Елена Басалаева – Братство (страница 24)

Он хотел проверить себя на стойкость, узнать, сможет ли выжить в самых суровых условиях, и первые несколько дней ночевал просто под мостом, накрывшись курткой. Кроме холода и неудобств, одолевал ещё и голод – деньги, присланные родителями, остались у тётки, а забирать их Денису не было никакой охоты. После учёбы он подрабатывал грузчиком и уже через пару дней работы смог наесться досыта. Решился вопрос и с квартирой: в свои восемнадцать лет он смог самостоятельно найти и снять жильё – комнату в гостинке, «убитую», но свою. Он продолжал хорошо учиться и через полгода сменил подработку – вместо таскания тяжестей начал ремонтировать компьютеры. Это получалось с переменным успехом, но всё же приносило доход. Родители, конечно, продолжали помогать. У отца в городе, помимо сестры, жила и тётка – бездетная старуха со своей двухкомнатной квартирой. Денис раньше только слышал о ней, даже не звонил по телефону, но тут стал наведываться в гости. Откуда-то он знал, что бабкина квартира достанется именно ему, и других вариантов тут не может быть. Он вообще многое знал наперёд, всегда чувствовал, что по жизни его ведёт чья-то лёгкая рука – оттого ему всё удаётся, и поступление, и работа, и учёба.

Через год двоюродная бабка отошла на тот свет, а у Дениса на руках была дарственная. Теперь ему не хватало только одного – женщины. Она встретилась совершенно случайно, подошла к нему в магазине и сама заговорила. Сблизились они очень быстро, и не только телесно: Денис почти сразу заметил, что знает, о чём она думает, чего хочет. В желаниях они проявляли единодушие, возлюбленная никогда не перечила, но однажды вдруг заявила, что ей страшно рядом с Денисом, что он подавляет её.

– Как это? – напоказ удивился он, хотя понял, что имеется в виду.

– Я не знаю! Но ты как будто видишь меня насквозь!

Она была старше на два года, окончила институт и хотела начать работать, но Денис ей не позволял. С заработками всё обстояло отлично, и ему совсем не хотелось, чтобы жена – он стал называть возлюбленную женой – погружалась в какую-то иную жизнь, туда, где не было его. На этой почве они разругались и разошлись. Привыкнув жить с женщиной, Денис первым делом за два дня отремонтировал квартиру и зарегистрировался на сайте знакомств. Однако дела в этом плане пока не клеились, и он решил, что зарабатывает уже достаточно, чтобы временно использовать проституток. Самые дешёвые, с трассы, его, конечно, не устраивали – пугала возможность заразиться. Два раза он обращался к индивидуалкам. Одна из них безупречно сделала своё дело и молча удалилась. Другая, сидя после быстрой случки в халате на голое тело, долго изливала душу, плакалась на жизнь, и Денис с удивлением признал, что именно она понравилась ему больше – с ней он почувствовал себя сильным, способным на жалость к падшему, провинившемуся существу. Подумав немного, он разместил в группе «Контакта» объявление о том, что ищет сожительницу: с размером груди не менее третьего, способную убираться и готовить хотя бы простые блюда. Взамен он будет предоставлять ей квартиру и обеспечивать продуктами. Под сообщением появилась масса гневных и ехидных комментариев, но Денис только усмехался: меньше чем через неделю ему позвонили три кандидатки, из которых он выбрал наиболее покладистую и симпатичную. С этой девушкой у него завязалось что-то вроде дружбы: он покупал ей йогурты и фрукты, помогал с учёбой (она была студенткой техникума), но боялся, как бы она не привязалась к нему слишком сильно, и всегда напоминал, что она может уйти, как только захочет. Всё закончилось признаниями в чувствах и слезами, и Денис тогда впервые понял, что, похоже, для женщин секс трудно отделим от любви, если это не профессионалки.

С сожительницей пришлось расстаться, но Денис почему-то был уверен, что один будет недолго. Так и вышло. Соню он приметил сразу, хотя она выглядела скромно: среднего размера грудь, тусклый макияж, отсутствие туфель на ногах – она, как ребёнок, ходила по чужой квартире босиком. В ней вообще было много детского: большие светлые глаза с пушистыми ресницами, немного пухлые губы со слабой, будто извиняющейся улыбкой, голубоватые вены на запястьях, привычка наклонять голову набок, когда она слушала, звенящий голос. Она казалась воплощением ангельской чистоты, но вместе с тем в Соне таилось что-то порочное, и Денис буквально с первых дней стал одержим идеей вытянуть на свет это тёмное, таящееся в душе его новой подруги. Она казалась совершенно беззащитной, да, собственно, такой и была – родители гораздо больше заботились о выпивке, чем о дочери, братья жили своей жизнью, хотя к младшему она питала излишнюю, нездоровую привязанность, которую Денис надеялся вскоре оборвать. Денису хотелось опекать Соню, создать для неё, как для нежного цветка, все условия, в которых можно будет расти и радовать его своей красотой. Он с удовольствием чувствовал её зависимость от себя, но и сам покорялся Соне: она вызывала в нём, несмотря на свой ангельский облик, жгучее вожделение. Ему всё время хотелось видеть её обнажённой. Несколько раз он просил у Сони разрешения на откровенную фотосессию, убеждал, умолял, но она приходила в страшное смущение и категорически отказывалась. Тогда Денис выждал момент, когда она крепко заснула, откинул с неё одеяло и сделал в полутьме несколько снимков с разных ракурсов, которые сохранил на телефоне в особой папке.

