Елена Антонова – НЕпокорная степь (страница 8)

– А где мамка и батька? – Спросила Оксана, когда сестра выпустила ее из своих удушающий объятий.

Взгляд Христи помрачнел, и девушка отводя лицо, на котором застыло траурное выражение, не дающее ни единой надежды, тяжело выдохнула.

Младшая из рода Вятко зарыдала в голос, отказываясь верить во все происходящее, но старшая сестрица тут же накрыла ее губы ладонью, не позволяя ей и пискнуть. Своими еще более яркими из-за красноты апатитовыми глазами, Кристина впилась своим требовательным тяжелым взглядом в блеклые глаза страдающей.

– Всех убили! Но мы с тобой еще живы и нам нужно спасаться! Поняла? Ты поняла меня? – Более грозно и требовательно она сказала последнюю фразу и встряхнув младшую сестру за плечи, добавила. – Ни звука! Тебе ясно?

Кристина выпустила всхлипывающую сестрицу из своей твердой по-мужски хватки и потянула за собой ничего не соображающую Оксанку к погребу, где они бы могли спрятаться.

В тот самый момент, как две девушки, благополучно пересекли двор и подбирались к соседскому сараю с маленькой пристройкой, за которой была скрытая от посторонних глаз дверь ляды, всадник на костяном коне перемахнув через деревянный прохудившийся низенький забор, преградил девицам путь и крикнул что-то на незнакомом языке. На зов первого всадника, позади сестер показался второй разбойник верхом, и оба они, одновременно направили своих коней в их сторону. Ринувшиеся к добыче четвероногие скакуны в мгновение оказались рядом, а сильные руки варваров схватили девушек за талии и потянули вверх, молниеносно оторвав их от земли, словно срывая непотребный сорняк. Сцепленные руки сестер не смогли выдержать натуги и расцепились. Обоих девиц, не осознающих, что только что произошло, одновременно закинули поперек на спины лошадей и две единокровные сестры, выкрикивающие имена: одна другой, стали быстро отдаляться, теряя друг друга из виду.

Когда деревня Тютева была разграблена под чистую: скот, провиант и зерновые запасы вывезены из закрамов, а люди, кроме молодых девушек были убиты, Всадники Смерти сожгли деревню и покинули ее так же стремительно, как и появились.

Кристина, висящая вниз головой на крупу у лошади и видящая перед собой, кроме конской шерсти, только быстро перебирающие копыта, траву и пыль, вылетающую из-под них, попыталась поднять голову и осмотреться, в надежде найти Оксану, но в бесчисленной толпе, хаотично скачущей вражеской кавалерии и, переваленных через шагрень девичьих фигур в грязных одеждах, найти сестру было невозможным, а вместо этого она увидела, как, некогда пышущая жизнью родная деревня, утопающая в зелени лесов и нежащаяся на луговых просторах в желтых лучах солнца, превратилась в пылающий остров, одиноко раскинувшийся среди океана зелени и утопающего в густом дыму. Сквозь едкий дым, запахом которого наполнился воздух и, сквозь который было не почуять знакомые и любимый сердцу благоухание полевых цветов и спелых яблок, наливавшихся соком, Кристина, сквозь клубы пепла и пелену пыли, увидела торчащие обугленные головешки, совсем недавно бывшие белокаменными хатами селян.

Сердце девушки объял вовсе не страх, это была злость и желание отомстить варварам, что так бесцеремонно разрушили все, что она знала и любила с детства. Они разрушили и пустили по ветру то священное место, где она родилась, совершили святотатство, разграбив и уничтожив капища и сожгли чуры, с высеченным ликом Отца – Красно Солнышка и Земли – Матушки. Эти разбойники вместе с сокрушением деревеньки вырвали и ее сердце, которое принадлежало единственному, что у нее было – родной земле. Эти супостаты поглумились над ее жизнью, растерзав все то хорошее, что наполняло ее сердце счастьем и радостью: ее прошлого, семьи, дома и обыденного уклада, и украли ее будущее: мужа и ту счастливую семью, которую она намеривалась создать с купеческим сыном. Осознание потери, сравнимой разве только с безграничной Вселенной, заставило ее сердце щемить. Мысленно Кристина Вятко поклялась, что заставит каждого из этих душегубцев страдать также и лишить их всего, что у них есть, заставить врагов страдать также сильно, что будет соразмерно ее горю.

Эти мысли придали девице сил и она задергалась на спине у коня, пытаясь напасть на своего похитителя и удушить хотя бы одного из этих проклятых убивцев.

