Елена Борисова – Зверь-инструкция по применению. (страница 7)
Глаза нестерпимо жгло, но зажмуриться не удавалось. Веки не подчинялись замерзающему разуму. Сковывающая, пробирающая до костей мертвецкая стужа с каждым мигом становилась невыносимее. Сотрясаемый крупной дрожью, я уже почти не ощущал тела, буквально чувствуя, как жуткий, неестественный могильный холод пробирается под кожу, вгрызаясь в мышцы, кристаллизуя кровь. Уже через пару мгновений лёгкие, словно покрывшись ледяной коркой, не позволяли вдохнуть полной грудью. От осознания беспомощности и невозможности хоть как-то повлиять на ситуацию, отчаяние, охватившее душу, становилось всеобъемлющим.
– Проклинаю тебя заклятьем зверя. Отныне, засыпая, будешь ужасен: всегда свиреп, всегда безжалостен, всегда ненасытен и всегда уродлив. Всю отмеренную тебе ВЕЧНОСТЬ… – вслушивался я в слова проклятья…
2 глава.
Не сразу, но мне удалось найти в себе силы встать с кресла. Тело горело так, словно перегрелось на солнце. Я не знал, является ли это последствием холода, чуть не убившего меня, или уже начались изменения в организме в связи с наложенным проклятием. Однако дольше сидеть и жалеть себя я не мог. Нужно было начинать действовать!
Прекрасно понимая, что даже несмотря на отсутствие багажа, выехать из столицы мне удастся не раньше, чем через сутки, я спешил, стараясь ничего не упустить из виду. Перед отъездом я попросил крёстного – сэра Арчибальда, начальника тайного сыска, – нанять проверенного стряпчего, чтобы он закончил все мои дела в столице и продал часть имущества, которое в нынешних обстоятельствах вряд ли мне уже пригодится. Рассчитав большую часть прислуги, я выплатил им хорошие отступные и выдал письма с рекомендациями.
Покончив с этим, я направился в лавку алхимика Герберта, скрытую в самом сердце столичных трущоб. Старик был многим обязан моему отцу, и я надеялся на его ответную услугу. Ходили слухи, что тот давно уже выжил из ума, оставалось только надеяться, что он по-прежнему сведущ в деле приготовления редких зелий и противоядий.
Не сразу, но я нашёл её, среди кучи таких же неухоженных и обветшавших халуп. Снаружи казалось, что она самая ветхая из них. Спустившись по земляным ступеням на пол метра ниже уровня улицы, я сразу оказался в святая святых – в алхимической лаборатории. Тут было душно от смеси не сочетаемых запахов и мрачно, как в склепе. В странных сосудах что-то булькало и дымилось, с потолка свисали пучки трав в перемешку с высушенными тушками разных тварей. Стены же были исписаны магическими символами, которые тускло светились в полумраке комнаты.
Я осмотрелся, но старика нигде не было, неожиданно наткнувшись на дорогой лакированный гроб! Снедаемый любопытством, я открыл его крышку, разочарованно увидев в нём старину Герберта.
– Как же ты не вовремя, – досадливо прошептал я, собираясь уже уходить.
– Нет, это ты не вовремя! – вдруг, открыв глаза, прошамкал ТРУП.
От неожиданности я чуть сам не помер.
– Ну, чё припёрся? – сидя в гробу, принялся допрашивать меня он. – Ну и чё молчишь? Ты чё, язык с перепугу сглотнул?
– Мне… Мне нужна Ваша помощь, – наконец смог проговорить я, почти не заикаясь.
– Излагай, – выпрыгнув из гроба с прытью десятилетнего ребёнка, азартно потребовал тот.
Вкратце рассказав ему о проклятье, я попросил приготовить что-нибудь, что помогло бы снять его или, по крайней мере, позволить мне продержаться без сна как можно дольше. Герберт внимательно выслушал меня, почесывая длинную седую бороду и, не раздумывая, пообещал взяться за работу.
– Зелье будет готово к вечеру, ваша светлость, – клятвенно пообещал он, начав уже что-то смешивать в загадочных сосудах. – А на счёт проклятья… Уж простите старика, но тут Вам нужен маг или колдун. Алхимия, конечно, наука полезная, но против настоящей магии она бессильна.
Поблагодарив Герберта и, оставив колдовать над зельем, я выбрался из его лавки обратно на улицу. После смрада алхимической лаборатории зловонный воздух трущоб показался мне глотком свежести.
«Проклятье… Маг или колдун! Где же его искать в городе, в котором, без преувеличения, каждый горожанин был проверен святой инквизицией?» – недоумевал я, бредя в неизвестном направлении, наконец, решив озадачить поисками колдуна крёстного. «У него и опыта побольше и возможности значительно шире моих, да и времени с избытком».
Приняв решение, я поймал фиакр и направился прямиком во дворец.
Неожиданно, самым сложным пунктом моего плана оказалось подать прошение об отставке. Я знал, что кузен будет недоволен, но надеялся, что это мне удастся пережить.
