Елена Борисова – Зверь-инструкция по применению. (страница 4)
– Да, да, пъибьёт, – перебила его дочь и рассмеялась.
Это был милый и добрый смех. Он, как перезвон колокольчиков, развеял мрак в моей душе и согрел её. Слушая его, я неожиданно поймал себя на то, что улыбаюсь.
– Папочка, я люблю тебя, сильно-сильно, – искренне призналась эта егоза, видимо устраиваясь в кресле у камина.
Мужчина растроганно вздохнул: – Спи, моя малышка, спи, радость моя.
Снова вздохнув, он снял с плеч подбитый мехом плащ и завернул в него дочку. Следом послышался звук поцелуя.
– Папуль, неси её сюда, к огню. Я ъасстъоюсь, если она пъостудится. Пусть со мной поспит, – уже сонно зевая, попросила та.
«Боже, что за розовые сопли», – раздражённо подумалось вдруг. У меня самого не было детей, и подобные моменты совсем не умиляли.
Тем временем, мужчина с готовностью подхватил цветочный горшок и направился к дочери. Во мне взыграл дух противоречия. С одной стороны, совершенно не было желания становиться безвольной игрушкой в руках ребёнка, но, с другой…
– Котёнок, у неё такой сильный аромат! – вдруг остановился мужчина, принюхавшись и несколько раз чихнув. – Ты уверена, что хочешь, чтобы я принёс её? У тебя голова потом болеть не будет?
В этот момент в моём сознании словно что-то переключилось, и я жутко испугался, что меня всё-таки оставят тут, в заброшенном доме, одного, навечно.
– Нет! Не оставляйте меня здесь, пожалуйста. Прошу! УМОЛЯЮ! НЕТ! – вскричал я в панике.
Стыдно признаться, но, если бы я был способен, я бы обвил руку этого мужчины своими листьями и держался из последних сил, умоляя забрать меня с собой. Неважно куда. К счастью, в этот раз господь явно был на моей стороне, так как меня принесли поближе к огню и положили под плащ, рядом с успевшей уже заснуть Кэттин. Было тепло, хорошо…
Первый раз за много-много времени спокойно.
– Спасибо, прошелестел я благодарно, уткнувшись бутоном в нежную щёку ребенка.
***
Пришёл в себя я рывком, всё ещё жутко замёрзшим. Витиевато выругавшись, я попробовал пошевелить ногами. На этот раз мне удалось не только встать на четвереньки, но и добраться до кресла у камина. Рухнув в него и с трудом закутавшись в плед, я в изнеможении откинулся на спинку кресла и наконец смог отдышаться. На столике рядом стояла початая бутылка виски и пустой стакан. Непослушными руками наполнив его до краёв, я осушил всё одним глотком, конечно, разлив часть содержимого на одежду. Спасительное тепло быстро разлилось по телу. Стало гораздо лучше. Невидящими глазами уставившись на пляшущие в камине языки пламени, я снова провалился в воспоминания.
Эти не были такими же ужасными и гнетущими, как предыдущие. Они были слегка тревожными, но при этом милыми и печальными! Я с удовольствием уплыл в них, спасаясь от кошмарной реальности, уготованной мне ведьмой…
***
«Где она?» – настойчиво спрашивая тех, кто оказывался рядом, я не находил себе места.
От того, что все вокруг такие расстроенные и тихие, грудь сдавила тисками паника. Я не видел малышку Кэттин уже почти неделю. «Что-то случилось? С ней?» – кричу я, сходя с ума от беспокойства.
Ни одна живая душа не слышит криков несчастного цветка. Никто не расскажет, что с моей Кэтти и где она.
Мимо пробегает лекарь, однако остановить его и задать мучившие меня вопросы я не мог. Даже столпившиеся у её двери слуги хранили молчание.
«Что с КЭТТИН? Да не молчите!» – надрывно молю я, теряя последнюю надежду…
За прошедшие годы мне невероятным образом удалось привыкнуть и, более того, смириться с порой навязчивой заботой этой немного разбалованной, но в целом очень милой девчонки. Она оказалась единственной дочерью правителя, «насколько я мог судить по климату», одного из королевств Северных земель. Недавно ей исполнилось 15 лет, но она наивна и проста не по возрасту. Выросшая на моих глазах, как-то неожиданно превратившись из милого шустрого котёнка в красивую и любознательную девушку, принцесса умудрилась найти отмычку к замку на моём очерствевшем сердце.
Изредка я ловил себя на мысли, что мог бы чувствовать себя вполне счастливым, «настолько, насколько может быть счастлив обречённый на вечное существование в теле бесполого цветка половозрелый мужчина», если бы не любовь её высочества к чтению книг! Вы не представляете всего спектра моей безудержной радости, когда она, только начиная учиться читать, проверяла это умение на бедном, беззащитном цветке. Однако, как оказалось позже, это было мило и забавно. Повзрослев, Кэттин буквально пристрастилась к книгам, и теперь каждый вечер читает сказки о любви с упоением маньячки!
Мне!
В лицах и с выражением!
Некоторые особо сопливые места эта садистка перечитывает «для своей лилии» по несколько раз!
