Елена Борода – Чужой каменный век (страница 7)

– Не сказал бы, – заметил Мике. – Он орал так, будто на него напала стая акул.

– Ну да, – смутился Лаки. – Ребята увлеклись. Рванули, как морские кони.

– Это всё шторм, – подтвердил тот, что беседовал с Евдокией. – Из-за волн ничего не видно. А слух у кадархов не то, что у людей. Ты же знаешь.

– Ладно. Хорошо, что теперь он в безопасности, – Мике снова обернулся к Евдокии. – Ты как?

Евдокия хотела ответить, но задохнулась в приступе кашля.

– Пожуй листочек, – посоветовал Мике, оторвав от водорослей крохотный кусочек и положив его в рот.

Евдокия сделала почти то же самое: откусив от своей охапки сразу несколько листьев, принялась активно жевать. Мике расширил глаза. Кадархи тоже с любопытством уставились на неё.

Секунду спустя она поняла причину их интереса. Никакие жевательные резинки с мятой, эвкалиптом, с их суперосвежающим эффектом, не шли в сравнение с этим чудо-растением. Когда она попыталась вдохнуть, ей показалось, что её пронзило до самых пяток. Даже пальцы на ногах сами собой зашевелились. Из глаз потекли слёзы. Она затрясла головой, не в силах выговорить ни слова.

Наконец её отпустило. Она откашлялась и вытерла глаза. Потом покачала головой:

– Айс!

– Что? – не понял Мике.

– Ничего. Поговорка такая.

Мике улыбнулся.

– Лаквария, – пояснил он, разжёвывая свою порцию. – Отлично сушит, потому что воду впитывает тоннами. И от простуды вещь незаменимая.

Обсохший и повеселевший, Мике подмигнул Евдокии:

– Я здесь первый раз. А ты?

Она фыркнула:

– Обычно по субботам я только и делаю, что спускаюсь в селение кадархов и проверяю исправность подводной вентиляции.

Мике недоверчиво вздёрнул брови. Кадархи смотрели на неё своим открытым, бесхитростным взглядом. Иронии он не понимали. Евдокия смущённо откашлялась.

– Как вас зовут? – обратилась она к кадарху, просто чтобы сменить тему.

Того, что разговаривал с ней, звали Ники.

– Даки.

– Рики.

– Вуки, – по очереди представились остальные.

– Рады служить, – отозвался Лаки. – Если вам больше ничего не нужно, то мы вас оставим. Возьмите вот это, – он бросил к их ногам небольшую вытянутую раковину серебристого цвета. – Если что, позовёте. Доброй ночи!

Один за другим кадархи скрылись. Мике подобрал раковину, поднес к губам и слегка дунул. Евдокия ничего не услышала. Зато кадархи одновременно высунули головы из воды. Мике пожал плечами.

– Решил проверить, – сказал он извиняющимся тоном.

– Что это? – спросила Евдокия, когда они уплыли.

– Свисток.

– А! Ультразвук, что ли? – догадалась она. – Тогда почему они говорят, что слышат хуже людей?

– Не хуже. Просто по-другому. У кадархов две пары ушей: одни такие же, как наши, а другие слышат высокие звуки, которые мы слышать не можем. И говорят они на два голоса. Но нам кажется, что у них только один. Ладно. Давай укладываться.

– Как долго мы здесь пробудем? – тревожно спросила Евдокия.

– А что?

– Ну, кадархи, конечно, гостеприимные, – она замялась, – создания. Но не можем же мы поселиться навеки в этом… налыме.

– Ты прямо сейчас хочешь это обсудить?

Мике сосредоточено раскладывал ворох лакварии, сооружая что-то вроде гнезда и налаживаясь спать.

– Нет, – подумав, ответила Евдокия. – Пожалуй, отложим до завтра.

Она тоже принялась устраивать себе постель. Пристроившись среди шелковистых стеблей лакварии, которые, мучимые вечной жаждой, тотчас потянулись к ней, она ощутила, что сил совсем не осталось. Надо же, сегодня утром она ещё была дома! Даже не верится.

– Расскажи, как ты подружился с Лаки, – зевнув, попросила она.

– Да тут и рассказывать особенно нечего, – отозвался Мике. – Отец рыбачил и взял меня с собой. Львёнка мы встретили недалеко от берега. – Мике усмехнулся, голос его потеплел. – Лаки по-человечески разговаривать толком не умел, но имя своё назвал. Пока отец выбирал улов, мы с ним познакомились. Плавали наперегонки, веселились. Он провожал нас до самого берега. С тех пор дружим. Мы с Лаки ровесники, но кадархи взрослеют быстрее, чем люди. Вот и всё, ничего особенного.

Потом Лаки спас его от полосатой акулы. И когда мальчик первый раз убежал, поссорившись с отцом, Лаки тоже был рядом.

– Нет, люди и кадархи, конечно, никогда друг другу не доверяли. Но жили мирно. Даже помогали, бывало, – заключил Мике.

– А сейчас?

– Ты видела сеть, в которую попался Лаки? Вот тебе и ответ!

– Но почему?

– Потому что люди – самые настоящие хищники! Ладно, давай спать.

Он снова угас. Евдокия не стала продолжать, тем более что у неё самой уже слипались глаза. Заснула она мгновенно.

7.

Евдокия проснулась от разноголосого шума, а ещё от того, что кто-то щекотал её нос. Открыв глаза, она увидела прямо перед собой морду маленького кадарха. Львёнок старательно изучал её лицо, слегка касаясь его мягкими усиками.

Она вскочила. Раздался смех. Смеялся Мике. Он сидел на краю островка в окружении маленьких львят.

– Не бойся, – сказал Мике. – Буки не терпелось тебя разбудить и встретиться лицом к лицу. Он тебе доверяет.

– Очень рада, – пробормотала Евдокия, высвобождаясь из водорослей.

Кругом кадархи. Евдокия наконец поняла, почему их называют львами. У взрослых была грива, как у настоящих львов, густая и, кажется, жёсткая. Львицы были лишены такой роскоши. Зато они могли похвастать оттенками шерсти: от светло-коричневого до угольно-чёрного. Львы же в основном были чёрные или бурые.

– Это и есть община кадархов? – негромко спросила Евдокия, подсаживаясь к Мике.

– Это всего лишь семья Лаки. То есть его отца, Вики-Вики. Хотя он – да, один из вожаков общины. Вот он сам, а вон его жёны.

Евдокия перевела взгляд с крупного вожака на группу львиц, оживлённо обсуждающих что-то на своем щебечущем языке.

– И много у него жён? – поинтересовалась она.

– Ну да. Он же вожак.

Вики-Вики двинулся к ним.

– Тебя зовут Ев-Даки? – спросил он, поздоровавшись.

Евдокия уже второй раз слышала своё имя, переиначенное кадархами. Что ж, если она странник, то смена имени – часть имиджа.

– Я хочу поблагодарить тебя, Ев-Даки, за спасение моего сына Лаки.

– Присоединяюсь, – вмешалась приблизившаяся львица. – Я мать Лаки. Сын рассказал нам.

– Признаюсь, мы не очень доверяли дружбе Лаки и Хал-Мике. Кадархи и люди живут по-разному, – продолжал вожак, ласково кивнув львице. – Но мы ошибались. С вашей стороны это мужественный поступок. Мы не думали, что кто-то из людей на это способен. Особенно сейчас.

Евдокия хмыкнула.