Елена Борисова – Зверь-инструкция по применению. (страница 11)

Все посвящённые в тайну были преданы мне и моему дому. Не боясь огласки, я просто каждую ночь спускался в подземелье, а верный дед Пэпе запирал за мной дверь клетки.

Почти все прежние обитатели замка и окрестных деревень постепенно вернулись в оставленные по моему приказу дома и занялись своими привычными делами. Год назад, по настоянию кузена видимо напридумывавшего себе, что моё отшельничество вызвано страданиями от неразделенной любви и решившего вылечить этот недуг, непременно меня женив, мы снова стали принимать гостей и давать балы. Подозреваю, что во многом благодаря его протекции, окутывающей меня тайне и вынужденному отшельничеству, я стал неожиданно популярен в свете. Дамы буквально закидывали меня любовными письмами с откровенными признаниями и недвусмысленными предложениями.

Конечно, я неоднократно заводил интрижки, «кто без греха?», но связывать себя какими бы то ни было обязательствами в моей не самой банальной ситуации было категорически недопустимо. Поэтому ни одна любовница не задерживалась в моей постели дольше одной – двух недель.

Постепенно жизнь вошла в привычное русло настолько, насколько это было вообще возможно. Оказывается, даже обременённый проклятьем, может вести вполне нормальную жизнь и быть по-своему счастливым, несмотря на то, что терзания души и сердечная боль стали для меня вечными спутникам, словно ноющий зуб.

«Как живет моя девочка? Счастлива ли?»

По моей просьбе, с резолюции сэра Арчибальда, весь сыскной приказ искал её почти год по всей империи. Чего я хотел? Не знаю. Наверное, я мог бы со стороны наблюдать за её жизнью, оберегая хрупкое счастье. Может, мне удалось бы даже завязать дружбу с её отцом…

Однако найти мою Кэтти не удалось, а потом я и вовсе забросил эту затею. Если честно, сейчас я вообще сомневался, есть ли она в моём мире, в моей вселенной. Дышим ли мы одним воздухом?

«И потом, что я могу ей предложить? Себя? А нужен ли ей ТАКОЙ Я? И в качестве КОГО?»

В моменты особой меланхолии мне нравилось представлять её с мужем и крошками детьми, смеющуюся, счастливую, прекрасную. «Пусть безоблачным будет небо над её головой и радостными дни».

О том, чтобы попытаться снять наложенное проклятье, я уже даже не мечтал. «Не с таким драконьим условием!»

Тем более, что все найденные крёстным чародеи и колдуны даже под страхом пыток и сожжения на инквизиционном костре в один голос утверждали, что подобные проклятия снять иным путём, кроме обусловленного в нём, невозможно. Да и прояснить вопрос по поводу того, родовое оно или нет, не смогли.

***

Из задумчивости меня выело то, как шумно ругая одного из сопровождающих его мальчишек, не увязанного и несуразно длинного настолько, что он постоянно спотыкался на ступеньках, глава дома Дэборы использовал такие обороты речи, что в пору записывать.

Глядя на запыхавшегося от подъёма по лестнице друга, мне не удавалось сдержать радостную улыбку. Настроение моментально улучшилось. После столь долгого отшельничества визиты гостей и их, пусть даже пустая болтовня о внешнем мире, стали для меня как глоток свежего воздуха.

– Ох, дружище… Давно не виделись! – пропыхтел здоровяк в некогда шикарном, но уже видавшем виды пыльном камзоле, с двумя расстегнутыми пуговицами на животе и двойным, но всё ещё волевым подбородком.

Выйдя из-за письменного стола, нисколько не кривя душой, я радостно поприветствовал его, по-братски обняв. Он же, как и во времена нашей буйной студенческой юности, обхватил меня своими ручищами и, прижав к груди, смеясь, приподнял над полом, несколько раз хорошенько встряхнув.

– Как ты потолстел, Арни… Скоро будешь как отец. Ни одна кобыла с тобой в седле не осилит и полмили галопом, – смеялся я в ответ.

Друг детства, наконец отпустив меня, похлопал себя по заметно отвисшему брюшку и тоже рассмеялся, забавно при этом прихрюкивая. Его открытое доброе лицо выражало крайнюю степень удовольствия.

– Да-а-а, есть такой грешок, – счастливо пробасил он. – А ты всё так же подтянут и мускулист, как легавая, Алекс. Помнишь, как в учебке мы лазили через забор к шлюхам? Помнится, именно под тобой тогда рухнул один из пролётов. Я же перелетел его, почти не коснувшись.

– Да, славные были деньки – мечтательно протянул я. – Помнится, за эту вылазку нас чуть не исключили из академии… Спасибо твоему отцу, удалось отделаться выволочкой и несколькими нарядами по кухне…

Наши воспоминания не оставили равнодушными мальчишек, сопровождающих друга. Перешёптываясь, они глупо похихикивали.

– Если мне не изменяет память, тогда же ты познакомился и с Фионой! – зачем-то решил уточнить я.

