Елена Борода – Чужой каменный век (страница 3)
А вот и ливень! Первые капли дождя – а потом сплошной поток воды. Евдокия заметалась. Поблизости не оказалось никакого укрытия, кроме старого автобуса, который давным-давно стоял на этом месте, никому не нужный. Но сейчас ей казалось, что она бежит к уходящему транспорту: опоздает на секунду, и автобус тронется, уйдет без неё. Она взлетела по ступенькам, хрустнув битым стеклом. Успела!
Но стекляшки хрустнули вновь – в дверях нарисовался силуэт Антона. Упорный, однако! Тоже, что ли, тоже спрятаться негде?
Он что-то сказал – Евдокия ничего не разобрала в шуме ливня. Зажав руками уши, она устремилась к кабине водителя. Сверкнула молния, и на мгновение показалось, что автобус поднялся над землёй. Она кинулась к выходу. Лучше промокнуть, чем с ним под одной крышей!
– Дося, стой! Ты потеряла…
Это было последнее, что она услышала, выпрыгивая наружу. Показалось, будто нырнула – такой ливень обрушился сверху. Воздуха совсем не осталось. Она моментально промокла и ослепла.
Потом повернулась и шагнула назад, пытаясь найти автобус. Он исчез. А вместе с ним исчезли дома, и асфальтовая дорожка, по которой она бежала, и остановка, и пешеходный переход...
Вокруг возвышались непонятные каменные глыбы. Из-под ног уходила дорога, тоже каменная. Камни были похожи на чуть оплавленный и затвердевший сыр: большие такие глыбы сыра, гладкие, с круглыми дырочками. Местами от них исходил едва заметный свет, это было необычно и странно.
По одну сторону – камни, по другую – пологий берег. На берег обрушивались яростные волны. Темнело как-то стремительно, и свечение от камней становилось всё явственнее. Дорога терялась в сумрачной дали, а вокруг бушевал океан.
– Вот та-ак! – озадаченно протянула Евдокия, пританцовывая на месте от холода. – Куда же меня забросило-то?
Она схватилась за ручку рюкзака. Подкова исчезла.
3.
Непонятная дорога уходила в обе стороны. Но куда идти, чтобы попасть на берег? И есть ли он тут вообще? Она поскользнулась и упала.
Несколько мгновений Евдокия не двигалась, скованная непонятным чувством. Вообще-то она поняла, что произошло. Её перебросило. Такое уже случалось, но, честно говоря, она до сих пор не верила в реальность своего приключения. Чем дальше по времени, тем больше её первое путешествие напоминало сон.
Вселенных много. Они рождаются и наслаиваются друг на друга, как древесные кольца. Потом стареют и умирают. Растворяются, как круги на воде. Но миры ведь не люди, их жизнь гораздо длиннее. Хотя, наверное, она зависит от людей или кто там ещё может населять мир.
Какая сила тянула её сквозь брешь мироздания? Почему именно её? Она не могла объяснить. Она чувствовала себя беспомощным насекомым, маленькой пчёлкой, которую влечёт мощный и неуправляемый поток. И от этого было страшно. Наверное, нужно было учиться – сопротивляться этому потоку или управлять им. И выживать в чужом мире, конечно. А она и в своём-то этого не умела.
Евдокия поднялась и пошла наугад. Дождь продолжал идти, но это был уже не ливень, а крупная морось.
И вдруг послышался крик: сначала громкий, потом тихий, переходящий в стон. Словно кричавший пытался сдержаться. Она осторожно пошла вперёд и скоро увидела людей. Темнота мешала разглядеть их как следует. Она остановилась и прислушалась.
– Он же не сделал вам ничего плохого, ничего плохого! Симмике! Отпусти его, отпусти! Пожалуйста!
Голос совсем мальчишеский. Он и принадлежал мальчишке.
– Отпусти! Я прошу тебя!
– Просишь? Это мне нравится, это мне нравится, – отвечал другой голос, тоже мальчишеский, но с пробивающимся баском. – Проси ещё, проси лучше!
– Я отдам тебе весь завтрашний улов. И послезавтрашний тоже. Возьми всё, что я поймаю за неделю, всё, что я поймаю, только отпусти его!
– Он поймает, Сим! – вмешался третий. – Ему эти твари нагонят рыбы в сети, нагонят рыбы. Не то, что нам…
– Кхм, ну что ж… Я выполню первую часть твоей просьбы, первую часть. Возьму недельный улов. Ха-ха-ха!
Остальные тоже засмеялись. Евдокия содрогнулась. Смех ей не понравился. Перед ней явно разыгрывалась сцена из серии «все на одного». Её сочувствие в таких случаях обычно принадлежало «одному». К тому же этот «один», кажется, прав. Во всяком случае, он пытается кого-то защитить.
Она оценила ситуацию. Один, два, три… Семь хулиганов.
