Елена Борисова – Зверь-инструкция по применению. (страница 13)

Пустые бутылки выстроились в ряд, словно солдаты поверженной армии. Глаза Арни блестели, щёки горели румянцем, а речь звучала всё более заплетающейся. Служанка, впрочем, давно перестала притворяться скромницей и откровенно флиртовала с моим другом. Я наблюдал за этой комичной сценой с нескрываемым интересом, потягивая терпкий каберне. Арни, словно опытный охотник, расставлял свои сети, щедро приправляя комплименты отборными анекдотами. Девушка хихикала, прикрывая рот ладошкой, и игриво поглядывала на моего друга. Знание женской натуры и природное обаяние Арни давало свои плоды, атмосфера вечера становилась всё более раскованной.

Периодически я вставлял свои пять копеек в разговор, подначивая Арни и подогревая интерес служанки к его персоне. Вскоре тема разговора плавно перетекла от обсуждения погоды к более пикантным вопросам. Арни, не стесняясь в выражениях, делился своими любовными похождениями, приукрашивая их, конечно же, для пущего эффекта. Девушка слушала, затаив дыхание, и, казалось, была готова простить ему все его грехи.

Однако, так и не добившись от неё взаимности, расстроенный любовной неудачей, Арни под утро уснул прямо за столом.

Воспользовавшись этим, я спустился в опостылевшую за многие годы клетку. Но, терзаемый нехорошим предчувствием, я не мог, как обычно, отключиться. Мне не давало покоя ощущение надвигающейся беды. Как мать, находящаяся далеко от дитя, чувствует его боль или болезнь, так и меня беспокоило нехорошее предчувствие. Однако утро всё-таки пришло, и я поднялся в столовую к завтраку хмурый и помятый.

– Ого, смотрю, одна из вчерашних девчонок тебя всё-таки укатала? – поцокав языком, рассмеялся друг и изобразил скачку на лошади, словно в игре в шарады. – По тебе словно табун проскакал. Ткни в неё пальцем, я тоже хочу эту проказницу. Алекс, дружище, Бог велел делиться, ну… мы же с тобой как молочные братья! – настойчиво пытал меня Арни с затаённой завистью в глазах.

Он был так убедителен и смеялся так задорно, что я не мог не заразиться его весельем и ткнул пальцем в первую же симпатичную мордашку, подмигнув ей для натуральности.

«Пусть попотеет, побегает за ней, поуговаривает, может схуднёт», – злорадно подумалось мне в тот момент.

И тут мой хрупкий мир, выстроенный с таким трудом на развалинах предыдущего, рухнул, как карточный домик!

Дворецкий принёс приглашение на помолвку сэра Кора Кирби, урожденного Пилотти, и девы Котэны Здебор, наследной принцессы Куявии и Артании, цесаревны Ас- Славии. На приглашении был изображён портрет СЧАСТЛИВОЙ четы. С него на меня смотрели: слащаво улыбающийся сэр, «чтоб его предали анафеме», Кирби и МОЯ КЭТТИ!

Впав в ступор, я уставился на судорожно сжимаемый в подрагивающих руках листок плотной и явно очень дорогой бумаги. От осознания произошедшего, у меня перехватило дыхание, и земля буквально ушла из-под ног!

– Что с тобой, Алекс? Воды? Я же тебя предупреждал, что не стоит мешать медовуху и саке. Эй, кто-нибудь, быстро воды его светлости! Воды… и… ЛЕКАРЯ! Ну, живее… улитки проворнее вас! – испуганно глядя на меня, видимо упавшего в обморок, аккуратно придерживая мою голову над полом, поторапливал слуг Арни.

– Всё в порядке, друг, уже отпустило, – поспешил я его успокоить, хотя меня всё ещё мутило.

– Да ты бледен как покойник. Чем ты закусывал? Грибы были? – продолжал допрашивать меня он встревоженно.

Однако сейчас к объяснениям я был попросту не готов.

– Ъ-Ъасступитесь, – услышал я очень важный и сосредоточенный голос картавого лекаря, подосланного мне ещё пять лет назад лично Карлом, желающим быть в курсе здоровья своего единственного наследника.

Тот явно, как всегда, никуда не торопился. Арни к его приходу уже помог мне и подняться, и прилечь на тахту – заботливо подложив под мою всё ещё идущую кругом голову принесённую Мартой подушку.

После недолгого осмотра лекарь безапелляционно вынес свой вердикт: – Въоде, на пеъвый взгляд, всё в ноъме, но необходимо сделать къ-ъовопускание… Я завтъа пъинесу его светлости пиявок… Но… Скоъее всего, это банальное пеъеутомление… Вам бы поспать сеъ.

Услышав его предписание, я с трудом сдержал нервный смех.

«Да уж, самое время мне – ПОСПАТЬ!»

– Не нужны ему никакие пиявки, – брезгливо сморщившись, сказал, как отрезал, Арни, грубо оттеснив от меня начавшего было протестовать лекаря. – Раз уж это не отравление, у нас есть и свои методы лечения любого недуга! Марта, принеси-ка нам «воду жизни», – ласково попросил он встревоженную моим состоянием экономку, – и мочёных огурчиков, – слегка шлёпнув её по обширному заду, задрапированному бесчисленным количеством муслиновых юбок, придал он ей ускорение.