– Да… Эта потаскушка мурыжила меня почти месяц. Если бы я знал, что она портовая шлюха, ни за что бы не стал её добиваться, – досадливо поморщился он. – Ума не прилажу, какими чарами, она заставила меня настолько потерять голову, что я готов был на ней даже жениться? Я ведь тогда чуть не ушёл из дома, поссорившись с отцом, который всерьёз собирался лишить меня наследства. Если бы не ты, я бы не прозрел!

– Да-а-а. – в тон ему протянул я. – Но ты был молод, а молодости свойственно ошибаться.

– Точно. Вот и рассказываю я сейчас эту историю только для того, чтобы вы – недоросли, учились на чужих ошибках, а не крошили зубы об собственные, – назидательно произнес он, качающим головами мальчишкам.

– Сейчас бы перед тобой ни один забор не устоял, впрочем, как и шлюхи, – продолжая смеяться, жестами приглашая его и сопровождающих за уже сервированный и на их персону стол, поддержал я нашу словесную пикировку.

– Зато теперь твой крестник закончил учёбу и принят штатным писателем новостей в столичном летучем листке, – с гордостью похвастался друг.

– Рад за Курта, он очень талантливый мальчик и, при правильном приложении усилий далеко пойдёт, – похлопав Арни по плечу, констатировал я.

Сопровождающие Арни – Этьен и Пьер, были очень молоды – не более семнадцать лет отроду, и намного менее многословны, да и аппетит у них был значительно хуже. Как рассказал Арни, это сыновья его недавно овдовевшей кузины. Он, в качестве главы дома, сопровождал их в столицу, на место учёбы в кадетский корпус.

– Сколько вы были в дороге? – поинтересовался я после того, как друг познакомил меня со своими спутниками.

– Не так мало, как хотелось бы. Я пробыл в седле десять часов к ряду, – раздражённо воскликнул друг, не дав тем и рта раскрыть. – Из кишащего клопами постоялого двора мы выехали в ночь… Я просто не смог там заснуть, – с удовольствием поглощая поданный нам поздний завтрак, жаловался он, периодически вытирая подбородок от стекающего по нему жира измятой салфеткой.

Я невольно улыбался, слушая его.

– Кстати, пока не забыл! Я хотел тебя попросить написать рекомендательные письма для этих недорослей на имя ректора кадетского корпуса, – вдруг пробасил Арни, совсем забыв об упавшей на пол салфетке и по-простецки вытерев руки о свой и так уже сильно заляпанный камзол. – О… Да ты, похоже, не в курсе, кто теперь занимает эту должность? – искренне удивился он.

– Неужели Бастиан? – рискнул предположить я. – Помнится, ещё в студенчестве он мечтал возглавить академию и буквально шёл по головам к этой цели.

– В точку, – рассмеялся друг. – Правда, академию он так и не возглавил, а вот кадетский корпус – это да…

Подали десерт, и внимание молодёжи временно переключилось на мороженое с засахаренным миндалем, вафли с фруктами и мёдом и слоёные пирожные с творожным кремом.

– Всегда догадывался, что он далеко пойдёт, с его-то умением заводить друзей и уничтожать врагов, – с наслаждением вдыхая пряный запах марципана, поделился я своим мнением. – Если честно, я никогда особо его не любил, но всегда уважал за целеустремлённость и дотошность в любом деле. Да и правильным он был до тошноты. Помнится, он не только не участвовал ни в одной нашей шалости, так ещё умудрялся стучать на нас проректору.

– Хотел бы я посмотреть на тебя, если бы не его, а твой отец возглавлял дознание при инквизиции, – сочувственно уточнил Арни с набитым ртом.

К этому моменту он уминал уже третий кусок омлета, это после десятка блинчиков, двух тарелок рисовой каши и нескольких бутербродов с маслом.

– Восхищаюсь Вашим аппетитом, молодой человек! – воскликнула восторженно Марта, пододвигая гостю блюдо с пирожными. – А вот Алекс, несносный мальчишка, ест как девушка на выданье. В его возрасте должно быть стыдно иметь осиную талию: настоящий мужчина средних лет должен слегка обрасти жирком!

Довольно сощурившись, отставив пустую тарелку, друг переключился на его любимые эклеры с заварным кремом.

– Была бы твоя воля, я бы не то что брюшком обзавелся, а салом заплыл, как боров перед забоем! – рассмеялся в ответ я, совершенно на неё не обижаясь.

– Миссис Марта, передайте кухарке, что я в полном восторге от её стряпни! – сыто откинувшись на высокую спинку добротного стула, пропыхтел Арни. – А если ей не по сердцу малоежка в качестве хозяина, я с радостью сманю её к себе: в моём окружении худышек нет даже среди дам на выданье! Люблю, знаете ли, когда у женщины есть за что ущипнуть, – подмигнув одной из горничных, закончил он.

Девушка, хихикнув, покраснела, но явно осталась довольна его вниманием.

– Так через сколько быть готовым к обеду? – только что прикончив завтрак, спросил друг, вытирая поднятой с полу салфеткой не только рот, но также лицо и шею, удаляя капли выступившего от активного поглощения пищи пота.