Елена Аркадьева – Лихие приключения вдовы со стажем (страница 8)
Кольцо было мужским, массивным, из тёмного, почти черного серебра. Но не это привлекало внимание. В его оправе сиял камень необычного, пронзительно бирюзового цвета и с такой чистотой, которой я раньше никогда не видела. Он был словно живой, от него исходило собственное холодное сияние. Этот самоцвет не был похож ни на один драгоценный камень, который я знала.
- Господи! – вырвалось у меня. – Что это?
Марта осторожно положила кольцо мне на ладонь. Оно было холодным и невероятно тяжелым. Камень словно впитывал свет из комнаты, чтобы отдать его обратно в виде странного, призрачного свечения.
- Это не просто украшение, госпожа, - также тихо произнесла домоправительница. – Подумайте, какие вещи прячут? Да ещё с картой? Да еще в спальне, на самом видном месте?
Я сжимала холодный металл и смотрела на таинственную карту. Страх отступал, сменяясь жгучим, всепоглощающим любопытством и странным предчувствием.
Беспорядок отмыли. Но теперь из глубины этого дома, из его самых потаённых уголков, начало проступать его истинное скрытое лицо.
Глава 11.
Справившись, наконец, со своими эмоциями по поводу необычной находки, мы решили пока оставить, всё как было. Перстень положили на место, картину повесили на крюк напротив кровати покойного маркиза.
Марта на эту ночь отпросилась домой, сославшись на то, что надо собрать вещи и предупредить родных о предстоящем переезде.
Перед её уходом мы встретились в гостиной, где на изящном сервировочном столике для меня был приготовлен превосходный ужин.
После долгого дня, полного шума от изрядного количества посторонних людей, я позволила себе спокойно наслаждаться вкусными блюдами, что были поданы к столу.
- За этот день удалось многое, госпожа, - начала моя новоиспеченная домоправительница. – Наемные работники трудились без устали. Особняк теперь очищен от пыли и грязи.
Она позволила легкой улыбке коснуться уголков своих строгих губ, когда добавила:
- Завтра вы сможете встретить весеннее утреннее солнце во всем его великолепии, в том числе без мутных разводов на оконных стеклах.
Марта подробно описала прогресс: мебель, двери, окна – всё, что можно было привести в порядок без глубокой реставрации, теперь выглядит опрятно. Посуда и кухонная утварь начищены до блеска и готовы к службе.
Но когда она перешла к тому, что ещё предстоит сделать, её взгляд стал сосредоточенным и серьёзным.
- Текстиль, гардеробные и библиотека требуют системного разбора, госпожа, - она излагала свои доводы с той смесью уверенности и осторожности, которую я уже начинала в ней ценить. – Портьеры и ковры придется заменить, они слишком потрепаны временем.
Затем она дала расклад по новым работникам, что успела нанять за сегодняшний день. Кухарка, служанка, горничная: для них уже приготовлены комнаты на первом этаже, и уже с завтрашнего утра они будут проживать в этом доме.
- Дайте им одни сутки привыкнуть к мысли о новом месте, - пояснила она, и я согласилась с её доводами.
После ужина мы пошли с небольшой инспекцией по особняку, воочию посмотреть перемены, произошедшие за день.
Надо отметить, что мой «новый дом» был историческим объектом, построенным в готическом стиле.
На первом этаже находились служебные помещения, кухня с уже начищенной утварью, комнаты для прислуги – простые, но опрятные, готовые принять новых работников.
Гостиная, где состоялась наша встреча, столовая, кабинет хозяина дома, который я уже использовала как свой собственный, и библиотека, соседствующая с ним, располагались в другом крыле особняка.
Второй этаж занимали личные апартаменты: хозяйские спальни, детская, гостевые комнаты, готовые к возможному, но пока не планируемому присутствию.
Третий, мансардный этаж…
- До настоящего времени он служил хранилищем для ненужных вещей, госпожа, - пояснила Марта. – Это потребует отдельного решения.
Я лишь взглянула на узкую лестницу, ведущую туда, живо представив под этим коротким описанием целые кучи старых, оставленных, ненужных предметов…
Что ж, может быть, в ближайшем будущем нам и подвернётся возможность заняться этим, но не сейчас.
Я кивнула, давая домоправительнице понять, что обязательно подумаю над этим, тем самым завершив импровизированную инвентаризацию особняка.
***
Ночь была на подходе…
Я осталась совершенно одна в этом старом, странном доме. Нет гвардейцев, что ещё вчера благодаря распоряжению полковника охраняли мои двери, нет слуг, которых хотя и наняли сегодня, но отпустили по домам для сборов…
Что ж, как я понимаю, придется «договариваться» с мистическим особняком, который, возможно, в знак благодарности за мои старания, решил начать делиться своими секретами.
