Елена Басалаева – Братство (страница 21)

– Ты будешь такая же оглашаемая, как и все, – заявил он непререкаемым тоном.

В храме, разумеется, все знали о готовящейся инициативе. Отец Алексей скромно выразил сочувствие:

– Будем с тобой с Божьей помощью одно дело делать: я – опекать детей, а ты взрослых.

– Да, конечно, – с улыбкой ответил Андрей, ободрённый хотя бы такой поддержкой. Разглагольствовать о том, что катехизация – отнюдь не опека, в этот момент не хотелось.

***

Дни в конце сентября стояли мокрые, пасмурные. С утра сыпал бисерный дождик. Юные берёзки, посаженные в сквере вокруг храма, пожелтели, как показалось Андрею, враз – в пару дней сменили цвет с тёмной зелени на лимонный. В дождливые дни было тяжело вставать, даже если не мучила головная боль; грубой и неудобной казалась одежда, не лез в горло кусок; но зато после холода улицы особенно приятным теплом оделяло пространство храма.

Эту неделю Андрей служил с молодым, всего на год старше себя, священником – отцом Владимиром. Поначалу отношения между ними казались ровными, но спустя буквально неделю Андрей заметил, что новенький батюшка смотрит на него ровно так же, как настоятель: недоверчиво-насмешливо. Вслух, конечно, ничего не говорилось, однако появился ещё один человек, которому Андрей не мог доверять.

По воскресеньям в храме служили две литургии – одна в семь, точнее, в шесть пятьдесят, другая в девять часов. Андрей ещё с лета стал звать на раннюю своих, «евангельских». Временами приходил служащий во Введенском звонарём Саша, почти каждый раз приезжала на своей машине Варя, подвозя заодно и Алёну с Катей. Приходил Володя со своей восторженной Мариной. Сторонние, незнакомые появлялись редко. Летом бывали дачники, которых заставляло вставать в такую рань расписание электричек, а с наступлением осенней слякоти остались практически только свои. Впрочем, уже месяца два Андрей стал замечать среди молящихся одну прихожанку в платке с голубыми цветами – совсем ещё молодую, едва ли старше Оли. Её взгляд казался Андрею то грустным, то скорее мечтательным. Она приходила чаще на позднюю литургию, но попадала и на раннюю. Порой она была не одна, а с двумя маленькими детьми, погодками или, вернее всего, близнецами. И тогда Андрей удивлялся тому, как мирно ведут себя эти ребятишки: Федя, в отличие от них, постоянно крутился на службе, во всё тыкал пальчиком.

В тот пасмурный, дождливый день, когда Андрей узнал, что эту прихожанку зовут Соня, было отдание праздника Рождества Пресвятой Богородицы. В конце службы Андрей ещё раз прочитал Евангелие по-русски – говорилось о призвании на брачный пир, а потом, глядя на ловившую каждое его слово Марину, спросил всех присутствующих, не ожидая ответа:

– А нас с вами, как думаете, Господь тоже звал на брачный пир? Да, конечно. Это видно уже по тому, что вы здесь. И прежде чем вы пришли сюда, вы уже прошли некий путь сомнений, исканий. Возможно, у кого-то из вас были мысли о своём недостоинстве, греховности. Это правильные мысли – и в то же время неправильные. Во времена, когда Господь жил на земле, были фарисеи, книжники – самые праведные из праведников. Но они отклонили приглашение на пир. А мы с вами, обычные люди из обычных семей, его приняли. Должны принять. Если примем, Бог одарит очень многим. Господь готовит нас для…всего. Он хочет дать нам не какой-то кусочек счастья, не капельку удовольствия, за которыми мы подчас гоняемся долгие годы. Нет, он хочет, чтобы мы были в радости всегда, пировали с ним. Наша задача – принять это приглашение, не размениваться на другое. Своё поле, торговля – в принципе, это неплохо, но это всего лишь земное. В вечности никакой торговли нет, никакой прибыли с собой не забрать. Забрать туда можно только одну «прибыль» – Дух Святой. И пример того, как не мыслить о земном, нам даёт Та, Которую сегодня снова вспоминает церковь. Это Богородица, Дева Мария. Она с самого детства жила в Иерусалимском храме, казалось бы, её жизнь с самого начала была святой, не как у нас… Но на самом деле у всех людей есть момент выбора. И её приглашение на брачный пир было особое. Она могла отказаться стать матерью Христа. Ведь архангел её спрашивал, был момент, когда Мария должна была ответить – да или нет. И она приняла своё приглашение на пир, сказала «да». И открыла двери ко спасению всем нам. Так будем же и мы уподобляться ей в открытости к слову Божьему, в умении слышать своё призвание. Аминь.

– Аминь, спаси Господи, – нестройно ответили прихожане.

Причастие было коротким, к чаше подошли только четверо из восьми, ровно половина. Благодарственные молитвы отец Владимир произносил скороговоркой. Служба уже закончилась, Андрей завершил все дела в алтаре и, выйдя на солею, услышал, как в притворе, возле дверей, отец Владимир недоверчиво выговаривал кому-то:

– Не может быть такого. Дедушка, бабушка? Сестра?

