Елена Басалаева – Братство (страница 28)

Пароль Сони от электронной почты он давно на всякий случай записал в блокноте, «Контакт» она вовсе не закрывала. В социальной сети не обнаружилось ничего интересного – вполне логично, ведь здесь сообщения легко могли быть прочитаны. Зайдя в почту, он открыл вкладку «Отправленные» и стал внимательно просматривать все письма за последние полгода.

Искомое нашлось почти сразу: кроме рабочей переписки, тут были послания, отправленные некой Марине – должно быть, той, что болтала глупости про доброго бога на сегодняшней встрече, пара сообщений Саше, которая делилась впечатлением о каком-то Мене и присылала его книгу в электронном формате. Денис скачал эту книгу себе, чтобы на досуге полистать и составить собственное мнение. Но главной находкой оказалось письмо, отправленное не кому иному, как попу. Приготовившись к худшему, Денис открыл его и принялся читать. Начиналось оно скверно:

«Здравствуйте, отче! Я решила вам написать, потому что больше не могу никому рассказать такого, а молчать тоже нет сил».

– Завтра ты у меня разговоришься, – пообещал себе вслух Денис, чувствуя при этом больше горечи и обиды, чем злости.

«Муж всё больше давит на меня. Если не очень устал на работе, то постоянно рассказывает про учение толтеков. Вначале я поверила, как вы говорили, что это просто мошенничество. Но решусь вам возразить – это вправду настоящая духовная традиция. Пусть даже никакого дона Хуана не существовало, сами верования жили и живут. И вся эта духовная жизнь вызывает у меня такое отторжение, что такие вещи трудно объяснить рационально. Поначалу я просто не могла слушать того, что говорил муж. Но потом всё-таки преодолела себя. Ведь как я смогу его понять, если не погружусь в то, чем он живёт? Я и так осознала, к своей боли, что выходила за него, совсем не зная, какой он человек. И он тоже не знал, какой человек я».

«Ты скрывала… Ты всё скрывала, ты оказалась лживой…» – шептал про себя Денис.

«Погрузиться в это учение нужно, конечно, только умом, а не сердцем. Я принялась изучать премудрости толтеков и сравнивать их с православным вероучением. И знаете, какие открытия сделала?! О, вы будете удивлены. Самое первое – люди до Христа, будь то эллины или кельты, германцы или индейцы – не ждали ничего доброго от сверхъестественных существ. Эллины знали, что за гробом их ждёт мрачный Аид, вот и индейцы тоже не надеялись на что-то благое: даже дорога в их загробное бытие у майя пролегала через реки, напитанные кровью и гноем, у ацтеков – через восемь пустынь, восемь горных пиков и холодный поток. И когда наконец они всё это преодолевали, их встречали мерзкие и страшные существа. Отче, я даже знаю, кто они, но не хочу говорить. А ведь люди не зря составили все эти описания. Вот и ответ тому, кто смеётся: откуда вы знаете, как там? Люди очень давно знают, что такое ад. Как вы говорили, это потому, что вкушают его уже на земле… Я боюсь, что мой муж, Денис, считает, что это единственная реальность и другого не дано.

«Так и есть», – согласился Денис.

Он прошёлся по кухне, поставил чайник, насыпал в кружку две чайные ложки кофе. Когда горький напиток был готов, Денис сел за стол и дал себе слово дочитать письмо до конца, стараясь сохранять спокойствие.

«Можно сказать, что ведь в языческих религиях есть и добрые божества. Я много думала об этом, отче, и пришла к выводу, что таковых нет. У толтеков и других индейцев есть Кетцалькоатль, пернатый змей, который спустился в преисподнюю, в Миктлан, за костями умерших прежних поколений, чтобы воскресить их. Вот, казалось бы, прообраз нашего Господа… Но так только на первый взгляд. Он идёт, подосланный другими богами, и идёт потому, что божествам на земле нужны новые жертвы. Правда, я всё-таки думаю: быть может, все народы на нашей земле сохранили память о том, как жилось в Раю? Ведь уже там Господь дал обетование о том, что придёт Спаситель. Просто эти слова были затёрты, искажены со временем…

Очень много в религии толтеков говорится о нагуалях, о духах-помощниках. Увы, мы знаем, что это за «помощники». Страшно, что мой муж так много читает о них и, как я понимаю, пытается войти с ними в общение. Отче, я помолилась, чтобы мне никогда их не видеть и не слышать, потому что я и так догадываюсь, как они страшны и отвратительны. Я даже иногда чувствую их ледяное присутствие, когда просыпаюсь ночью или рано утром, а муж читает про все эти вещи…

