Елена Басалаева – Братство (страница 23)

«Разберёмся, – сказал себе Андрей. – Господь знает, кого привести».

– Сегодня говорить о христианстве трудно, – снова заговорил диакон. – Кто скажет, почему?

– Потому что сегодняшняя религия – это бытовое язычество, – послышался знакомый звонкий голос.

Андрей против своей воли одобрительно улыбнулся, узнав Софию с первого слова.

– Да, в язычество люди легко скатываются в любые времена, – он увидел Соню сидящей в третьем ряду с одним ребёнком на руках. – Это, так сказать, естественное состояние нашего падшего естества. Но в нынешний век пламенной любви к комфорту и благополучию языческие отношения с божеством, то есть «ты мне – я тебе», особенно популярны.

– А что, разве в христианстве не такие отношения? – послышался другой женский голос.

Андрей внимательно посмотрел на спрашивающую. Это была ухоженная, очень привлекательная женщина чуть старше Сони. Её вопрос звучал достаточно вежливо, но в карих глазах таилась насмешка, и Андрей понял, что главное для него – оставаться уверенным, непоколебимым.

– Нет, в христианстве совсем другие отношения с Богом. Основанные на взаимном доверии. Мы, люди, доверяемся Богу. А Он – Он тоже верит в человека. Не насилует его, не принуждает поклоняться себе. Терпеливо ждёт, когда мы откликнемся. В Евангелии есть цитата: «Се, стою у двери и стучу; если кто услышит голос мой и отворит дверь, то войду к нему». Кстати, как вас зовут?

– Алина, – ответила скептик.

– И Юлия, – отозвалась сидевшая с ней рядом полноватая, с ярко накрашенным лицом женщина, очевидно, подруга.

– А меня – отец Андрей. Я ведь представился?

– Батюшка, вообще-то, нет, – мягко сказал Володя Шлоссер.

Андрей поневоле снова улыбнулся.

– Ну вот, с остальными познакомимся в своё время тоже… Итак, продолжаем. В обывательском сознании бог – это ведь кто? Это дед Мороз, исполняющий желания. Молишься ему, и он, такой добренький волшебник, преподносит тебе подарочек.

– Иногда всё же преподносит, – сказала одна из пожилых дам.

– Иногда! – охотно подхватил Андрей. – Именно. Господь даёт только то, что считает нужным. Не выполняет наши хотелки, а даёт лишь потребное, истинно полезное. То, что мы хотим, дают шаманы…точнее, те, кто стоят за шаманами. Однако взимают за это высокую плату… Впрочем, об шаманстве и оккультизме вообще поговорим в другой раз. Сегодня – о молитве. Молитва – одна из вещей, которые отличают христианство ото всех других верований.

– В буддизме также есть молитва, – возразила красивая Алина, и её подруга выразила всяческое согласие одним насупленным взглядом.

– Там есть нечто, именуемое молитвой. Различий много, но главное – к чему стремятся буддисты? К абсолютному ничто. К отказу от себя и слиянию с некой божественной сущностью. А христианам не требуется отказ от себя. Им требуется очищение своего сердца, то есть возврат к себе. И вот с этим очищенным сердцем мы уже способны соединиться со Христом. Поэтому путь к Богу – это и путь к себе настоящему. И вот кто является нам лучшим примером настоящей молитвы: дева Мария из Назарета. Вся её жизнь до обручения, до шестнадцати лет, согласно преданию, прошла в молитве.

– Предание никто не проверял! – раздался ворчливый голос из второго ряда.

– Прогноз погоды тоже никто не проверял, – нашёлся Андрей, тут же вызвав одобрительные смешки. – Хотите верьте, хотите – нет. Так вот. Она всегда жила в общении с Богом. Очистила сердце и поэтому стала способна вместить Духа Святого. Можно сказать, что Бог её одарил?

– Ну да.

– Можно, наверное....

– Не знаю.

– Можно, – дал ответ Андрей. – Только это не тот подарок, о котором может возмечтать обыватель. Подарки Бога – это всегда ответственность.

– Не рыба, а удочка, – подхватила вдруг Соня.

– Да. да… Представляете, какой это подарок – быть матерью Господа на земле?! Это вам не просто здоровьица, счастьица, удачной сдачи экзамена… Когда вы что-либо просите у Господа, вы говорите, что готовы принять на себя ответственность. Даже если просите здоровья. Что вы будете делать с этим здоровьем? Будете приносить людям хоть какое-то добро? Некоторые даже себе приносят один вред, – он усмехнулся. – Или вам, для вашего же блага, лучше поболеть, чтоб не наломали дров?

– Да уж! – усмехнулся в ответ Саша-звонарь.

– Я вам скажу неожиданную вещь: прежде чем назвать себя христианином, нужно очень хорошо подумать. В Библии есть книга Руфи, и там свекровь несколько раз спрашивала невестку, готова ли она идти за нею… Свекровь отговаривала её. И вы не думайте, что Бог вас тянет насильно, нет… Он Сам сотворил человеческую свободу. Так что вы вольны верить церковному преданию или нет, молиться или медитировать, приходить сюда в следующий раз или лучше остаться дома у телевизора… Но для тех, кто придёт, мы проведём ещё две подобные встречи, а далее начнётся настоящее оглашение. На которое я позову не всех.

