Елена Басалаева – Братство (страница 20)
– Они ведь живые, – не выдержала Соня. – Дети…живые.
Тётя Света посмотрела на неё с непониманием.
– Ну, где живые? Там мяса кусочек, с фасолинку размером. Тут ничего такого нет, и кролики скидывают, и козы, – все. Ну, потом, конечно, он внутри шевелиться начинает – тогда уже чувствуешь: живой!
Соня с трудом понимала свекровь, но не чувствовала к ней отторжения: ей было понятно, что циничные рассуждения тёти Светы о жизни и смерти происходят вовсе не от внутренней злобы, а от какой-то слепоты и нечувствия. Словно мир представал для матери Дениса запелёнутым в кокон, грубым и, наверное, воинственным. Для самой Сони, несмотря на всю пережитую ей боль, он виделся красивее и добрее.
Больше всего Соне хотелось рассказать о своей вере, и она втайне надеялась, что некрещёная свекровь когда-нибудь готова будет услышать об этом. Пока что она говорила о радостных моментах своего детства, многое при этом приукрашивая, додумывая красочные детали, диалоги. О плохом ей вспоминать не хотелось, к тому же Соня попросту боялась открывать всю правду о себе, чтобы не потерять расположение новой родственницы. Свекровь в ответ делилась детскими историями Дениса:
– Он у нас болезненный был… Родился маленький, синий....
– Как синий? – не поняла Соня, которой сразу же вспомнился фильм «Аватар».
– Пуповиной обвитый… Погибнуть мог, да откачали его. Маленький пугливый был. Вскрикивал всё, однажды ночью пришёл ко мне и кричит, аж задыхается: «Лев, там лев, я лева боюсь!» Утешала его… Потом болел сильно, астму поставили. Врачи даже говорили, что может не выжить… Мама моя его выходила. Она знающая была, заговоры знала… Мне это не передавала. Да я не интересовалась как-то. Мы больше с папой были близки: он меня и на рыбалку брал, и мотоцикл научил водить – видишь, до сих пор езжу, а?!
– Да, здорово, – улыбнулась Соня.
– Ну, а Динька потом стал поправляться. В десять лет вообще крепкий стал, сильный, что бычок. Как, слушай, по волшебству! С двенадцати лет и учиться хорошо начал. И в учёбе всегда был такой аккуратный, тетради в обложечках, почерк идеальный! Но характер у него тяжёлый, это да…
***
Из деревни Соня ехала успокоенная, отдохнувшая – всё-таки три недели не приходилось постоянно возиться с детьми, бабушка подхватывала то одного, то другого. В автобусе они ехали на последнем сиденье, где не было подлокотников у кресел, и Даша с Данилом на полпути уснули. Соня прикрыла одного курткой, другого вытащенным из сумки свитером. Мир вокруг, сосредоточившийся в плавно едущем междугороднем автобусе, казался таким дружелюбным и уютным, что Соне захотелось продлить это время безмятежности, возвращаться в город на час, на два подольше. Пока ребятишки спали, она молилась про себя – читала недавно выученные «Богородице, Дево», «Отче наш», «Трисвятое», обращалась к Господу своими словами, прося о мире в доме, о здоровье всех родных, отдельно – о свекрови.
«Прости её, Господи, за такие слова о детях, она ведь просто не понимает. Благослови её за то, что она такая добрая бабушка. И приведи её к покаянию, пусть узнает, увидит Тебя, пусть крестится и будет Твоим чадом», – горячо молилась Соня, уверенная в том, что Господь в недолгое время исполнит её искреннее желание.
Денис встретил их радостно, приготовил дома полный холодильник продуктов. Но уже к вечеру ничего дурного не ждавшая Соня услышала:
– Надеюсь, ты прекратишь ходить к попам? Ты как-то прожила без них почти три недели, очистилась от этого дурмана.
Соня внутренне напряглась, укрепилась:
– Я хожу не к попам, а к Богу.
Денис подскочил:
– Для меня это то, чего не существует. Бог! Покажи мне его?! Где он? Ты можешь его услышать, осязать, увидеть? С чего ты решила, что он есть?!
Соня вспомнила шутку, которую прочитала на православном сайте – о том, как некий профессор утверждал то же самое, что Денис, а хитрый студент спросил его: «Можете ли вы сказать, что ваш мозг не существует, если не видели и его и не осязали?» Но приводить этот пример Соня остереглась и предпочла другой, похожий:
– Мы не всё можем пощупать и увидеть. Например, любовь к… – Соня замялась. – Любовь к детям.
– Любовь к детям обусловена биологически, – безапеляционно заявил Денис. – Мы любим своё продолжение. Родитель обязан заботиться о ребёнке, потому что это его потомство. Он глотку перегрызёт за своё дитя – нормальный родитель, мать или отец.
– А…другая любовь? – рискнула спросить Соня, чувствуя, что сейчас не услышит ничего хорошего, но в то же время желая наконец узнать, что на самом деле думает Денис.
