Елена Белильщикова – Русалка для тёмного принца (страница 21)

Избранная да еще и в опасности – я подошла по всем параметрам, и мраморная крышка поддалась. А потом скрыла нас, оставляя в полной темноте.

– Луна, подожди! Стой, кому сказал! – напоследок послышался голос Айрина и свист кинжала, который он попытался бросить вслед Нейтану.

Поздно. Мы уже были в безопасности… наверно.

Пути наверх не осталось. Только вниз. Ноги едва держали, а Нейтан ослабел и казался тяжелым, как мешок с камнями. Он стонал от боли и слабости, все время норовя отключиться. И вниз мы практически скатились, хватаясь друг за друга.

– Нейтан? – тихо и испуганно выдохнула я, приподымаясь на локтях.

Мы оказались на гладком полу среди каменных стен, на которых горели холодные магические факелы. Лежа на спине, Нейтан не шевелился. Он все-таки потерял сознание. Лоб заблестел от болезненной испарины. Тронув его, я заплакала:

– У тебя жар, любимый! Ты горишь от того яда, что был в перстне Айрина! Что же делать? Мне нужно найти противоядие! Но откуда ему взяться в этом каменном мешке?! Я даже не знаю, что за опасности таятся за углом! Эти подземелья почти никого не выпускали из своих стен! Как мне выбраться отсюда? И где найти противоядие от морского яда?!

Я закрыла лицо ладонями, рыдая над Нейтаном. И вдруг раздался незнакомый голос. Гулкий, нечеловеческий. Без источника.

– Иди за мной, девочка… Иди за мной…

Морщась от боли, я кое-как поднялась на ноги. Шагнула навстречу. В проем возле лестницы, который сразу и не заметила в полутьме.

– Кто ты? – спросила я, оказавшись в полной темноте.

На мгновение закружилась голова. Перед глазами поплыл калейдоскоп ступеней. Со стоном я опустила ресницы. А когда открыла глаза, то увидела перед собой круглый зал. Очень похожий на тот, где оказались мы с Нейтаном. Но вместо серого камня на стенах почти светился настоящий мрамор. Белый с золотыми прожилками.

Посреди зала стоял… гроб. Точная миниатюрная копия того гроба, в который мы взлезли без разрешения. Плохое предчувствие прошило мои лопатки. Бежать бы обратно, к горящему от жара Нейтану, но я застыла, как изваяние. Ноги словно приклеились к полу. А глаза – к гробу с приоткрытой крышкой. На него, казалось, падали лучи лунного света, вот только… потолок здесь был тоже из мрамора. И луне взяться неоткуда.

– Иди ко мне… – голос снова прогремел в мраморных сводах зала, подманивая меня.

Он неуловимо изменился. Приобрел женские интонации. И даже показался смутно знакомым… Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. И пошла на зов.

Ладони стали противно липкими от страха, когда я положила дрожащие пальцы на холодную крышку. Она показалась очень тяжелой. Но я все-таки сумела оттолкнуть ее. Темнота сама собой рассеивалась от серебристого света, льющегося с потолка. Я смогла переборов себя, заглянуть в гроб.

– А-а-а! – не выдержав, заорала я и отшатнулась.

В гробу лежала красивая черноволосая женщина с бледным лицом, отмеченным печатью смерти. Вот только глаза были раскрыты и пытливо смотрели на меня. Длинные черные кудри извивались змеями вокруг лица. Морскими змеями… Это была не обычная ведьма с суши. Резной сапфир на груди сиял так ярко, что резал глаза.

У меня тоже в детстве был похожий. Морской Сапфир… русалкам он передается по наследству. Я машинально прикоснулась к груди, словно ожидая нащупать у себя такой же камень. И едва слушающимися губами шепнула:

– Мамочка?

Ведьма негромко рассмеялась и села в гробу, еще сильнее сдвигая крышку. Почти вспарывая меня холодным синим взглядом, о котором ходили легенды. Не смотри в глаза морской ведьме – погубит.

– Ну, здравствуй, дочка. Вот мы и встретились. Ты рада?

Я нервно сглотнула. Ага, щас, так рада, что хочу бежать изо всех ног, только бы подальше от тебя, мамочка. Конечно, при жизни она не сделала мне ничего плохого. Но сейчас в роли ожившего трупа не внушала доверия.

– З-зачем ты позвала меня?

У меня неожиданно прорезался голос. Я осмелела. И даже ладонью потянулась к разрезу платья на бедре, где был спрятан небольшой серебристый кинжал.

Я понимала, что против восставшей морской ведьмы, еще и с мощным Морским Сапфиром на груди, мой кинжал – сопливая игрушка подготовишки. Но я собралась дорого продать свою жизнь! Меня не обмануть происками врагов в этих подземельях. Моя мать умерла, у меня нет семьи! И я не поведусь на подлые манипуляции той, кто примерил ее личину.

– Я действительно твоя мать, – грустно вздохнула ведьма, медленно выползая из гроба.

Мои зрачки расширились, когда я увидела ее длинный хвост с синеватым отливом. Она не могла ходить!

– Я знаю, зачем ты пошла на мой зов, Луна, – моя так называемая мамочка тяжело оперлась спиной на гроб и многозначительно пошевелила плавниками. – Ты хочешь спасти возлюбленного от смерти. Я права?

