда умел объяснять свои чувства?
Она встрепенулась, поискала глазами телефон.
– Привет! Живой? – улыбнулась она, дождавшись, когда на экране вместо надписи «Антон» появилась знакомая физиономия.
– Это я должен первым звонить! – возмутился Антон. – Привет. С твоим днём.
– И всё?
– Желаю много-много счастья.
– И всё?
– Денег и бананов.
– Ещё?
– Нууу… Чтобы «Корвус Коракс» приехали к нам с концертом и ты взяла бы автограф у солиста.
– Годится!
– Ну что ещё? Ну, чёрный пояс получить.
– Вот это уже что-то! – одобрила Евдокия. – Я тебя жду? Как обычно?
– Эммм… – лицо Антона сместилось в нижний угол экрана, потом вовсе исчезло: он положил телефон. – Тут такое дело, Дось…
– Ненавижу, когда ты так меня называешь!