«В такие моменты я её просто ненавижу. Но чаще всего она меня бесит и раздражает».
В замке она любимица. Я долго не мог понять: ИЗ-ЗА ЧЕГО? Но вскоре до меня дошло, почему её просьбы моментально исполняются всеми, от отца до крестьянского мальчишки: она ни разу не попросила звезду с неба или игрушку соседской девочки и не использовала такие слова, как «ДАЙ» и «ХОЧУ», заменяя их на «ПОЖАЛУЙСТА» и «МОЖНО». Все её балуют и лелеют, но её высочество совсем не испорчена. Она добра, приветлива и мила даже со слугами; тверда и настойчива, когда надо отстоять свою точку зрения, но при этом не упряма и склонна идти на компромисс. «Редкое сочетание!»
Однажды, почти месяц, она выхаживала ущербного щенка, от которого отказался дворцовый псарь. Когда отец запретил приносить сосунка во дворец, Кэтти буквально прописалась на псарне. Зачастую забывая поесть, выбившись из сил, она засыпала там же, прямо на сене, в обнимку с недопёском. В результате её усилий пёс быстро окреп, став значительно сильнее собратьев. Теперь этот огромный мохнатый зверь ходит хвостиком за своей спасительницей, отвоевав место во дворце под дверью её спальни.
Какой бы занятой или уставшей она ни была, Кэттин ни разу не забыла меня полить и выставить на солнце, постоянно заботливо отгораживая от прямых солнечных лучей. Перед сном она часто делится со своим цветком дворцовыми сплетнями, но как-то по-доброму, без злобы и искренне. Рассказывает милые и весёлые истории, подслушанные ею, искромётно дополняя рассказ душещипательными и уморительными подробностями, моментально превращая их в байки или анекдот.
«Если, конечно, не нашла на мою голову очередную бредовую сказку о любви».
Все её суждения не по возрасту мудры и рассудительны. Даже пересказывая сплетни, она никого не ругала, не злорадствовала и не осуждала, всегда стараясь найти оправдания даже не очень хорошим поступкам. Видимо, поэтому никого не удивило, когда, проявив завидное упрямство, Кэттин стала посещать судилище, а позже, не смотря на неодобрение отца, принимать в них непосредственное участие, неоднократно вступая в спор с судьёй и обвинителем по поводу смертных или неоправданно суровых приговоров, особенно для детей и подростков. Она часто находила аргументы в пользу своей версии произошедшего или содеянного, что позволяло смягчить их наказание.
В результате её отец вообще отменил смертную казнь, как и пожизненное заключение или каторгу для несовершеннолетних.
При всех прочих достоинствах, Кэтти умна и остра на язык. Кроме того, она очень хорошенькая, а в будущем рискует стать просто красавицей. Судя по моим наблюдениям, за ней уже бегает небольшой табун мальчишек. Она крутит ими, как хочет, не уступая ни в чём.
– У её высочества депрессия! Потерять мать в столь юном возрасте… с их глубокой привязанностью. Такое трудно пережить, – послышался голос местного лекаря, выведший меня из воспоминаний.
Душу опалило холодом. «Боже мой, бедная девочка!» – осознавая своё полное бессилие, подумал я, вслушиваясь в беседу лекаря и безутешного отца.
– Да, вы правы. Но прошу, сделайте всё возможное. Я не могу потерять и её… не могу! Дочь лежит как мёртвая, не реагируя ни на что, ни на кого с самых похорон. Она даже не плачет, – голос отца был наполнен такой мукой и отчаянием, что меня затрясло.
«Нет, нет… только не Кэтти! С ней не может ничего случиться. Не должно… Господи! Не допусти, чтобы с этим милым, прелестным, солнечным созданием произошло что-то необратимое!» – взмолился я надрывно.
– К сожалению, ваше величество, мне нечем вас обнадежить. Такое состояние зачастую длится годами… Её высочеству может помочь выйти из стагнации только сильная эмоция. Очень сильная, – сокрушался лекарь. – Что она любила больше всего? Ну… до того, как … Вы понимаете?
Отец тяжело вздохнул: – Любила? Нет – ЛЮБИТ! Кэттин ЛЮБИТ лошадей, собак, пение и… цветы… Конечно же, цветок, её лилия! Где она? Несите её в покои дочери! – голос мужчины окреп, в нём слышалась сила надежды.
«Неужели я сейчас её увижу? Я скучал? Господи, я скучал! Я так беспокоился и тосковал о ней!» – в этот момент я сам удивился этому открытию. – Бедная МОЯ девочка, – шептал я, боясь надеяться.
Но радость сменилась новыми страхами и беспокойством, как только я услышал наполненный гневом и отчаянием крик правителя: – Бездельники, дармоеды! Вы её погубили. Она совсем зачахла… Боже, что теперь делать?!
Он схватил мой горшок и буквально впихнул его в руки одного из дворцовых слуг: – Шарль, бегом за садовником! Головой отвечаете за этот цветок. Даю вам три дня, если лилия не окрепнет – всех на плаху! Тупицы! Лентяи! – негодовал он. – Если дочь не очнётся, казню ВСЕХ! – он был в отчаянии.