Елена Басалаева – Братство (страница 22)

– Советую вам почитать, очень хорошая книга… А как вы вообще пришли к вере? Если говорите, что не в семье. Были какие-то учителя, наставники?

– Да никого не было, – Соня покопалась в сумке, сунула начавшим возиться детям две баранки. – В школе, в библиотеке читала детскую Библию. Такую с синей обложкой, знаете? Вообще, я всегда чувствовала, что Бог есть. Это нельзя знать, только чувствовать. Но Он был как будто далеко, а я сама по себе, а сейчас стал ближе. Я молюсь, и Он отвечает мне. Вот, с начала лета. Чш-ш, чш-ш… Ну, иди сюда, – она вытащила из коляски недовольно стучащую по поручню дочку.

Андрей поймал себя на мысли, что готов был слушать эту девушку сколько угодно долго. Детская наивность и, похоже, полнейшее незнание приходской жизни сочетались в ней с невесть откуда приобретённым христианским опытом. Трудно было поверить, что она впервые причастилась всего четыре месяца назад. Андрею вспомнился старик Смиренников – такую фамилию ему дали на Аляске русские миссионеры, который сподобился видеть ангелов, и те научали его христианской вере. Тут было что-то похожее, только перед Андреем сидел не старик, а совсем молодая женщина – замотанная бытом, маленькими детьми, не очень аккуратно причёсанная, но бескрайне симпатичная и лицом, и душой.

– Знаете, я этого ведь никому не говорила, кроме вас, – будто угадала мысли Андрея Соня. – Кому мне было сказать? Я начала причащаться, и словно окно у меня в комнате помыли. Всё стала так остро переживать, и про себя стала понимать, как во мне мало добра. Вот даже родителей…всегда думала, что уж маму люблю точно, а теперь и то сомневаюсь – любовь ли это? Теперь мне кажется, что я люблю мало. Хотя, знаете? Когда была на первой исповеди, мне батюшка сказал, что людей нельзя любить слишком сильно, больше всех надо любить Бога.

– Помните, у кого это вы исповедовались?

– Да, у отца Михаила, такой высокий, с чёрной бородой… Он вроде бы главный у вас.

Андрей переборол в себе желание как-то оспорить или прокомментировать совет настоятеля, и заговорил о другом:

– Вы сказали, что молитесь, и Бог даёт ответ. Как это у вас бывает?

Соне пришлось встать, взять за руки капризничащую девочку и начать ходить с ней по комнате. Очевидно смущаясь, она объяснила:

– Ответ бывает разный – когда через другого человека, когда через книгу или какой-то знак… Или просто ты начинаешь ясно понимать, как поступить. А вот однажды в августе я попросила: «Господи, дай мне, пожалуйста, Евангелие, у меня нет». И назавтра прихожу сюда на аллею, а на лавочке лежит книжка.

– Да-а, чудеса, да и только… Я вижу, с вами всё серьёзно, —напускной иронией Андрей попытался скрыть своё восхищение. – Приходите к нам на катехизацию. Это значит – научение в вере… Вам в первое время Господом был дан очень большой аванс, так бывает…такие случаи описаны в литературе. Но это состояние будет у вас продолжаться не всегда, наступят искушения, трудности; христианин даже переживает чувство богооставленности…

– Трудности у меня есть уже сейчас, – грустно добавила Соня.

– Тем более, тем более вам необходима поддержка. У нас есть некоторый кружок молодёжи, мы по субботам проводим евангельские встречи, а сейчас, в ближайшее время, собираемся вместе с моим другом начать настоящее, масштабное научение в вере. Кроме образования, мы все, и я не исключение, конечно, получим возможность жить настоящей общиной, вместе ходить на службы, разделять беды и радости друг друга…

Сонино лицо засияло таким восторгом, что Андрей поневоле остановил речь.

– Что-то не так? – на всякий случай спросил он.

– Нет, просто… – она смущённым жестом забрала волосы назад. – Я ведь уже видела ваше объявление на сайте, и хотела к вам прийти, но побоялась. Как же, думаю, я просто так вот приду…

– Чего тут бояться?

– Ну как – чего… Нужна ли я? Может быть, там у вас все опытные, церковные, а я ничего не знаю…

Андрей начал сердиться:

– Во-первых, у нас все равны, потому что перед Богом. А, во-вторых, уж вы-то знаете и понимаете достаточно. В общем, приходите на катехизацию.

– Когда?..

– Послезавтра. Она будет по вторникам. В шесть тридцать. Нет, в семь. В семь.

– Послезавтра?… Не могу обещать, отец…Андрей.

– Почему? Это ведь то, чего вы хотите.

Лицо Сони, до сих пор просветлённое радостью, снова приняло то грустно-растерянное выражение, которое иногда Андрей видел у неё в храме.

– Муж с работы приходит по-разному, обычно около восьми… И мне не с кем оставить детей.

– Берите их с собой. У нас уже есть помощница для таких случаев, – Андрей сказал это, будто был уверен, что с ребятишками не будет проблем, хотя сам не знал, как обернётся дело.

