Елена Борода – Чужой каменный век (страница 6)
– Зачем это? – вяло спросила Евдокия.
Ей очень не хотелось покидать своё место и вообще шевелиться.
– Чтобы быть наготове. Лаки обернётся очень скоро, – пояснил он.
Евдокия отвернулась и стала смотреть в сторону океана. То ли издали волны казались не такими большими, то ли буря и в самом деле немного успокоилась, но сейчас океан поутих, словно утомился.
По сравнению с его пепельно-зеленоватым цветом небо казалось гораздо темнее – какая-то нереальная картина. В довершение фантастичности вдалеке, у самого горизонта, вспыхнул язычок пламени и вспенилось белое облачко, тут же растаяв. Это соседний берег так близко?
Но спросить об этом Мике она не успела.
– Э-эй! – послышался совсем недалеко голос Халмике.
Ребята замерли. Потом, не сговариваясь, перебрались в другую лодку и притаились.
– Мике! – позвал отец, ступая на пристань. – Мике, сынок!
Он подошёл совсем близко. Голос его звучал растерянно, а шаги были нетвёрдыми. И скоро стало ясно, почему. Отец запрокинул голову и глотнул из бутылки. Побулькав, он крикнул внезапно окрепшим голосом:
– Халмике, вернись!
Евдокия почувствовала, как Мике вздрогнул.
Отец что-то пробормотал и переступил с ноги на ногу. Потом протопал к лодке и тяжело спрыгнул вниз. Послышалось знакомое бульканье. Потом Халмике-старший вздохнул и снова заговорил сам с собой. Можно было расслышать что-то вроде «сам виноват» и «убить мало», но к кому это относилось – к сбежавшему сыну или к самому себе – разобрать трудно.
Внезапно со стороны отцовской лодки донёсся плеск. И ещё один. Кадархи приплыли.
– Кто там? Что это? А-а-а! – закричал Халмике.
Раздался глухой удар, и крик оборвался. Это отец упал на дно лодки. Когда Мике и Евдокия выглянули из своего укрытия, отцовское судёнышко резво удалялось в открытый океан.
– Куда? Вы что, ослепли? Лаки!
Мике подпрыгивал на месте, тщетно пытаясь докричаться до своего ластоногого приятеля. Его никто не слышал. Шум океана заглушал звуки, а лодка удалялась с каждой секундой.
– Далеко уплыли, – заметила Евдокия, вглядываясь вдаль. – Надо же – тащить лодку с такой скоростью! Сильные животные…
– Кадархи – не животные!
Мике принялся терзать канат, которым была привязана лодка.
– Слушай, а нам обязательно их преследовать? – с сомнением спросила Евдокия. – Ну, обнаружат, что попутали, приволокут его обратно.
– Ты отца видела, в каком он состоянии? – пыхтя, отозвался Мике. – А в лодке гарпуны и сети. Он или сам гробанётся, или поранит кого-нибудь.
Евдокия подумала и стала помогать.
Наконец отвязались, Мике встал к рулю. Как только они оказались за пределами пристани, лодку подхватило волнами и подняло чуть ли не вертикально. Ветер оглушал, сыпал брызгами, не давая вздохнуть и открыть глаз. Евдокии казалось, что они не плывут, а летят. Лодку внезапно тряхнуло, дёрнуло в одну сторону, потом в другую. Мачта треснула и начала медленно крениться набок. Волны набросились на беззащитную лодку, беспрерывно толкая её снизу, исподтишка, но очень настойчиво.
– Ну что?! – закричала Евдокия, стараясь перекрыть шум волн. – Чего ты добился? Спасатель, блин!
Она готова была заплакать от отчаяния, но вместо этого решила разозлиться.
– Я тебя в лодку насильно не тянул! – огрызнулся Мике. – Сама прыгнула!
– Если бы я знала, я бы ни за что… Ай! – вскрикнула она.
Лодку снова качнуло, они оказались за бортом. Евдокия сразу же погрузилась в ледяную воду с головой. Из последних сил рванула на поверхность, не чувствуя ни рук, ни ног. Вынырнув, не заметила ни Мике, ни лодки.
Только ветер и волны.
Ничего не успела, подумала она. Относилось это к её нынешнему приключению, которое, кажется, заканчивалось прямо здесь и сейчас, или к её жизни вообще, она объяснить не смогла бы.
Перед глазами мелькнуло лицо Антона. Он был последним, кого она видела, прежде чем покинуть свой мир. И последним, кто видел в этом мире её саму.
