Елена Басалаева – Братство (страница 27)

– Ни черта она не занималась, если от йоги перешла к православию.

– Вообще она делает ремонты… И её муж тоже.

Денис усмехнулся:

– И муж был йогом?

– Вроде бы да… Ещё они занимались фен-шуем.

– Почему я раньше не спросил? Ты меня прямо повеселила… Там у вас один персонаж круче другого. Мне давно пора к вам сходить и самому посмотреть. Решено, в следующий раз иду вместо тебя.

Соня отрицательно покачала головой:

– Там уже нельзя. Отец Андрей, ну, руководитель, говорит, что группа закрылась.

– В смысле?! Я имею право прийти и посмотреть, куда ходит моя жена.

Соня отвернулась на секунду, опустила глаза:

– Хорошо, я предупрежу его. Только прошу тебя – не смейся над ними. Смейся лучше надо мной, но не над ними.

Встречи с зимы проходили уже не в маленьком здании напротив храма, а на седьмом этаже офисного центра, который находился за несколько остановок от их дома. По дороге Денис думал о том, как ему вести себя с этими людьми: сразу атаковать их знаниями, тонко троллить по ходу беседы или в самом деле оставить в покое и попытаться прислушаться к тому, что будет говориться. В юности он пару раз бывал на собраниях баптистов, куда его затащили приятели из техникума, и несколькими вопросами довёл проповедника до явного замешательства. Это был плотненький, лысоватый человечек, который, как попугай, твердил цитаты из Библии, а когда ему говорили ту же самую мысль немного другими словами, впадал в ступор.

Денис ожидал и здесь увидеть подобного персонажа, но с самого порога просторного офиса его встретил молодой парень среднего роста, со слегка волнистыми тёмными волосами до плеч. Парень смотрел уверенно и несколько хмуро.

– Вы, наверное, Денис? Соня рассказывала о вас. Проходите.

«Что за чёрт?», – пронеслось у него в голове.

Он сел чуть поодаль от двери. На его глазах офис наполнялся людьми. Некоторые из них радостно приветствовали друг друга, обнимались. Другие просто садились на выбранные места. Парень и двое девушек поставили столики, быстро организовали чай.

– Помолимся перед встречей, – парень небрежно взмахнул рукой, и все присутствующие встали.

– Господи, благослови это занятие. Благослови сегодняшний вечер и наступающую ночь, благослови наше общение, научение в вере, – зазвучало над собравшимися.

Поп (Денис понял, что ведущий, несмотря на молодость, всё-таки был попом) завёл речь о псалмах, и слушать это было довольно скучно. Денис разглядывал присутствующих: потёртая жизнью женщина с одутловатым лицом и безвкусным белым цветом волос, сухопарый вертлявый мужчинка рядом с ней, молодой парень с бегающими глазами, три или четыре молодящиеся бабки, ухоженная армянка в нарядной одежде, привлекательная леди с уложенными в красивую причёску чёрными волосами. Между рядами несколько раз прошли помощники, подливали чай, убирали стаканы. Денис терпеливо выжидал время, и лишь когда молодой поп разрешил задавать вопросы, вскинул руку:

– Позвольте, у меня есть вопрос. Вы тут говорите о молитве, но если вы задумаетесь, что такое молитва, то получим очень интересные и полезные выводы. Когда вы молитесь, вы отдаёте свою энергию и силу, а кому? Вот вопрос.

Молодой поп посмотрел на Дениса с недоумением:

– Это весь вопрос? Кому отдаём энергию? А она у вас есть, чтобы отдавать?

Слушатели потихоньку засмеялись, особенно безвкусная блондинка и её спутник, который сказал:

– У меня после полного дня ремонта, особенно в частном доме, точно нет никакой энергии!

– И у меня после мирской работы, а потом субботней службы, – подхватил поп. – Ну, так в чём проблема? В том, что много энергии?

– Нет, я же серьёзно, – опять взял слово Денис. – Вы отдаёте силы некой сущности, которую называете богом, а я её по иной традиции назову христианским эгрегором. Неужели вы думаете, что ваш бог совершенно бесплатно помогает вам? Ведь он что-то даёт, логично, что и берёт плату за это.

Поп тряхнул волосами, усмехнулся:

– Я думаю, не стоит вам всех судить по себе, тем более бога. Некоторые помогают бесплатно. Богу от нас не надо ничего, он самодостаточен. Святитель Григорий Богослов пишет, что была только одна причина сотворить мир и человека в нём – божественная доброта. И помогать нам господь желает тоже только по этой причине.

Дальше снова потекла скучная беседа, задавались вопросы, из которых Денису показался интересным один – его произнесла черноволосая красивая девушка, похожая на гречанку. Впрочем, это был не вопрос, а скорее комментарий:

– Я никак не могу представить бога, к которому обращаюсь в молитве. Мне кажется, высшее существо, если оно есть, озабочено куда более важными проблемами, чем мои жизненные метания или здоровье моего ребёнка. Сложно представить бога, который всех слышит, всех любит и жалеет… Мне кажется, в этом есть что-то слишком человеческое.

