Елена Борисова – Зверь-инструкция по применению. (страница 6)
Выскользнув из постели, накинув на плечи халат, я трусливо сбежал из загребущих лапок любовницы. «Нет, теперь уже, похоже НЕВЕСТЫ», – поправил я сам себя, затравленно оглянувшись на довольно растянувшуюся на кровати девушку.
Открыв дверь спальни, я буквально потонул в запахах и красках. Вся гостиная в букетах, кругом удушливый запах выпивки, закусок и цветов, но меня не покидало чувство того, что как-то всё неправильно, нереально. «Что-то вокруг не так!» Тем не менее, взяв два бокала и початую бутылку розового шампанского, я собрался уже вернуться назад, в согретую Стеллой кровать.
– Ну где же ты? Я уже скучаю. Милый, – донеслось из спальни.
Ноги напрочь отказывались туда идти. Прислонившись горячим лбом к оконному стеклу, я постарался выровнять сбившееся дыхание. Стало немного легче. Внутри всё клокотало от несопоставимости моих ощущений и реальности.
– После примерки платья хочу показать тебе небольшой дом, который я присмотрела для нас в столице, – продолжила Стелла свою мысль, её слащавый голос слышался уже совсем рядом, видимо, она стояла у самой двери.
Я обречённо застонал.
– Ты мне обещал! – капризно надув губы, запричитала она, топнув для большей убедительности ножкой. – Я не готова похоронить себя заживо в твоём родовом замке на границе Империи. Ты же не такой тиран, как твой венценосный кузен, чтобы запрятать мою красоту и талант в глуши? Поклонники не простят тебе этого эгоизма, – продолжила Стелла, уже выйдя из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь. – И менее удачливым мужчинам хочется иногда созерцать это великолепие, – закончила она свой монолог, демонстративно проведя ладонями по изгибу бёдер – призывно, сексуально и вульгарно…
«Как же душно», – голова кружилась. – «Видимо, я всё ещё пьян!»
Отхлебнув из початой бутылки тёплое и лишившееся уже всей своей игристости шампанское, я открыл окно – буквально глотая ртом воздух, меня нещадно мутило. Вдруг с улицы донеслось: – Кэтти, ко мне! Вот молодец, девочка моя. Сидеть, дай лапу.
Поддавшись непонятному порыву, я выглянул в окно по пояс, чуть не выпав из него, стараясь рассмотреть, как какой-то мальчишка дрессирует иссиня-чёрную собаку.
– Умница, Кэтти. Какая красотка. Ко мне!
«Кэтти? Откуда мне знакомо это имя? И отчего моя душа сжалась словно от чувства потери?» – недоумевал я.
Сердце бешено колотилось. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я постарался сосредоточиться на своих ощущениях. Вдруг запах роз и персиков меня буквально оглушил, контузил! Голова закружилась сильнее. К горлу подступила тошнота. Я закрыл глаза, совершенно не понимая, что со мной происходит. Сердце ударилось о рёбра, как о каменную стену, разбившись на мелкие осколки! ВДРЕБЕЗГИ! Однако испытываемая боль меня отрезвила. В памяти начали всплывать обрывки воспоминаний. Я словно прозрел!
– Ну что, ЛЮБИМЫЙ, всё-таки ВСПОМНИЛ? – ехидно, с еле скрываемым злорадством пропела за моей спиной ВЕДЬМА.
Да, я вспомнил ВСЁ!
– Девочка моя, Кэтти, – прошептал я ошарашенно, на грани слышимости. Конец фразы потонул в злорадном смехе.
– Что ты тут забыла, ТВАРЬ? Убирайся вон, с*ка! – прорычал я гневно.
– Ну зачем ты так, ЛЮБИМЫЙ? У нас ведь в воскресенье свадьба, – в елейном голосе Стеллы слышалась откровенная издёвка.
– Только через мой труп, ну, или твой… Выбирай! – отстранившись от протянутой к моей щеке руки, как от ядовитой змеи, выплюнул я брезгливо.
– Ах, так тебе мало? – вспылила ведьма, её глаза при этом неестественно сверкнули.
Терпение на исходе. «Я её убью!» – решил я твёрдо.
– Любовь моя, – вдруг успокоившись, примирительно произнесла эта лживая гадина. – Ещё ведь можно всё исправить. Просто скажи: «ДА» – у алтаря, и я всё верну назад.
От этого её обращения меня передёрнуло. Не сдерживаясь, я скривился в презрении: – Всё? Все адские десять лет моей жизни? – выплюнул я ей в лицо, наблюдая за тем, как совершенно голая Стелла, с хищным оскалом на лице, медленно нарезает вокруг меня круги, как акула вокруг намеченной жертвы.
– Да этих десяти лет… их просто НЕ БЫЛО, – пожала она плечами. – Смотри, ты ведь совсем не состарился. Для меня, как и для всех остальных, прошло не больше суток! Поверь, после поцелуя у алтаря ты и имени её не вспомнишь. Она тебя даже не знает.
– Зачем тебе это? – устало спросил я, невольно восхищаясь её настойчивостью, её безумием. – Ты же знаешь, я тебя НЕ ЛЮБЛЮ! И никогда не любил.
Стелла вдруг замерла, а на её лице отразилось непонимание, через пару минут сменившееся искренним удивлением.