Встречная волна ударила её, опрокинула навзничь и тут же накрыла с головой. Она, кажется, пыталась сопротивляться. Даже воздух из легких не выпустила только потому, что и горло, и шею, и грудную клетку свело судорогой.
Тело онемело и потеряло вес.
Холода уже не ощущалось.
Ничего не ощущалось.
Евдокия парила в невесомости, и это было бы даже приятно, не плавай в её сознании мысль о том, что это конец…
6.
… А во рту – привкус мяты. Сквозь веки пробивается свет. Шелковистая трава щекочет шею, и лицо, и ладони, если пошевелиться. А как благоухает! Будто чудесный вьюнок, оплёл всё тело, пока оно неподвижно лежало на земле.
Я в раю, решила Евдокия. Глаза открывать не хотелось. Шевелиться тоже. Пения райских птиц она не слышала, зато неподалеку раздавались мелодичные голоса, несомненно, ангельские.
Ангелы разговаривали на незнакомом языке. Интересно, о чём? –подумала Евдокия. Может, о ней? Хотя, скорее всего, у ангелов есть более интересные темы для разговоров.
А вдруг она здесь не насовсем? – мелькнула неуютная мысль, но тут же растворилась. Ухо улавливало бархатные, стрекочущие звуки, зато в речи, кажется, совсем не было шипящих.
Евдокия глубоко вздохнула и тут же ощутила, как тысячи прохладных листочков одновременно прильнули к телу. Она что, правда вся в этой траве? А одежда? Или в раю принято ходить голыми?
Евдокия всё-таки открыла глаза. Она была одета, но поверх одежды её укутывала целая охапка водорослей. Они пахли морем, и дыней, и лимоном. И ещё чем-то вроде этого. В общем, приятно. Удивительно, но одежда почти полностью высохла. Евдокия огляделась. Она сидела на большой платформе из гортанзии. Платформа светилась ровным, тёплым, розоватым светом. От неё исходило такое же ровное, приятное тепло.
Со всех сторон островок окружала вода. Стена, тоже из гортанзии
Ангельские голоса смолкли. Впрочем, это были не ангелы. Приглядевшись, Евдокия увидела у стены трёх кадархов. Уставившись на неё своими огромными глазами, они молчали.
В облике и поведении кадархов было что-то успокаивающее, и понемногу Евдокию покинуло чувство опасности. Она с любопытством рассматривала этих странных созданий, которых Мика запретил называть животными. Да она и сама понимала, что это разумные существа, не только овладевшие человеческой речью, но и обладавшие собственным языком.
– Как чувствуешь себя, Ев-Даки? – наконец спросил один из них.
– Спасибо, – Евдокия откашлялась: в горле першило. – Спасибо, лучше, чем раньше. А где Мике?
– Он скоро будет здесь.
– Где мы?
– На дне моря, под куполом налыма.
– Под куполом чего?
– Налыма. Подводного обиталища кадархов, места выхода гортанзии.
– Значит, над нами…
– Бушует океан, – подтвердил собеседник.
Евдокия ещё раз осмотрелась. Так это они под водой! И этот купол, и остров, и кратер в центре… Она запрокинула голову. Кроме большого отверстия, купол был пронизан отверстиями поменьше. Наверное, здесь была налажена какая-то система вентиляции, потому что недостатка воздуха вообще не чувствовалось. Она ткнула пальцем в зияющее отверстие:
– А это, типа, труба?
– Жерло, – кратко ответил кадарх. – Оно поднимается к самой поверхности океана и сообщается с другими отверстиями. Благодаря этому мы дышим тем же воздухом, что и снаружи.
Евдокия опустила глаза и осторожно подползла к кратеру. Но ничего не увидела. Края пропасти были гладкими, и она не рискнула слишком уж приближаться, чтобы не свалиться.
Раздался громкий всплеск, и под куполом появился Лаки. Евдокия уже угадывала его, хотя остальные ластоногие казались ей на одно лицо. Рядом с кадархом болтался Мике, обхватив друга за шею. Оказавшись на островке, Мике закашлялся, отплёвываясь от воды. Потом подполз к охапке водорослей и зарылся в неё. Листочки удивительного растения, словно живые, моментально прильнули к телу, мокрым волосам и одежде, и стали пить. До Евдокии донеслась свежая волна благоухания.
Он поймал её взгляд и кивнул. Потом обратился к Лаки:
– С отцом точно всё в порядке, точно?
– Да, – отозвался кадарх. – Мы оттащили лодку на место, как только поняли, что ошиблись. Хал-Мике даже испугаться не успел.