– Да объясни мне, ПОЧЕМУ тебе непременно нужна отставка? – бушевал он, пододвинув мне стакан, наполненный виски, от которого, в прочем, я отказался. – Если ты так уж устал от служения своему королевству, я могу оформить тебе отпуск? На пару месяцев? На год?
Тряся бутылкой над осушенным бокалом и не сразу поняв, что та опустела, Карл принялся нервно звонить в колокольчик, вызывая слугу.
– Да, чёрт побери, могу даже бессрочный! – выкрикнул он с досадой, нетерпеливо швырнув в закрытую дверь свой опустевший бокал.
Тот разлетелся на несколько частей, почти бесшумно рассыпавшись по персидскому ковру.
– Я не вернусь в полк, – твёрдо констатировал я, не понимая причины его упорствования.
Жестом переспросив, точно ли я не стану пить, Карл жадно осушил и мой бокал. На его опухшем от беспробудного пьянства лице застыло выражение вселенской скорби. Закусив сиротливой оливкой, он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Было неясно, то ли он задремал, то ли погрузился в раздумье. Не став ему мешать, я отошёл к окну, поглощённый своими размышлениями.
Из этого состояния меня вывел слуга, который принёс ещё одну бутылку виски. Аккуратно собрав осколки, стараясь не поранить руки в идеально белых перчатках, он шустренько удалился.
Нетерпеливо откупорив бутылку, кузен снова наполнил мой бокал и недовольно осмотрелся. Не найдя ещё одного бокала, Карл плюхнулся в кресло. Пьяно икнув и сделав большой глоток прямо из горла, он сморщился, закусывая оставшимся ломтиком лимона. Его настрой мне откровенно не нравился.
– Давай договоримся, я дам тебе отпуск… бессрочный… Погоди возражать, ты дослушай! – рявкнул он, видя, что я замотал головой. – Делай что хочешь, но если вдруг начнётся смута или, не дай бог, война, ты вернёшься и возглавишь армию! Только тебе, как своему другу и единственному законному наследнику престола, я могу доверять всецело. Ходят слухи, что магические силы затеяли какую-то игру, боюсь, у нас в запасе лет пять – семь, не больше… Рано или поздно нам с ними придётся воевать… Пойми, Алекс, я не справлюсь один!
Это откровение заставило волосы на загривке зашевелиться.
– Хорошо, Карл, уговорил, – выдохнул я, понимая, что это его предложение лучше, чем ничего.
Облегчённо вздохнув, кузен сделал ещё несколько глотков виски и обмяк в кресле, его взгляд стал менее осмысленным. Он что-то ещё невнятно промычал, пытаясь сформулировать мысль, но я уже его не слушал. Слова о грядущей войне эхом отдавались в голове. «Неужели всё настолько серьёзно?» Поблагодарив кузена за понимание и пообещав вернуться в случае необходимости, я покинул его покои.
«Война с магическим материком… Разве такое возможно?» – размышлял я.
Сейчас это казалось далёким и нереальным, но та искренняя тревога, что я почувствовал в голосе кузена, заставляла задуматься. Я не мог отделаться от мысли, что слова Карла прозвучали как зловещее предзнаменование.
«Нужно будет обдумать это на досуге».
***
Несмотря на то, что являлся единственным законным наследником престола, я был невероятно далёк от политики, совсем не горя желанием надеть на свою шею это ярмо. Когда жена кузена забеременела, преисполнившись надежды, я ждал его первенца, наверное, чуть ли не с таким же восторгом, как и Карл. Но Элеонора умерла, так и не разродившись. Это стало трагедией для кузена, но и шоком для меня, так как Карл над гробом жены официально объявил меня преемником, не посчитавшись с моим мнением.
А я был однозначно ПРОТИВ!
Отец, который во всём был для меня эталоном, отдав корону младшему брату, выбирая между королевством и семьёй, выбрал семью. Он безумно любил маму, баловал меня. Мы были счастливы. Мечтая пойти его путём, благодаря отеческой опеке, я всегда считал политические дрязги чем-то далёким и малозначительным. Лишь после смерти отца, вступив в наследство, пришло осознание того, какой груз лежал на его плечах. Как много он делал для королевства, наверное, даже больше, чем сам король.
***
Выйдя во двор, я глубоко вдохнул свежий воздух, стараясь выкинуть из головы разговор с кузеном. Атмосфера дворца давила на меня, напоминая о долге, чести и прочих обременительных понятиях. Мне же хотелось одного – скорее уехать в родовое поместье. Однако близился вечер, и я снова отправился в лавку Герберта.
Уже подъезжая к ней, я увидел странную сцену: взъерошенный, как разбуженный после спячки хомяк, Герберт нервно жестикулировал, о чём-то споря с чопорным, одетым как гробовщик человеком, выше его на две головы.
– Что за халтуру вы мне продали! В нём же пол часа пролежать невозможно, не то что УПОКОИТЬСЯ! Да я в нём ворочаюсь, как кабан на вертеле! – бушевал старик.