Елена Борода – Чужой каменный век (страница 1)

Елена Борода

Чужой каменный век

Елена Борода

ЕВДОКИЯ: СТРАНСТВИЕ ВТОРОЕ.

ЧУЖОЙ КАМЕННЫЙ ВЕК

Часть I.

Сезон штормов

1.

Земля Тланы, прошлое

Бакче имел право возмущаться. И не надо смотреть на него так осуждающе!

Эти, впрочем, не осуждали. Просто выжидали. Или любопытствовали. Их не поймёшь. Выставят головы поверх воды и сверкают своими огромными глазищами. Молчат.

Бакче, тяжело дыша, рухнул в бурый песок. Он липнет к коже, и руки, и босые ноги теперь все в мелких чешуйках.

Он приподнялся. Хмуро огляделся вокруг. Однако порядком он тут нарыхлил, пока бесновался. И в море всего понакидал. Как будто море в чём-то виновато.

А кто виноват? Кто виноват-то?

Бакче посадил тыкву, Бакче её растил, сил не жалея. Каждое утро спешил на огородик, чтобы улыбнуться своему румяному солнышку. Солнышко наливалось и росло. И, наверное, было благодарно. Бакче ни одну вреднюгу не подпустил к своей любимице. Сам, собственными руками собирал мелких чере-вяков, и мышей гонял нещадно. От настоящего солнышка тенью закрывал, когда жарило совсем уж нестерпимо.

И что?

И нет яркого чуда!

Как будто и не было никогда! Серая земля изрытая чере-вяками, травка вокруг, а тыквы даже следов не осталось. Ни одного резного листочка-зонтика, ни шершавого стебелёчка, ни корешка какого! Как так-то?

Тыква была подарком. Бакче думал: снимет тыкву, взвалит на плечо и отправится к Лине. Чтобы Лина видела, что Бакче не только умелый – такое чудо вырастил, – но и сильный.

Лина выглянет в окно сначала. Помедлит чутка – может, перед зеркалом покрутится, а может, и так просто, чтобы Бакче о себе не воображал. Потом выйдет на крыльцо. И ахнет. Конечно, ахнет – та-акая тыква! Тыквища!

А Бакче знает, кто виноват! Кертке, вот кто!

Он тоже к Лине дорожку пробивает. Думает, песенками своими да шутками девчонку очарует.

Нет, Лине серьёзный человек нужен. Не такой бездельник, как этот певун.

Ну, конечно, Кертке парень красивый. И язык у него заточен что надо. Как скажет что-нибудь, Бакче полчаса думает, что бы ответить, а вокруг все со смеху покатываются. И Лина тоже!

Бакче с досадой ударил кулаком в песок, вспоминая. Сколько раз такое бывало! И Лина смеялась, смеялась! Бакче век бы слушал, как она смеётся. Если бы она не над ним хохотала.

Она, правда, твердила, что ничего страшного в этом нет. Да и Кертке хлопал по плечу и говорил, что на его шутки обижается он один. Но Бакче всё равно злился.

Ленивый этот Кертке. И легкомысленный. А теперь, выходит, ещё и вор!

Бакче со злости повыдергал всё до корешка у себя в огороде, снёс забор – ну, это он сгоряча, и забор-то оказался хлипкий. И побросал всё в море.

Эти наблюдали.

Бакче их сначала не заметил, не то бы поостерёгся кидаться. Они плавали вдалеке, бесцельно резвились, гоняясь друг за другом. Вот ведь народ: никакой заботы у них нет. Ну, какая может быть печаль, если ты живёшь в воде?

Теперь Бакче угрюмо сидел на берегу. Песок щекотал кожу, море услужливо бросало к его ногам всё, чем он так поспешно пожертвовал, только теперь всё это никуда не годилось: обломки досок, овощи, ещё целые и уже размокшие.

Эти смотрели дружелюбно. И внимательно. И вроде бы даже с сочувствием. Но помочь не могли.

Никто не мог Бакче помочь.

Бакче имел право удивляться!

Тыква росла на прежнем месте.

В целости и сохранности оказалось и всё остальное. Петрушка, капуста, кусты жимолости, молоденькая черешня, ну и остальные мелочи. Забор опять же.

Бакче протёр глаза. Раннее утро, он только что встал.

Странное чувство.

Он же помнит, как уже по тёмному добрался домой, поискал калитку, сообразил, что какая ему калитка, забора-то нет! Забрался домой и завалился спать.

Ему что же, приснилось всё?

– Бакче?

Он вздрогнул. Обернулся.

Кертке! Стоит, улыбается, опирается на забор. За спиной укулеле.

Чего пришёл? – хотелось спросить, да язык, как всегда, не повернулся. Кертке улыбался по-хорошему, без всякой насмешки. Конечно, перед кем ему похваляться, Лины-то нет рядом!

– Лина завтра шестнадцатое лето отмечает. Пировать зовёт. Пойдёшь?

Бакче пожал плечами. Очень хотелось, конечно, к Лине на праздник.

– Пойдём! – звал Кертке. – Весело будет. Хорошая тыква, – заметил он. – Умеешь ты, Бакче, ладить с землёй. Талант у тебя!

Бакче хмыкнул. Приятно было такое слышать. Даже от Кертке. Если бы то же самое он сказал при Лине! Хотя зачем? Завтра Бакче принесёт ей в подарок тыкву, Лина её увидит и сама всё поймёт.

– Так до завтра, что ли? – Кертке выпрямился, шагнул от забора. – Пойду прогуляюсь по берегу.

Он подмигнул и зашагал к морю, которое виднелось на горизонте, на ходу расчехляя укулеле и что-то уже настраиваясь петь.

Хорошо всё-таки поёт Кертке. К нему даже эти прислушиваются. Да не так, как обычно, торчат безмолвными пеньками из воды, а скользят в волнах, прижимая и вытягивая ласты. Будто танцуют.

Весь день Бакче провозился в любимом огороде. О вчерашнем уже и не вспоминал. Какой-то дурной сон, не иначе.

Вечером сидел на крыльце, ел хлеб, запивал квасом и с удовольствием осматривался. Может быть, у него и правда талант.

Ночью он отчего-то проснулся. Вышел из дома, упал рядом с тыквой, обнял своё сокровище.

За забором маячили неясные тени. Бакче не испугался, он не первый раз видел такое. Будто фигуры, сотканные из тумана. Похожи на людей, только очень высокие.

Ещё одни соседи. Как эти.

Только другие.

Эти жили рядом и не мешали. Ну да, любопытствовали иногда, но не больше. Другие были какие-то подозрительные. Бакче махнул рукой в сторону гостей: хотел прогнать, но вдруг передумал, и жест получился незавершённый, невнятный.

Другие шевелились там, за забором, менялись местами, но без звуков. Что же они все молчаливые такие, – подумал Бакче. – Соседи!

Так и заснул с тыквой в обнимку…

…а проснулся в своей постели.

Или в чужой?

Одеяло наполовину сползло, подушка пахла непривычно, но приятно, а потянувшись со сна, Бакче обнаружил под одеялом чужую ногу.

Сон моментально слетел. Бакче едва не грохнулся с кровати.

Рядом, на другой подушке, лежала голова Лины.