– Хорошо… Может, когда-то изредка буду оставлять… Хотя нет – муж у меня очень против… Я не знаю, как он вообще меня отпустит… не знаю, получится ли приходить…

– Опять двадцать пять, – Андрей снова начал раздражаться. – Как-то же вы в храм ходите? И такой опыт переживали… В крайнем случае будете по «Скайпу» подключаться. Но это раз в месяц, а хотя бы два раза в месяц надо быть лично. Сами понимаете, какая община по интернету?!

– По «Скайпу» я точно не буду, – Соня вдруг выпрямилась, заговорила твёрдо. – Я приду сама. В семь вечера, правильно?

– Да, да… Приходите обязательно. В это же здание, только на первый этаж.

***

Семён позвонил вечером накануне, почти ночью.

– Слушай, а как мы их потом познакомим всех?

Андрей вздохнул:

– Нашёл, о чём переживать… Будет ближайшая Пасха, всех пригласим в храм, а потом на совместную трапезу в нашу же воскреску.

– Это да, это да… Но вот как бы им с самого начала дать понять, что они вместе? И что они – церковь?

– Мы же сразу объясним: вы пришли на катехизацию, это научение основам христианской веры…православной, и если почувствуете себя христианами, то вот… – Андрей говорил уже не так уверенно.

– Я же про что говорю? Помнишь, в послании коринфянам как… «Вы говорите каждый про себя: я Павлов, я Аполлосов, я Кифин, а я Христов». Вот чтобы они понимали, что они все будут одно, и вместе с теми, кто стоит в храме и никуда не ходит – тоже одно.

– Про тех, кто стоит в храме, я бы не торопился делать выводы. Вообще ты немного похож на девушку из сказки, которая перед свадьбой плакала, что родится ребёночек, спустится в погреб за пивом, там на него упадёт топор и убьёт.

Семён усмехнулся:

– М-да. С девушкой меня ещё никто не сравнивал. Ладно. Первые три беседы предварительные, там посмотрим, кто останется, решим, что дальше…

Андрей собирался прийти в воскреску за полчаса до встречи, но перед самым уходом позвонила мама и задержала на пять минут, потом он обратил внимание на то, что ботинки довольно грязные и успел отчистить один влажной салфеткой, как вдруг поймал себя на мысли, что должен сейчас откинуть абсолютно всё и сосредоточиться на главном. Смахнув пыль с носка второго ботинка, он перекрестился и поспешил к лифту.

Он нисколько не удивился, заметив семейную пару Шлоссер, Володю и Марину. Оба, как прилежные ученики, заняли место за первой партой, и даже приготовили тетрадь для записей. При виде этой тетради Андрея охватил холодок сомнений: сможет ли он сказать что-то этим людям, которые всё-таки старше его на двадцать лет? Но при мысли об отце Агафангеле, без стеснения говорившем со старыми и малыми, он понемногу успокоился.

«Делай, что должно, и будь, что будет», – сказал Андрей про себя слова Марка Аврелия и мысленно осенил себя крестным знамением.

Катя, Алёна и Саша – их наряду с остальными участниками Покровского братства полугласно называли «старшими» – тоже пришли заранее.

– Разлейте чай, я вскипятил, – распорядился Андрей.

Послушная Катя немедленно ушла за пластиковыми стаканами и заваркой.

– А у меня финики есть и сушечки, – потряс пакетами Саша.

Андрей искренне обрадовался тому, что ребята по собственной воле участвуют в организации встречи.

– Алёна, вы разговаривайте с людьми, чтоб они себя чувствовали уютнее. Говорите им: проходите, сейчас принесут чай, чувствуйте себя как дома…

– Да, отче, – улыбнулась крупными губами Алёна.

Пока народ подтягивался, с удовольствием разбирал бесплатный чай и угощение, рассаживался на места, Андрей наблюдал за всеми с олимпийским спокойствием. Но когда за последним пришедшим аккуратно затворилась дверь, ему вдруг вспомнился возглас «Двери, двери!», который он, дьякон, так часто произносил не задумываясь. А ведь именно при этих словах священник в алтаре снимал покров с дискоса и Чаши, и дальше шли самые главные молитвы службы.

– Здравствуйте, – Андрей, как обычно, пытался скрыть волнение под напускной строгостью и не улыбнулся пришедшим людям даже краешком губ. – Сегодня мы собрались с вами на предогласительную беседу. Чтобы понять слово «предогласительный», надо вначале разобраться с тем, что такое, собственно, оглашение. Оглашение, или катехизация – это научение в вере. Это передавание христианского учения с целью приобщения слушателей к полноте христианской жизни. И это приобщение должно стать не эпизодом вашей биографии, а живым вхождением в церковь…

Андрей сделал паузу, огляделся. Марина Шлоссер за первой партой смотрела на него преданными глазами, держала наготове ручку. С интересом смотрели Володя Шлоссер, звонарь Саша, молодая семейная пара – девушка по виду была русская, а кучерявый горбоносый парень – каких-то кавказских кровей. Смущение и раздражение у Андрея вызвали пожилые женщины – их было целых три, все старше Марины, на вид уже настоящие бабушки. Он не знал, как говорить с такими – они ведь наверняка имеют уже больше десятка лет церковного стажа, знают каждую обрядовую мелочь.