– Я убью тебя! – крикнул мальчишка, кидаясь на обидчика.
Евдокия тоже невольно вскрикнула.
Все обернулись к ней. Тот, с кем мальчишка спорил, неторопливо откинул капюшон и подошёл ближе. В неверном и странном свете, исходящем от камня, Евдокия смогла его рассмотреть. У него был внушительный, выдающийся вперёд подбородок. Иногда такая черта придаёт лицу мужественности. А иногда делает похожим на обезьяну. Вот это был второй вариант. Неприятное лицо. Но самым неприятным оказалось то, что задира был старше, чем она думала.
Евдокия глубоко вздохнула. Учиться так учиться! Урок первый: семеро против двух.
– Ты кто?
– Считай, что призрак!
– И что тебе надо? Что тебе надо?
– Вам надо всё повторять по два раза?
Евдокия заметила, как двое из компании потихоньку перемещаются назад, пытаясь её обойти. Вот это уже ни к чему.
Она отступила на шаг, рука скользнула в карман, словно она надеялась отыскать оружие. Ничего подходящего там, разумеется, не было. Она нащупала только гладкую пластиночку зажигалки. Так себе помощь. И идея так себе – ввязываться в чужие разборки.
А обидчики, конечно, почувствовали её замешательство. Противный Симмике криво усмехнулся и переступил с ноги на ногу, словно разминаясь.
Евдокия вытащила зажигалку и щёлкнула, выпуская огонь. Хотя бы разглядеть их получше…
Она не поняла, что произошло дальше. Крики, полные ужаса, мощный порыв ветра – или это её так оттолкнули, - и семь фигур мелькают вдали, сливаясь друг с другом. А маленький огонёк трепещет на ветру, перемигиваясь с мерцающими пятнами стены, которые, кажется, стали как будто ярче.
Убежали все, кроме мальчишки, которого бросили возле гладкого камня. По счастью, тот не покалечился и теперь смотрел на неё снизу вверх. Примерно ровесник или даже чуть помладше. Одет в куртку не по росту. Огромные испуганные глаза. Евдокия шагнула к нему. Он дёрнулся, прижимаясь к камню.
– Убери это, – приглушённо произнес он, указывая на огонёк.
Она пожала плечами и убрала зажигалку в карман.
Секунду мальчишка сидел, замерев. Потом будто очнулся и припал к большому камню, отличавшемуся от остальных. Другие были светлыми и мерцающими, этот – гладким и чёрным. Евдокии показалось, что мальчишка не двигается, но вот он судорожно дернул плечом, будто выдергивая что-то непомерно тугое. Раздался короткий глухой стон.
– Потерпи, Лаки, потерпи. Я стараюсь, ты же видишь…
Евдокия сдержанно ахнула, разглядев, что это никакой не камень, а крупное животное, вроде тюленя, с гладкой круглой головой и большими блестящими глазами. Мальчишка обернулся к ней.
– Помоги, а? – просительно сказал он. – Мне одному не справиться.
– А что случилось-то? – спросила Евдокия, обходя тюленя и присаживаясь рядом.
– Лаки напоролся на сетку, – пояснил тот, не поднимая головы.
Капюшон вновь упал на его лицо, и капли дождя, стекая по намокшей брезентовой ткани, падали ему на руки.
Трудился он над сетью, утыканной зубьями. Какое-то варварское изобретение: зубья были натуральными зубами, крокодильими или ещё какого хищника.
Ласты у тюленя оказались длинными и подвижными. К счастью, зубья были не такими длинными, чтобы причинить ему ощутимый вред, однако поцарапался он довольно сильно.
– Откуда у тебя живой огонь? – спросил мальчишка.
– Из дома захватила. А что? Это запрещено?
Мальчишка сделал большие глаза и покачал головой.
Откуда у неё «живой огонь»? Действительно, откуда бы в кармане у девочки взяться зажигалке? Евдокия внутренне порадовалась, что этот вопрос задала не мама. Потому что зажигалка в кармане – вовсе не признак того, что девочка балуется сигаретами. А даже наоборот.
– Тебе не идёт! – объявила она, подходя вплотную к Антону.
Антон фыркнул. Но курить не перестал. Легким щелчком сбросил пепел, затянулся, сплюнул – всё, как «нормальный пацан». Ну, или почти.
– Это не для тебя. Зря стараешься, – повторила она.
Антон нахмурился:
– Не твоё дело!
Она выхватила у него зажигалку – он не успел среагировать.
– Брось это! И объясни наконец, в чём дело! Что я сделала не так, за что ты на меня злишься?
Он стоял, опустив глаза и машинально щёлкая ногтем по сигарете, сбрасывая нагорающий пепел – единственное, что у него получалось не хуже настоящего курильщика. При этих словах недобро усмехнулся.
– Уверена, что хочешь это услышать?