Елена Антонова – НЕпокорная степь (страница 9)

Боги- драконы, которым поклонялись эйджийцы были могущественными и злобными существами. Это они решали судьбу всех жителей Сапгира, жестоко наказывая или пожирая тех, кто не признавал их власть. Огромные уродливые ящеры с крыльями, чешуйчатой шкурой, непробиваемой копьями и стрелами, витыми рогами и пастью, усыпленной острыми, как иглы зубами, обладали магией и могли даровать ее по своему желанию тем, в ком чувствовали силу или родство. Они предпочитали не вмешиваться в жизнь альгуров (людей, сотворенных ими), населяющих этот мир степей и заботились только о своем чреве, чтобы то никогда не испытывало голода. Сытые крыланы впадали в спячку на несколько веков и это время считалось самым спокойным для Сапгира, но стоило одному из них пробудится, он искал еды, и страшная участь ждала альгуров, если те им ее не предоставляли ее, ведь чешуйчатый выбирался на поверхность и пожирал за раз целые поселения.

По этой причине с беспощадными эйджийцами долгое время считались, ведь только они нашли способ усмирять и задабривать своих богов, бесчинствуя под их покровительством и держа остальные народы Сапгира в страхе.

Но времена быстро менялись и, на смену невежества и грубой силы, спокойные времена спячки богов-драконов, привнесли развитие и комфорт, сменив безжалостных правителей земель на мягкотелых. Под управлением таких ханов многие из старого поколения забыли о страшных событий, что произошли в древности, из-за которых народы были на грани вымирания а, некогда изобильный и густонаселенный мир стал вырождаться. В те времена женщины, не желавшие для своих детей участи быть съеденными, попросту перестали рожать, что и привело к еще большей проблеме. И, хоть боги-драконы прибывали в спячке последние двести лет, момент их пробуждения неизбежно приближался и страшил тех обитателей этого мира, кто еще помнил прошлое, глубоко погребенное под толщей песка и глины степей.

***

Орда эйджийцев прискакала в свой лагерь, раскинувшийся на бескрайних просторах степного моря.

Становище умещало в себя несколько десятков ничем непримечательных переносных домиков, похожих на пастушьи укрытия или яранги: на скрепленных между собой палках, разветвленных к земле, висели шкуры животных и тряпки, служащие и стенами, и крышей жилища. В целом такие самодельные палатки еще больше дополняли цельную картину ущербности и убогости этого мира, но это было лишь на первый взгляд. На самом же деле воинственные дикари были куда развитей, чем те, кого они грабили и похищали. Поскольку эйджийцы являлись кочевниками и им приходилось кормить награбленный скот, то они часто сменяли места выпаса, в перерывах между набегами на жителей других миров. У воинственного народца был даже свой город Эйджистан, чьи высокохудожественные дворцы с очень сложным орнаментом и двухъярусные дома были выдолблены в цельной скале, а правил им богатейший из правителей Сапгира – хан Залибек, пока основная часть войска жила на просторах степей, преумножая его казну и заботясь о скоте.

Войны на раскрашенных под лошадиные скелеты конях, спешились и, переговариваясь на странном и очень непонятном корявом языке, который, из-за гортанных звуков для похищенных иномирок звучал, как грубый и животный.

Почувствовав, что давление на затылок ослабло, Кристина подняла голову, пытаясь отыскать серую макушку сестры в толпе. Она огляделась по сторонам и окинула взглядом разбойничий лагерь. Из-за высоких мужчин их лошадей и пик яранг, ее похищенных односельчанок практически не было видно, лишь белые и красные подолы, выглядывающие из-под лошадей и девичий плачь служили знамением их присутствия. Старшая девица из рода Вятко и сама была готова разрыдаться, ведь у нее было на это больше прав, чем у остальных, т.к. ее не только лишили родного дома, родителей, разрушили всю ее стабильность, но и пустили по ветру надежды на будущее, перечеркнув самый счастливый день в ее жизни. По крайней мере, этот день должен был стать таковым, но из-за этих проклятущих головорезов, внезапно вторгшихся в самый разгар праздника, ее свадьба превратилась в сплошной кошмар, запятнанный кровью ее жениха, родных и близких.

Как бы не отчаивалась Кристина, все же злость и ненависть к этим негодяям взяла верх над остальными эмоциями, и девушка не могла дать себе слабину, ведь она была истинной риднянкой из рода Вятко и обладала сильным духом, который служил ей опорой и не давал унывать ни при каких обстоятельствах. Единственное за что переживала несостоявшаяся супружница, это ее младшая сестра, ведь Оксана часто страдала меланхолией и впадала в уныние даже при незначительных неудачах.