Я знал о любви Арни к новомодной водке, но сам отдавал предпочтение ирландскому виски. Обычно в моменты душевного смятения я с удовольствием поглощал его, однако – не в этот раз! Сегодня мне нужна была трезвая голова. Поэтому, достаточно придя в себя, я извинился перед присутствующими и, не дождавшись возвращения Марты с «лекарством», поднялся в свои покои.

Не верилось, но у меня не было причин заходить сюда почти три года! Оглядевшись, я упал в пыльное кресло у пустого и холодного камина, терзаемый единственным вопросом: ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ? Снова начав рассматривать измятое моими стараниями приглашение, я не мог оторвать взгляд от нарисованного, однозначно очень талантливым художником портрета. Дрожащая рука постаралась расправить бумагу и медленно обвела очертания её лица, рук, фигуры…

«Господи, как она прекрасна…»

Только сейчас я вдруг осознал, что даже в самых смелых своих фантазиях ни разу не добавил ей возраста. Почему? Видимо, потому что БОЯЛСЯ! Принимая её 15-летним ребенком, я принимал и свою глубокую, преданную, платоническую, ОТЕЧЕСКУЮ любовь. Даже в мечтах все мои прикосновения были приятны, но невинны, а поцелуи мимолетны и забавны.

Да, я любил её, любил КАК ДОЧЬ! ЛЮБИЛ, но не горел!

Любя, я тосковал по ней, как только отец может любить и тосковать по своему единственному дитя, оторванному от него роком на веки. Я мог позволить себе лёгкую, ничего не значащую интрижку, без зазрений совести, без сожалений и чувства вины перед ней. И вот, в одночасье всё изменилось – моя малышка ВЫРОСЛА!

«Да, она выросла и отдаёт себя в руки похотливого КОЗЛА! Я не могу этого допустить. Только не она. Кэтти ДОЛЖНА быть счастлива, за меня», – размышлял я судорожно. – «Нет – за нас обоих».

Теперь стало понятно, почему мои поиски не дали результатов. Её настоящее имя – Котэна, что на их языке означает «Милая». А Кэттин – это просто производная от него или стилизация на иностранный лад.

Весь день, сославшись на плохое самочувствие, я не покидал своей комнаты, даже не притронувшись к обеду и ужину, принесённым по приказу Марты, обеспокоенной моим состоянием, одной из служанок. Не зная что делать, чтобы уберечь мою Кэттин от этого брака, я готов был биться головой о стену от отчаяния. Проведя ночь без сна, я метался по комнате, как загнанный в ловушку зверь, впервые за много лет не спускаясь в клетку.

На утро у меня был готов план спасения моей Кэтти!

***

– Как ты себе это представляешь? – бушевал Арни. – Поправь меня, если я не совсем правильно тебя понял: значит, я, этакий спаситель – весь в белом, прихожу к её отцу! Обещаю его дочери райскую жизнь и любовь до гроба с моим лучшим другом, которого ни она, ни он не знают в помине, – Арни с жадностью сделал несколько глотков воды прямо из графина и продолжил. – На основании того, что ты увидел её во сне и воспылал необъяснимой страстью? Пока всё верно? Ничего не упустил?

На лбу друга выступила испарина – его явно мучило похмелье. Видимо, принесённое Мартой лекарство было выпито им за моё здоровье в одно лицо.

– Ну, тут ведь могут быть варианты, – неуверенно пожал плечами я. – Например, можно соврать, что мне это нагадала цыганка? Ну, или сам что-то придумай.

– Что? Скажи мне, что ещё более бредовое я могу придумать? То, что вы любили друг друга в прошлой жизни?

Задав эти вопросы, друг вопросительно посмотрел на меня, как бы проверяя реакцию на его слова и, тяжело вздохнув, продолжил: – Ладно, что-нибудь совру по обстоятельствам… После чего гашу все их долги с процентами – без расписок и гарантий… С благословения венценосного папаши эмитирую кражу невесты, чтобы Скир… ой… простите – СЭР, (презрительно), Кор Кирби не потребовал от отца невесты неустойку, и обещаю вернуть её через год девственно чистую, в случае, если она… после всего вышеизложенного, скажет решительное «НЕТ» на твоё в высшей степени щедрое предложение руки и сердца? ТАК?

В воздухе повисло невысказанное.

– Ну, примерно так,– неуверенно согласился я, пожав плечами. – Правда, в твоей интерпретации мой гениальный план звучит как полнейшая и несусветная чушь. Но ничего более адекватного за ночь придумать не удалось, – развёл я руками понуро.

«Боже, как же болит голова!» – сжав руками виски, подумалось мне устало. Бессонная ночь давала о себе знать. Более того, в благоприятный исход моей безумной затеи уже и самому не верилось.

Вдруг Арни начал смеяться. Я обиженно толкнул его кулаком под рёбра, но тот не проникся, а принялся ржать как конь. В захлёб. То и дело прихрюкивая. Растерянно глядя на потешающегося надо мной друга и осознавая всю бездну своей безысходности, я молча наблюдал за тем, как он, сотрясаясь всем своим грузным телом, плюхается на стул, откидываясь на высокую спинку, и та с хрустом ломается под его весом. Арни же, с жутким грохотом падая на пол, ржёт ещё громче, прихрюкивая при этом всё интенсивнее.