– «Человеческое, слишком человеческое», – процитировал Ницше поп. – Да, Алина, проще представить вереницу брахм, окружённых аурами света, далёких от нашего грубоматериального мира. От наших желаний, которые порождают страдания. Проще представить сурового Аллаха, который, как строгий учитель, ставит пятёрку за выполнение всех заданий и наказывает за нарушение правил. Трудно понять и почувствовать христианского бога, который любит людей. Мы же не привыкли, чтобы нас любили…

– Это правда, отче, – хрипловатым голосом сказала блондинка с одутловатым лицом. – А вот надо поверить. Я тут как-то подумала о боге: как же у него сердце не разорвётся от жалости ко всем к нам!

Поп снисходительно улыбнулся:

– Марина, у господа всё-таки нет таких чувств, как у нас. Хотя в Писании есть слова, что бог разгневался или опечалился, но это просто метафора, чтобы ветхозаветным людям было понятней. Бог не гневается и не радуется в нашем понимании.

– Марина, что ему разрываться, если он наперёд всё знает? – шутливо подтолкнул блондинку её спутник.

– А если он всё знает, то зачем ему молиться? – вовремя вклинился Денис, желая наконец уязвить этого самоуверенного попа, который своей рисовкой вызывал в нём немалое раздражение.

Поп, явно недовольный вопросом, отхлебнул чай, выдержал паузу.

– Так как вы любите всё упрощать, то скажу просто: он знает несколько вариантов, которые могут быть, а окончательный выбор за человеком.

– Тогда зачем молиться за других?!

Поп уставился на него насмешливыми, наглыми глазами:

– Это можно объяснить, если человек хоть кого-нибудь любит… Тогда он просит за любимого. Выражает готовность участвовать в его судьбе.

Денис вспыхнул, привстал с места:

– Да поймите же вы, что игнорируете главный вопрос: кто эта сила, которой вы доверяете, кому отдаёте время, кого почитаете и всё прочее! То, что по-детски можно назвать богом, есть энергоинформационная сущность… Добрая, злая – это вообще без разницы. Главное, что лучше просто не прикрепляться к ней. Быть самому по себе. Вы сами себя тащите в зависимость, а я независим.

– Вы пьёте кофе? – отозвался поп всё тем же невозмутимым тоном.

– При чём тут кофе?.. Ну, пью.

– Вот от него вы и зависимы.

Новая реплика молодого попа была встречена поддерживающими улыбками, и Денис ощущал, что в нём поднимается настоящая злость.

– Я скажу вам, в чём причина того, что вы молитесь, что собираетесь вместе – в церкви и тут. Это стадное чувство, это желание сплотиться, которое свойственно всем слабым. Вам нужна стая, как собакам. А мне не нужна, я волк.

– Так вы тогда больной волк, – снова усмехнулся поп. – Это больные животные уходят умирать в одиночку. А здоровые волки – те тоже собираются в стаю и помогают друг другу.

Денис закрыл глаза, медленно сосчитал до десяти, чтобы вернуть себе спокойное расположение духа. Насмешливость попа, его дурацкая бабская причёска, одобрительные смешки собравшихся людей, в массе своей недалёких, взвинтили его основательно. Эти сборища оказались хуже, чем он думал, и прежде всего из-за попа. Откуда в нём такая самоуверенность?!

Денис еле досидел до конца встречи и хотел было уйти, но поп остановил его почти в дверях:

– Извините, что был резковат. Но я вижу – вы пришли не слушать, а спорить. Поэтому я должен был вас осаждать.

– Ничего, – Денис уже вернул себе видимое спокойствие. – Просто… Неужели ты правда веришь во всё это?

– В общем-то, да. Но на брудершафт мы не пили. Передайте привет вашей жене. Она очень талантлива, схватывает всё на лету… Духовно одарена. Вам можно учиться у неё, на самом деле.

***

Последние поповские слова особенно зацепили Дениса, хотя, уставший от долгой болтологии нынешнего вечера, он не сразу сообразил, в чём кроется подвох. Домой ему не хотелось, он проехал на автобусе лишнюю остановку, чтобы погулять по площади и всё обдумать. Но только когда он наконец переступил порог квартиры и увидел в тусклом свете фарфорово-бледное лицо Сони, его озарила мысль: между его женой и этим клятым попом что-то есть. Первым его стремлением было накинуться на неё, прижать к стенке, заставить говорить. Но в комнате ещё не спали дети, и Денис, сквозь зубы пожелав спокойной ночи, удалился на кухню.

Через полчаса он заглянул внутрь: дети спали в своих деревянных кроватках, а жена, не скинув халат, лежала на диване, и её тонкая рука свешивалась почти до пола. Денис почти минуту неотрывно смотрел на Соню, разрываясь от противоречивых желаний. То ему хотелось разбудить её пощёчиной и устроить допрос, то впиться в полуоткрытые алые губы и взять нахрапом, то укрыть одеялом и, свернувшись рядом, уснуть возле её ног. Но он совладал с собой и просто вышел из комнаты, тихонько притворив дверь.