– Любовь мужчины к женщине, женщины к мужчине – это тоже инстинкт, мощнейший. Пару тянет друг к другу, потому что совпадает их биохимия.
– А если безответная любовь? Если любит одна только сторона? – пошла в наступление Соня.
– Это невроз. Нормальный человек увидит, что ему не отвечают, и будет искать другую.
– А любовь к родителям? К бабушке? – Соня в одно мгновение решила, что завтра же их навестит.
– Это обыкновенная благодарность. За то, что тобой занимались в детстве и чему-то научили. Это социальное чувство.
– А если мы любим людей, которые уже умерли?! – выкрикнула она, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.
– Это невроз, – бросил Денис, уходя из кухни.
Соня плакала навзрыд, долго не могла успокоиться. Чтобы унять икоту от слёз, она выпила воды, прошлась по кухне и только теперь увидела, что ноутбук остался на подоконнике. Соня зашла на сайт храма, чтобы проверить, не изменилось ли время богослужения, и, зайдя в одну из вкладок, наткнулась на объявление:
Искра вспыхнувшей радости сменилась растерянностью. Как она будет ходить на эти встречи, если Денис по субботам дома и отпускать её будет только со скандалом? А если скрывать от него, куда уходишь, то надо брать с собой детей. Но какие встречи с двумя маленькими детьми? И вообще, подходит ли она в свои двадцать четыре года под понятие «молодёжь»? Может быть, там собираются подростки? Но на фото, прикреплённом к объявлению, были девушки и парень примерно Сониных лет, даже чуть постарше. А рядом с ними сидел тот самый длинноволосый молодой диакон, который во время первого Сониного причастия строго спросил, исповедовалась ли она.
– Господи! – Соня подошла к окну, отдёрнула тюль, прижалась к стеклу горячим лбом. – Прости, что я боюсь прийти просто так и встретиться с ними сама. Помоги мне познакомиться с этими людьми, да будут они мне братьями и сёстрами! И дай мне духовного наставника, чтобы направлял по пути к Тебе!
Глава 5. Встреча.
С тех пор, как Феде исполнилось полтора года, Оля перестала получать пособие, и Андрею волей-неволей пришлось выйти на подработку. Олины родители ещё год назад отдали им старенький «Ниссан Альмеро» и теперь не раз предлагали зятю таксовать. Это был способ, которым добывали копейку в семейный бюджет многие священники. Но Андрей водил не очень уверенно, ночных передвижений по городу вообще опасался, да и салон «Ниссана» не отличался просторностью, а на морозе плохо закрывалась дверь и скрипела ходовка.
Поразмыслив, Андрей пришёл к выводу: лучшее, что он умеет делать в плане зарабатывания денег – это создавать рекламные сайты. И, хотя во время учёбы в семинарии ему, тогда слепому идеалисту, это занятие приходилось не слишком по душе, сейчас он взялся за него почти с энтузиазмом. Делая сайт по турам в Абхазию, Андрей в красках расписал великолепие старинных тамошних церквей и горячо помолился внутри себя, чтобы его сайт и купленная благодаря этой рекламе путёвка и вправду заставили кого-нибудь восхититься красотой христианской веры, сердцем к ней прильнуть.
Андрей вообще теперь находил смысл в тех вещах, которые совсем недавно казались ему обычной рутиной: в вечернем купании ребёнка, в разговорах за ужином с Олей, а иногда и приходящими в гости родителями, даже в оплате квитанций за воду и свет. Всюду ему виделась наполненность, осмысленность, возможность проявить ответственность и любовь.
До начала предоглашения оставалось около недели. С Семёном договорились так: посмотреть, сколько народу придёт всего, и потом уже решить вопрос о количестве групп – две, три или вообще одна. Если людей наберётся слишком мало, то занятия будут вести поочерёдно Андрей и Семён. Если будет две или три группы катехуменов, то каждый получит своих учеников и будет их наставником все полтора года, а, скорее всего, и дольше.
Объявление на сайте и такое же на двери храма висело давно, однако на него Андрей уже мало рассчитывал: больше уверенности было в том, что старшие – все, кто были в православном клубе при Покровском, кто ходил на остров с отцом Семёном – приведут с собой супруга, сестру, друга, брата. И, вполне возможно, не одного. Андрей уже спросил Алёну, есть ли у неё знакомые, ищущие путь к вере, и получил вполне конкретный ответ: есть, двое – муж и жена, правда, с маленьким ребёнком, которого иногда будет не с кем оставить. Андрей сразу же заверил, что ребёнок препятствием не станет: сама же Алёна, а вместе с ней работающая логопедом в садике Света станут помогать таким оглашаемым, по мере необходимости нянчиться с детьми. Свою маму Андрей сразу же определил в группу отца Симеона: не в его силах было становиться учителем для собственной родительницы, которая его же и привела в отроческие годы к вере. Оля изъявила горячее желание ходить в ту группу, где руководителем будет её муж. Андрей согласился, но предупредил, чтобы на людях они никак не показывали своих отношений.