Всадник, похитивший и везущий ее, заметил, что его трофей подает признаки попытки к бегству. Он быстро и ловко одной рукой схватил девицу за узкие запястья и перевязал их куском кушака, зафиксировав добычу, пока другой рукой управлял своим конем. Кристина не хотела сдаваться и уже не только из любопытства, а по причине неудобного расположения, она как змея задрала голову и посмотрела вперед, куда от родных изумрудных лугов и зеленых лесов уносил ее этот изверг и увидела, как с треском и резкими холодными порывами ветра, высекая искры и источая едкий и режущий глаза запах серы, на пустом поле, в пространстве, прямо в воздухе, образовывается дыра, которая по мере приближения конницы становилась все больше и больше. Словно, расползающаяся клякса на живописном полотне, зияющая яма заполняла своей живой чернотой всю материю этого изобильного цветущего мира, превращая его в кажущуюся иллюзию, ведь в голове у Кристины, узревшей это, не укладывалось, что ее реальный мир может быть таким изменчивым, пластичным.

«Наверно, я сошла с ума и это все мне привиделось из-за всех тех ужасов, что случились со мной», – думала про себя девица, не веря своим глазам, но сколько бы она их не сжимала, необычное видение не исчезало, а наоборот, приковывала ее любопытное внимание.

В этой пространственной бреши было что-то серое и по мере приближения, Кристина смогла различить, что эта разрастающаяся лазейка ей вовсе не померещилась, а она реальна, ведь лошади с всадниками, одна за другой стали вбегать в это темное жерло, от куда веяло запахом сухого сена и горькой полыни. Вскоре и ее похититель приблизился к этой самой прорехе, и девушка даже зажмурилась, когда лошадь вбегала в разорванное пространство.

Кристина открыла глаза уже на другой стороне лаза и увидела бескрайнюю серо-бурую траву, простиравшуюся по куда хватало взора и свинцовое небо, темнеющее над горизонтом. Девушка была крайне удивлена, как за какое-то мгновение зеленый пейзаж с неровным ландшафтом и цветочным благоуханием, сменился на блеклую равнину с сухостоем. От потрясения и непонимания она не смогла удержать своих эмоций и выпалила в сердцах:

– Уф, черти проклятые! Бесовские порожденья, да пропадите вы про… – Не успела она закончить свое проклятие, как тычок в голову, прижавший ее тяжелой ладонью к лошадиной шкуре, заставил ее умолкнуть, но на последок, перед тем, как девичий взор уткнулся в круп, она успела разглядеть очертание поселения, заволоченное пылью, как ей показалось на тот момент.

3

Орда, вскоре после перехода между пространств одного мира, очутилась в родных бескрайних просторах степей мира Сапгир, что сосуществовал параллельно с другими мирами, сотворенными Вечной Животворной Силой.

Эта пространственная Вселенная отличалась от других изобилующих природой миров. Вечные, неутихающие ветра и унылое затянутое небо Сапгира, через которое веками не проходил ни один солнечный луч, ассоциировались с унынием и безнадегой, а пустынные, серые да блеклые из-за сухостоя равнины, были недоброжелательны к его жителям и бесплодны. Единственным, чем были богаты земли этого мира – это полынь и ковыль, что волнами расходились от каждого дуновения ветра и маскировали землю травянистой толщей так, словно, если бы она была покрыта морской водой. В непригодных для жизни степях со всякими пресмыкающимися тварями, которые, в большей степени оказывались ядовитыми и опасными, бок о бок с людьми, приспособившимся к суровым условиям Сапгира, обитали и животные травоядные и хищные, но они были так редки и пугливы, что встретить их на этих просторах было практически невозможно, что делало охоту на них безнадежной.

Труднодоступность еды и ресурсов заставила людей, населявших степной мир искать другой путь к изобилию, дабы обеспечить себе и новым поколениям выживание в этих сложных условиях. Этим путем была магия, которой наделила людей Сапгира Сила ископаемых ящеров. Благодаря этому дару степные народы смогли находить и добывать пропитание и необходимое сырье, освоили множество ремесел, подчинили себе огонь и воду, научились извлекать из-под земли скалы и строить в них города, а некоторые даже предсказывать будущее.

Эйджийцы, что обитали в самой засушливой части Сапгира, в отличии от других мирных народов, населявших этот мир, использовали магию не для созидательных целей, а для корыстных. С помощью своих способностей они научились творить проходы в пространстве, которые использовали для разбоя и грабежа, проникая в другие изобильные миры, нападая на общины и забирая все, что им нужно: скот, продукты, семена, оружие, одежду, руду и дочерей белых людей. Это был неправильный путь, но самый быстрый, а отличаясь от своих собратьев-альтруистов алчностью и нетерпением, эйджийцы, неспособные созидать, сделали выбор в пользу силы и следовали лишь этой доктрине. Но не только из-за желания поживиться они проникали в соседние миры. Самой основой освоения новых земель для них стал поиск еды для своих богов. Тела убитых врагов или жителей завоеванных земель они скармливали драконам, что жили в подземных катакомбах и пещерах, оставляя для себя только женщин-рабынь.