Внушительных размеров воин с запеленованным черной тканью лицом и в странном железном головном уборе, стащил девицу с коня. Как только Кристина почувствовала твердую почву под ногами, она решилась на дерзкий поступок, ведь ноги в отличии от рук не были связанны.

Выпустивший ее из рук похититель не успел и глазом моргнуть, как медовая макушка трофея нырнула под пузо коня и проскочив через ноги животного дала деру, подобно переполошенной курице. Эйджиец заклокотал на своем «тарабарском» языке, но улизнувшая добыча возвращаться не собиралась. Несколько подельников, услышавшие кличь своего собрата обратили все свои глаза на беглянку, но остальное войско занималось своими делами: разгружали обозы и уносили награбленное добро, не обращая внимание на все остальное, что происходило в лагере.

Ловко обхитрив одного супостата, девушка, словно бы играя в догонялки, ускользнула от другого бандита, толкнув бедром стоящего к ней спиной и тот повалился на ее преследователя. Еще один мужчина, заметивший удирающую девчонку, успел ее ухватить за канат ее длинных волос, заплетенных в косу, но тут же пожалел об этом, так как озверевшая риднянка, никогда не дававшая себя в обиду, в этот раз тоже не стала нарушать своих принципов. Кристина извернулась и своими зубами вцепилась в кулак, удерживающий ее косу. В свой укус девица вложила всю свою злобу на убийц, что прокусила кожу даже сквозь тканевой перевязи, из-за чего мужчина взвыл волком и проклиная ее непонятной речью, выпустил из хватки.

– Оксана! – Крикнула Кристина, чувствуя, что ее забег от толпы лиходеев неизвестной народности скоро закончится, т.к. кольцо воинов, окруживших ее сужалось, грозясь раздавить ее.

– Я здесь, Христя! – Прозвучал оживленный, но очень осипший из-за слез голос сестрицы, где-то вблизи.

Мысленно старшая сестра помолилась Отцу-Красну-Солнышко и Матери-Землице о том, что Оксана жива, но ее мелькнувшая радость была не долгой, т.к. воинственно настроенный мужлан небольшого роста, расставив свои руки, шел прямо на нее по узкой улочке между палаток.

Беглянка покрутилась по сторонам. Она быстро смекнула, что путей для отступления у нее нет и, пока страшный, словно волколак, бандит, скрипя зубами и рыча, пытался вызвать у нее ужас своими гримасами, Христя подбежала к нему и врезала со всей дури ему в ногу каблуком своих красных сапожек. Раненный мужик упал наземь и с ревом схватился за ногу, а девушка юркнула под рядом стоящую лошадь и продолжила свой путь к сестренке, праздничный бело-красный сарафан которой, мелькал в десяти шагах от нее в толпе разбойников и их добычи.

– Оксана, я иду к тебе. Потерпи, родненькая! – Выкрикнула сестра и забежав за бочку с соленными огурцами, что была на пути и опасно пошатывалась из-за неустойчивого положения, опрокинула ее усилием своей ноги и так же сапогом направила на своих преследователей, число которых уже выросло до четырех.

На совесть сбитая деревенская бочка под действием плещущегося в ней рассоле и силой тяжести квашенных солений, стала быстро набирать скорость, а небольшой земельный уклон подгонял ее строго по направлению преследователей. Неуклюжие мужланы, не успев вовремя отскочить от стремительно летящей на них массы, словно скинутые дрова, один за другим повалились наземь, перепачканные едким соленным рассолом, щипавшим их лицо и глаза. Этим разбойникам преследование больше не казалось невинной игрой, как это было вначале, больше из них никто не посмеивался над девчонкой, т.к. их добыча оказалась сама с зубками, а им пришлась не по зубам.

Выигранного времени Кристине хватило для того, чтобы глазами отыскать точное местонахождение сестренки в толпе. Ускорившись и подбежав к осунувшейся и зареванной Оксане, девица выставила свои связанные руки вперед, чтобы утешить ее и успокоить своим присутствием, в котором она нуждалась, но, когда оставался всего лишь шаг до воссоединения сестер, что-то неожиданно схватило Кристину за талию и подвесило в воздухе.

Крепкого телосложения воин из вражеской орды, одной рукой подхватил ее с легкостью, словно та была перышком и разместил у себя подмышкой. О, у него были такие широкие плечи, что он мог подмышкой унести целого вепря, а, что касается Кристины, что была меньше бараньего веса, то это ему удалось без лишних усилий, что девушка и отметила, оказавшись в воздухе, скованной в кольце его тучной крепкой руки.

– Отпусти, собака! – Гневно приказывала девушка и трепыхалась в воздухе, подобно свежей рыбешке на сковородке, размахивая своими конечностями и пытаясь освободиться из плена.