Технически она оказалась не девственной, но Дениса этот факт разочаровал мало: по её словам, всё произошло единожды и случайно, страсти и любви она ещё не испытывала, и он имел полное право считаться Сониным первым мужчиной. Он прямо говорил ей о своих желаниях – и в постели, и вне её, а она всегда слушала и ни единой просьбы не оставляла без внимания.

Пришло время, когда Денис решил, что именно такая женщина достойна стать его женой, и предложил Соне руку и сердце. Она казалась спокойной и счастливой, а главное – благодарной. Денис сочувственно думал о том, что в детстве и юности его супруга настрадалась, и теперь решил яростно оберегать её от всяческих вредных влияний. Он по-прежнему чувствовал в ней нечто порочное и в глубине души боялся, что гены алкоголиков, разрушительный сценарий родительской семьи всё-таки могут проявиться. Но Денис был уверен в себе и рассчитывал на то, что после рождения детей его авторитет в семье увеличится ещё больше.

Однако произошло иначе: родив близнецов, Соня стала почему-то ускользать от него. Денис видел, что материнский инстинкт у неё развит мало, и терпеливо напоминал ей об обязанностях матери. Соня по-прежнему была послушной, общения и постели не избегала, но душой – Денис чувствовал это – иногда была далека. Он уже достаточно хорошо знал женщин и понимал, что Соне, скорее всего, нужно просто отдохнуть. Он дал ей деньги на парикмахерскую, на покупку новой одежды. Но это обрадовало её далеко не так сильно, как Денис рассчитывал. Сонина душа по-прежнему ускользала, и вскоре он даже понял, куда: в православную церковь.

Денис раньше не интересовался религией, хотя прекрасно знал – вернее, чувствовал, что церкви помогают верующим в жизни, но взамен забирают волю. Он надеялся, что Соня ограничится несколькими походами в храм, но она продолжала ходить туда снова и снова, и главное, всякий раз возвращалась довольной, наполненной, будто получала подпитку. Вначале он пытался отвадить её от церкви разумными аргументами: показывал статьи о попах-взяточниках, о лицемерии священников и глупости прихожан, отдающих последние гроши жадным барыгам. Но Соня, видно, не привыкнув с детства по-настоящему ценить деньги, только пожала плечами и на все аргументы отрицательно качала головой. Дениса злило то, что она даже не пыталась найти возражения, просто ограничивалась робким «Это не так». Но при этом в ней чувствовалась необыкновенная убеждённость, словно кто-то или что-то внушали ей нужные мысли.

К середине лета Денис окончательно понял, что та энергия, которой Соня подпитывается в церкви, ему физически неприятна. В те дни, когда она ходила в храм, он чувствовал слабость, разбитость, тошноту. Ошибки тут быть не могло. Денис забеспокоился всерьёз и решил отправить жену вместе с детьми в деревню к своим родителям, а самому вплотную заняться изучением природы религии.

Он проводил за компьютером всё свободное от работы время и с ужасом открывал для себя, что такое христианский эгрегор, как он внушает верующим нужную информацию, лишает их самостоятельности суждений.

«Подключение к эгрегору происходит в момент крещения, – с волнением читал Денис. – Ребёнок разрывает связь с родителем и становится так называемым рабом божьим, то есть делается энергетическим донором для эгрегора. Кроме того, крещение закрывает третий глаз, блокирует возможности ясновидения, вообще заметно урезает возможности мышления, отупляет».

– Она никогда не крестит моих детей! – прорычал Денис вслух, сжимая кулаки.

Далее книга несколько утешала, говоря, что если ребёнок или взрослый человек перестаёт ходить в церковь, молиться, принимать участие в обрядах, его связь с эгрегором ослабевает и даже сходит на нет. Крепче всего связь становилась, если верующий отдавал милостыню в храм, покупал там предметы, особенно на постоянной основе, а также проходил обряд причастия. Это слово Денис, конечно, слышал, но никогда не любопытствовал, в чём именно заключается данное действо.