Первое: мне придется обеспечить собственную безопасность. Для этого я с особой тщательностью обследовала все шкафы кабинета, в одном из которых, к своей радости, обнаружила подобие старинных пистолетов.
- Спасибо, дом! – поблагодарила я своё «приданое», понимая, что с этими раритетами смогу выстроить какую-никакую видимость «защиты».
Если вчера ночной гость так нахально и самоуверенно проник в кабинет покойного маркиза, тогда что ему мешает ещё раз нанести свой поздний визит?
Угроза была прямой, и необходимость принять все меры безопасности была очевидной…
Решив провести ночь подле странной картины, я устроила себе местечко для наблюдения в спальне покойного маркиза, полагая, что то - ценное, разыскиваемое вором, и есть карта, скрытая от посторонних глаз особым хитроумным способом.
Переодевшись в темные одежды, я устроилась на полу напротив входа в комнату, за монументальной кроватью, логически полагая, что я смогу увидеть ночного визитера, если он вздумает, как вчера, проникнуть через окно, но и в то же время, если воспользуется дверью.
На шее свисток – скорее как отвлекающий маневр, поскольку просто некому на него реагировать, по правую руку пистолеты…
В тревожном ожидании я вновь проваливалась в свои воспоминания, как к какому-то итоговому анализу своей жизни…
***
- Только дань уважения к Ольге Петровне Богородской, которая самолично попросила меня об услуге стать твоим адвокатом, Катюха, не позволила мне бросить тебя на произвол судьбы, - Яков Левин, как всегда, был прямолинеен в своих признаниях…
Я часто ловила себя на том, что пытаюсь вспомнить его лицо до того, когда произошел тот самый переломный момент, когда он из успешных адвокатов по гражданским делам перешел в когорту легенд уголовных защитников.
Мне было неведомо, что именно руководило моим мужем в те далёкие времена. Мечта о богатстве и славе? Не думаю…
Он верил в презумпцию невиновности как в святой догмат.
- Каждый человек заслуживает лучшего адвоката, которого способен найти, - пояснял он, поправляя очки. – Даже если он виноват. Особенно если он виноват! Потому что система должна быть безупречной, а не удобной.
И он стал этим лучшим адвокатом. Его аргументы были всегда отточены. Он видел слабые места в обвинении за километр. Сначала к нему шли отчаявшиеся обыватели, мелкие жулики, неудачливые бизнесмены. Затем – те, у кого были серьёзные проблемы. А потом пришли ОНИ…
Успех – штука коварная…
Сначала это были просто «сложные дела». Дела, где обвиняемые носили не фамилии, а прозвища, и говорили мало, а платили много.
Я видела его посетителей. Они не шумели и не угрожали – эти люди в дорогих костюмах. Они просто располагались в его кабинете и смотрели на Левина с характерным уважением.
Он не был «их» адвокатом, он стал их стратегом. Его мозг, «работающий» в рамках закона, начал просчитывать шаги не по ходу одного дела, а целой системы, со своими логическими и юридическими взаимосвязями.
Яков мог предсказать действия прокуратуры, знал, какого судью лучше просить об отсрочке, какое незначительное нарушение процедуры можно превратить в брешь в стене обвинения. Он вытаскивал людей из-под самых сложных статей. И с каждым таким «вытащенным» его имя обрастало не просто славой, а авторитетом.
Я хорошо помню тот вечер, когда он впервые упомянул своего «очередного» клиента. Вернулся поздно, не прикасался к ужину, налил себе коньяк – чего обычно не делал.
- Сегодня был Вася Денежный, - сказал он в пространство, глядя не на меня, а на тёмное окно.
- Вася Денежный? Звучит как персонаж из плохого романа, - попыталась пошутить я.
- Не смейся, - Левин отхлебнул коньяк и пояснил: - Это не просто уголовник – это частная институция со множеством личных юристов. И он просит моей консультации на постоянной основе…
Тогда я многое поняла. Мой муж был уже не просто успешный адвокат – он стал значимой фигурой в своей сфере. Не просто полезным инструментом, а своего рода основанием. Частью той параллельной правовой системы, где вместо законов – понятия, а вместо судей – воры в законы.
Левин до конца был уверен, что не продал душу за деньги. Он просто делал свою работу блестяще. Даже слишком хорошо. Он защищал. Но кого и от кого? От закона? Но во имя чего?
Он так и не увидел этой грани. Для него мир превратился в шахматную доску, где он был гроссмейстером, защищающим свою сторону. Да, сторону с дурной репутацией, но правила игры – уголовный кодекс, процессуальные нормы - для него оставались священными…
Глава 12.
Тишина дома давила на меня тяжким грузом. Я растворилась в ней, сливаясь с темным пологом кровати. Каждая секунда растягивалась в минуты, даже собственное дыхание казалось непозволительно громким.