– Мы уж сами как-нибудь решим, приходить или не приходить, – дерзко ответила Алина.

– Решайте, конечно, – спокойно ответил Андрей, в душе довольный такому неравнодушию даже самой скептично настроенной слушательницы.

Ещё пятнадцать минут они посвятили чтению Евангелия, а затем, после молитвы «Отче наш», стали расходиться. Андрей чувствовал себя счастливым и всю недолгую дорогу до дома думал о том, что сейчас эти люди тоже вернутся домой и будут рассказывать своим близким о Боге – пусть самыми простыми словами, как умеют, но всё же будут проповедовать.

Глава 6. Денис

Видеть он начал в детстве. Впервые это случилось в четыре года. Тогда были просто пятна, скачущие, чёрно-фиолетовые. От них делалось страшно, и в то же время было жарко любопытно: откуда они? Когда появятся вновь? Ближе к школе пятна стали иногда обретать форму: крутящегося столба, пульсирующей звезды или даже подобия человеческой фигуры. Один из них как-то на глазах у Дениса выпил глоток молока, оставленного на кухне бабушкой в специальной плошке. Бабушка делала это накануне первого числа каждого месяца: говорила, молоко для вумурта, домашнего духа. Лесным и водяным духам бабушка при случае выливала водку или домашнюю самогонку. Она заговаривала головную, зубную боль – будто снимала рукой, лечила раны, умела привораживать. Впрочем, всё это Денис слышал со слов мамы и подтвердить не мог. Мама почти ничего не знала и не умела, разве что весной закапывала в огороде яйца, чтобы урожай был хорошим. Когда маленький Денис плакал и морщился от боли – он родился едва живой, дважды вокруг его шеи обвилась пуповина – бабушка взялась за него крепко. Рассказывали, что и окунала в холодную воду, и «допекала» в печке, и носила на поляну в лес. К двум с половиной Денис стал спокойно спать и почти перестал болеть. А когда ему было восемь, бабка вполне осознанно собралась на тот свет. Денис помнил, что не хотел находиться с ней в её последние три мучительных дня, но словно не мог уйти – какая-то сила держала его рядом с постелью умирающей.

– Жаль, что у меня нет ни одной внучки, – сказала бабушка тогда. – Но зато есть внук.

На похороны Денис не пошёл, остался дома. Вскоре память о бабушке стал изглаживаться, заслоняться новыми впечатлениями. До седьмого или восьмого класса Денис ничего не видел, не слышал и не чувствовал – был таким же слепым и глухим, как большинство людей. И только потом, когда он стал превращаться в мужчину, начались сны – яркие, страстные, в которых его, подростка, яростно ласкали не только земные девушки, но и какие-то сверхъестественные существа, исполненные вожделения и невыразимо притягательные. В реальной жизни не было ничего хотя бы близко подобного этим снам по силе ощущений. Правда, однажды приятель показал Денису, как можно ловить «собачий кайф», давя на сонные артерии. Он попробовал: потемнело в глазах, бросило куда-то в пропасть, потом накрыло необыкновенным чувством счастья, эйфории. Но он испугался того, что после пробуждения с трудом мог вспомнить, где находится и кто стоит рядом, и впоследствии пробовал душить себя всего два или три раза, когда на сердце было особенно плохо, но наслаждение получил уже меньшее.

Среди девчонок Денис не был особенно популярен, потому что не умел водить мотоцикл и не отличался лёгкой весёлостью, так приятной девушкам – скорее наоборот, был угрюм и зажат. Впрочем, две поклонницы у него всё же имелись: одна обдавала долгими взглядами в школе, про другую шепнула мать, с интересом ждавшая, как её сын будет превращаться в ухажёра. Но эту роль Денис для себя не выбирал. Испытать близость с женщиной ему хотелось давно, но робкие одноклассницы для этого не подходили. В деревне была безотказная девчонка, которая с четырнадцати лет пошла по рукам и могла бы стать доступной добычей, но связаться с ней Денису мешала брезгливость: он боялся заразиться дурной болезнью и к тому же испытывал раздражение при мысли, что этой девчонкой до него пользовались другие. Он решил отложить своё посвящение в мужчины до поездки в город на учёбу.

Мать и отец провожали единственного сына со слезами. Он же прощался с ними легко и даже не пытался этого скрыть. В городе его поселили у тётки, старшей папиной сестры, с которой Денис очень быстро рассорился, потому что та пыталась указывать ему, как жить и диктовала свои правила – что покупать к столу, как говорить со старшими, во сколько возвращаться. В колледж радиоэлектроники и информационных технологий Денис поступил легко, специальность программиста ему нравилась, и поэтому он был уверен, что место в общежитии для него найдётся. Оно и вправду нашлось, но возникла неожиданная проблема – приходилось ждать целый месяц до ноября, пока из общаги не выселится занимавший койко-место парень. И Денису пришла в голову странная, но захватившая его до одержимости идея: провести весь этот месяц на улице. Не унижаться, просясь переночевать у однокурсников, не возвращаться к тётке, а самому решить эту проблему. Друзей Денис планировал завести, но в глубине души понимал дружбу как неравные отношения: тот, у кого сила воли больше, верховодит, другой – подчиняется. Дениса устраивала только первая роль, но пока что ему следовало накопить энергию и выждать время, дабы нечто собой представлять.