– Нет, говорю же, нет, – Андрей не без удивления понял, что второй голос принадлежал той самой девушке в платке с голубыми цветами. – У мужа отец и мать некрещёные и неверующие, а мой отец… Мой сильно подвержен греху винопития. Да и мама тоже…

– Но крёстной-то стать она не против? – с тупой настойчивостью спрашивал отец Владимир.

– В принципе, она не против, но я ведь читала, что нельзя… Что крёстный должен быть ответственным и не постоянно одержимым греховной страстью… А брат говорит: я не знаю, есть ли бог. Какой же он крёстный…

– Ну, не знаю, разговаривайте с вашей бабушкой, убеждайте, – в голосе отца Владимира сквозило пренебрежение.

Андрей вспыхнул. Вот оно, отношение к таинству Крещения! Берите абы кого, лишь бы согласился. Хоть алкаша, хоть нехристя… Выждав пару секунд, пока отец Владимир вальяжно прошествовал к иконостасу, Андрей спешно подошёл к девушке, окликнул её:

– Подождите!

Она послушно повернула лицо. На бледных щеках блестели слёзы.

– Я услышал, вы ищете, кто мог бы стать крёстным? Наверное, для вашего ребёнка?

Девушка прободрилась, кивнула.

– Да, для моих детей… Их двое – мальчик и девочка. Муж категорически против, чтобы я их крестила. Он даже меня саму всякий раз со скандалом встречает из церкви.

– Почему? – возмутился Андрей, уже чувствуя себя неравнодушным к судьбе этой необычной прихожанки. – Это что, всегда так было? Даже в начале брака?

Девушка виновато улыбнулась.

– В начале брака я тоже не была верующей. То есть, я всегда знала, что Бог есть, но… Пока это было для меня неважно. Но в этом году я попала на богослужение на Пасху, в этот храм… И мне открылась такая красота! Я поняла, что больше не могу без храма… А муж стал очень агрессивным.

– А другие ваши родственники? Садитесь, – жестом пригласил Андрей.

– Как вы уже слышали. У мужа родители некрещёные и не собираются. Хотя я надеюсь, что это изменится, я молюсь за них. Мой папа сильно пьёт, я даже удивляюсь, как он ещё жив, столько лет… Мама получше, но она тоже выпивает, и ещё она в такой, как бы это сказать, депрессии… Конечно, у меня есть какие-то приятельницы, можно попросить при желании одну из них стать крёстной… Но, понимаете… Мне бы хотелось, чтоб по-настоящему. Может быть, я многого хочу, и надо, как сказал вот батюшка, принимать, что есть. Или не крестить вовсе.

– Вы всё правильно понимаете и правильно хотите! – воскликнул Андрей. – Нельзя брать любого человека в крёстные. Это важный вопрос…

Отец Владимир вышел из алтаря, выразительно брякнул ключами.

– Мне сейчас надо идти. Вот, напишите мой телефон. Позвоните мне в четверг после трёх. Обязательно позвоните! Мы договорим.

– Да, конечно… Ой, погодите! Я не спросила – как вас зовут?

– Отец Андрей, диакон. А вас?

– София, – Соня почтительно склонила голову, ощущая трепет перед этим строгим, но неравнодушным человеком.

***

Встречу Андрей назначил в воскреске, на втором этаже. Соня написала смску, что будет с детьми и просила извинения за это.

Андрей помог ей закатить наверх коляску. Некоторое время близнецы сидели смирно, занимались новенькими разноцветными бусами, и можно было спокойно поговорить. Несмотря на всю симпатию к девушке, Андрей поначалу решил испытать её:

– Скажите пожалуйста, а вы для какой цели хотели бы крестить своих детей? Чтобы у них был ангел-хранитель?

Соня улыбнулась:

– Да, у Матфея написано, что ангелы малых сих видят лице Отца Небесного… Но главное, я бы хотела, чтобы дети познакомились со Христом, чтобы стали христианами.

– И это им даст здоровье, благополучие? – закинул ещё один каверзный вопрос Андрей.

– Нет, здесь как Бог распорядится… Это даст им радость чувствовать мир по-настоящему. Чувствовать Бога, знать, что Он рядом. Ну, я как-то так это переживаю.

Андрей был поражён. Это был первый случай, чтобы мать, не выросшая в церковной семье, так рассуждала о таинстве. При всех крещениях, где он присутствовал, и родители, и батюшки в лучшем случае говорили что-то о приобщении к православным традициям, к «вере отцов». В основном от мамочек звучали благоглупости вроде «убережёт от сглаза», «будет свой ангел», «появится крёстный».

– Вы что-нибудь читали на тему крещения? Может быть, отца Александра Шмемана «Водою и духом»? – поинтересовался Андрей.

Соня сделала какое-то неловкое движение вроде пожимания плечами, и Андрей заметил, что сверху на кофте у неё белёсое пятно – то ли от молока, то ли от пюре или мороженого.