– Э-это одно из испытаний подземелий? Русалки же не могут дышать без воды! – заикаясь, выдавила я, начав пятиться, но быстро уперлась спиной в колонну. – Я слышала, что подземелья коварны! И хотят забрать души тех, кто не сможет с честью пройти испытания до конца…

– Что за бред, Луна? – зло бросила ведьма, глядя прямо мне в глаза, словно гипнотизируя узкими черными зрачками. – Я хочу помочь! Ты – моя дочь! Я докажу тебе это! И ты вытащишь меня на поверхность…

– Ах, вот оно что, мама! – ядовито рассмеялась я в лицо морской ведьме. – Ты просто хочешь выбраться из подземелий! Только знаешь, мне теперь все равно, кто ты есть на самом деле! Моя мать или просто незнакомка в ее личине! Ты врешь и пытаешься использовать меня! Я не стану помогать тебе…

– Ты хочешь вылечить твоего любимого от жара? У меня есть рецепт противоядия. Клянусь волной, Луна… – ведьма положила ладонь на сапфир.

Он вспыхнул так ярко, что я, вскрикнув, прикрыла глаза локтем. И вспомнила, что эта клятва правдива. Так, еще в самом детстве, мой дядя клялся на сапфире, когда его посчитали предателем короны. И тогда Морской Сапфир подтвердил правдивость его слов.

Внутри, под ложечкой, что-то противно засосало. В тот момент, когда до меня дошло: а что, если это и правда моя мать? А я не испытывала к ней никаких теплых чувств. Ни единого кроме страха и сомнений. Но мои моральные терзания быстро прервал свет сапфира, направленный на стену напротив меня. Я увидела Нейтана, валяющегося в бреду на каменных ступенях. Там, где я его оставила. Громкий стон, слетевший с его губ, стон боли, пронзил мое сердце иглой. Значит, мама не врала.

– Ты шла за противоядием? Вот оно! – ведьма приподняла свой искрящийся синими чешуйками хвост, и глаза сверкнули плохо скрываемым торжеством. – Если не хочешь выводить из подземелий, пожалуйста, не надо. Я сама справлюсь! Когда отдам тебе свой хвост. А ты мне – свои ноги, Луна. Ну, что? Равноценный обмен, моя девочка?

Ее усмешка больше напоминала оскал кровожадного зверя, когда я с тихим стоном уже собственной боли сползла на пол прямо по колонне.

– Он отнесет тебя на волю на руках, Луна. Твой огненный король. Когда ты его исцелишь. Тебе не выжить русалкой без воды, но он отпустит тебя в море, – победоносно проговорила ведьма. – Ты знаешь, у тебя нет другого выбора, малышка. От яда морского принца твой возлюбленный умрет через несколько часов. Мучительной смертью. Противоядие готовится из хвоста русалки. Ты отдала бы свой, я знаю, Луна. Ты очень жертвенна. Но у тебя уже нет хвоста. Зато у тебя есть то, о чем я мечтала всю свою жизнь. То, за чем поплыла даже в проклятые подземелья в момент прилива. Но говорят, лабиринт Очищения пожирает тех, кто нечист душой и помыслами, кто эгоистичен и горд… Подземелья сожрали и меня. Но подавились. И я не погибла до конца. Они – древние духи подземелий – заперли меня в этом мраморном гробу, обрекая на вечные муки. Но случилось чудо! Явилась ты, моя дочь. На двух прекрасных ногах. Я знаю, они достались тебе очень тяжело. И по доброй воле ты их не отдашь. Но в обмен на жизнь Нейтана…

– Нет, мамочка.

Я опустила глаза и медленно поднялась на ноги, обнаружив, что сижу на корточках прямо на мраморном полу. Мои колени дрожали от страха и слабости, когда я шла навстречу верной смерти. Навстречу ведьме, выбравшейся из мраморного с золотом гроба, протягивая вперед руку. А с моих губ срывались давно забытые слова древнего заклинания.

Перед глазами пронеслась картинка после той страшной ночи клятвы дяди. Когда он, измочаленный после суда, на котором клялся на Сапфире, появился в моей детской спальне. И надел на шею сапфир. Я помню, каким безумным светом светились его глаза.

«Это благодаря тебе, моя девочка, артефакт сработал, как надо! – сказал дядя. – Я не зря настоял, чтобы ты, еще совсем ребенок, присутствовала на суде! Я солгал, но направил на Сапфир не свой разум, а твои чистые детские помыслы… и камень откликнулся! Он позвал тебя, девочка! Ты – его истинная владелица, этого невероятного наследства, доставшегося тебе после смерти матери… Запомни! Сейчас я надену Сапфир на тебя. Чтобы он коснулся своего хозяина. Потом ты должна запомнить слова заклинания. Если когда-то тебе понадобится помощь, просто позови Морской Сапфир, и он окажется в твоих руках, где бы ни был до этого. Даже, если это была самая наглухо закрытая сокровищница…»

Я помню, как Сапфир показался мне теплым. Огромный, искусно ограненный камень на толстой цепи, надетый поверх длинной, до кончика хвоста, ночной рубашки. Мне было где-то шесть лет, и я смотрелась нелепо, но… Шептала, как завороженная, слова заклинания вслед за дядей. И Сапфир откликался! Разгорался все более ярким и чистым синим светом.