Дорогой отец Андрей, мне иногда бывает страшно, но я читаю Псалтырь и вспоминаю вас и всё, что вы нам говорили. Вы очень стойкий человек, страдаете от головных болей, а держитесь крепко и учите нас. Вы для меня пример. Иногда мне кажется, что мои трудности только начинаются, но с Богом ничего не страшно. Он нас не только любит, но и уважает. У Кастанеды дон Хуан смеялся над Христом и Девой Марией, потому что они вмешиваются только тогда, когда люди их слушают. А вот покровители индейских шаманов, тёмные духи, заставляют слушать себя и подчиняют себе полностью. И это людям легче понять. Не только индейцам, но и нам, русским. Знаете, у толтеков ведь есть и самый настоящий Бог-творец! Да, да! Они представляют его в образе орла – светлого, золотого. Прямо как в песне про город золотой, который под небом голубым. Вы любите эту песню, отче? Я очень люблю. Так вот, толтеки учат избегать этого орла всеми способами, потому что он способен расплавить своим жаром, потому что он слишком могуществен. И это, наверное, обычное мышление ветхого человека. И только мы, христиане, верим, что этот жар – божественная любовь. И мы не избегаем её, а стремимся к ней. Верим, что однажды взглянем в глаза этому Орлу. Да, отче, вы правы – мы совершенно безумны для этого мира».

Денис дочитал до конца, захлопнул крышку ноутбука.

– Стерва… – прошептал он еле слышно. – Если бы не дети…

Денис прикрыл воспалённые, будто песком засыпанные глаза, почувствовал солёную влагу изнутри век. Глубину Сониного предательства было ещё трудно осознать. Все четыре года он оставался верным ей, он даже не смотрел в сторону других девушек, хотя искушений, как у любого молодого и не уродливого на вид мужчины, имелось достаточно. Он был всецело предан жене, когда она носила под сердцем Дашку и Данила. У него и мысли не возникало о другой женщине, а она… Она писала такие письма проклятому попу! Ведь это наверняка всего лишь одно из них. Такие письма друг другу пишут только влюблённые, и неважно, что у них ничего не было… Хотя чёрт бы его знал?! От неё можно ожидать всего. Хитрая, лживая тварь! А поганый поп?! Надо прийти к его жене. Ведь она у него имеется. Сказать ей: вот он какой, ваш дорогой отец Андрей! Страдающий от головной боли! Дать ему табуреткой по башке, чтобы сразу отмучился!

Глава 7. Первые христиане.

Андрей сам не мог бы точно сказать, когда стал ждать вторника сильнее, чем воскресенья. Может быть, с апреля. Или ещё с зимы?.. Он смотрел на приходящих в церковь людей по-прежнему внимательно, и так же, как раньше, сокрушался от того, что мало кто из посещающих церковь становится её верным чадом. Но в храме ему оставалось только смотреть – народ, который и священников-то воспринимал большей частью как шаманов, видел в Андрее просто помощника, исполняющего роль дирижёра на молитвах и раздающего листы с 33 псалмом. Люди приходили, ставили свечи, крестились, подходили к солее за благословением – и уходили в неизвестность. Андрей не знал, кто они и что с ними, изменилось ли что-то в их душе после исповеди и целования креста.

Совсем иначе было на встречах. Те парни и девушки, которые когда-то ходили на прогулки с отцом Семёном, вполне официально получили в братстве название старших и стали полноценными помощниками в катехизации. В те дни, когда у Андрея сильно болела голова, Антон или Полина подвозили его до дома, остальные тоже старались помочь хоть чем-то, пусть даже сочувственным словом. Полина уже ходила в храм, причащалась, и Андрею было всегда радостно видеть среди собравшихся её строгое иконописное лицо, обрамлённое полукруглой каштановой рамкой каре. Ходил в храм и Саша-звонарь, но он, слегка поколебавшись, стал помощником в одной из групп Семёна. Андрей предвидел, что групп у старшего по чину друга окажется две. Представители одной, маленькой, собирались вечером в среду, второй – утром в субботу. «Субботние» пришли на зов первыми, их числилось по списку тридцать человек – большой школьный класс. Андрей впервые увидел их уже зимой, в декабре, и поразился тому, как они были похожи на своего наставника: такие же энергичные, шумливые, запальчивые в спорах. Вторая группа изначально насчитывала всего десять человек: все они были предпринимателями разной удачливости, от довольно успешных (по меркам Андрея) до окончательно прогоревших. Уже в середине зимы к этим людям бизнеса добавились новенькие, несколько молодых мужчин и женщин самых разных занятий . Андрей тогда пытался убедить друга, что никого больше не стоит брать, что состав оглашаемых уже устоялся, но Семён думал по-своему:

– Отченька, это мои группы. И давай я решу. У тебя есть своя: что ни поп, то батька.

– Но ведь мы наметили с тобой программу! Сначала Экклезиаст, Притчи Соломона, Псалтырь. Потом Ветхий завет, начиная с Авраама, десять заповедей…