– Любовь? – надменно произнесла она, схватив с кресла шёлковый пеньюар и, резко накинув его на себя, судорожно завязала пояс. – Вот глупость! Кто здесь говорит о любви? Кто здесь вообще говорит о каких-либо чувствах? Я хочу титул! Власть – вот моя единственная любовь. Голубую кровь не наколдуешь.
От этого признания я остолбенел. Довольная произведённым эффектом, ведьма налила шампанское в бокалы и отсалютовала пустой бутылкой в небо.
– Ну что, строптивец, смотрю, присмирел? Давно бы так! А то заладил, как попугай: любит, не любит, – торжественно произнесла она. – Так давай забудем все обиды и, начав с чистого листа, выпьем за нашу свершившуюся, наконец, помолвку!
«Неужели я проиграл и мне остаётся только смириться с поражением?» – молча наблюдая за тем, как уже празднующая свою победу Стелла чокает оба наполненных бокала и с улыбкой протягивает мне один из них, одновременно отпивая из второго, я категорически не мог с этим согласиться!
Её уверенность в победе меня просто взбесила.
«Нет, теперь я её точно убью!» – подумал я, хищно сощурившись. В воображении уже рисовались картины будущего преступления. «И меня непременно оправдают», – думал я, медленно продвигаясь к ней, ещё толком не зная, как, но абсолютно уверенный в том, что одному из нас придётся умереть. «В противном случае это никогда не кончится – она от меня не отстанет!»
– Убирайся из моей жизни, тварь, или пожалеешь! КЛЯНУСЬ! – взревел я. – Да будь ты последней женщиной этого мира, я не взял бы тебя в жёны!
Добравшись до неё, я обхватил Стеллу одной рукой за талию, прикрытую тонкой тканью пеньюара; второй, сжал её горло так, чтобы она не смогла произнести ни слова, ни нового проклятья. В стальных глазах плескался животный страх. Не скрою, у меня был соблазн сжать пальцы на тонкой шее поплотнее, однако я вдруг осознал, что никогда не опущусь до того, чтобы ударить или тем более убить женщину, даже если она ВЕДЬМА!
Справившись с первым шоком, Стелла взвизгнула от неожиданности и испуга, начав извиваться в моих руках, выронив бокалы. Один из них я успел поймать и выплеснул его содержимое ей в лицо, стараясь прекратить начавшуюся было истерику. Это подействовало – она успокоилась, перестав визжать и извиваться.
– Поклянись, что оставишь меня в покое, исчезнув из моей жизни, и я отпущу тебя, – буквально потребовал я, резко встряхнув её. – В противном случае – клянусь, что сверну твою тощую шею! Моргни, если согласна, и будем считать, что мы квиты.
Стелла, вцепившись пальцами в сжимающую её горло руку, испуганно заморгала. С чувством глубокого удовлетворения оттолкнув присмиревшую ведьму в сторону стены, я развернулся к ней спиной, намереваясь уйти. Но тут пространство комнаты начало быстро меняться. Менялось всё с такой скоростью, что, осмотревшись вокруг, я уже не видел ни окна, ни стен, ни мебели. Только пустота, только темнота, только холод…
«ТОЛЬКО НЕ СНОВА!» – затравленно подумалось мне.
Из этой густой, тягучей темноты ледяным сквозняком на меня смотрели два кристалла: безжалостных, бездонных, холодных, искрящихся злобой и ненавистью. Звенящая тишина, нарушаемая лишь биением моего сердца, ослепляла отблесками инея на ресницах. Тело застыло мраморной статуей! Я чувствовал только холод, ужас и полную беспомощность в попытке пошевелиться или крикнуть.
Кристаллы неумолимо приближались, становясь невыносимо яркими, ослепляя до боли парализованные магией глаза. Я почти совсем ослеп. Почти полностью замерз. Почти умер…
Лучше б я умер!
– Жалкий червь, познай же всю силу отчаяния отвергнутой женщины, – разорвал пространство леденящий душу голос.
Отразившись многоголосым эхом, он прозвучал безжизненно, монотонно, бесполо. Этот жуткий голос оглушал, давя на перепонки так, что нестерпимо хотелось зажать уши онемевшими от холода руками. В то же время приходилось прислушиваться, чтобы не то что услышать, но разобрать отдельные слова.
– Я обрекаю тебя на вечную муку в поисках взаимной любви. Тебе суждено любить и быть отвергнутым всегда и во все времена. Ибо кто сможет полюбить ЧУДОВИЩЕ! – воскликнул зловещий голос, в конце и без того жуткой фразы сорвавшись почти на визг.
В странном оцепенении наблюдая за тем, как иней ползет по ковру, превращая его длинный ворс в ледяные, торчащие во все стороны иглы, захватывая всё большее и большее пространство, подбираясь уже вплотную, мне не удавалось пошевелиться. Я нашёл в себе силы только слегка кивнуть головой. Шея напрочь отказывалась подчиняться.
– Пусть так… Но ею будешь не ты, – выдавил я из себя онемевшим сухим языком по-старчески скрипуче, еле слышно.
Однако обступившая меня мгла услышала и стала ещё темнее и гуще, хотя изначально подобное казалось почти невозможным.