Елена Антонова – НЕпокорная степь (страница 10)

Злодей встряхнул беглянку и по-своему сказал искалеченным ею товарищам что-то с особой интонацией, которая и без знания языка давала понять, что он очень недоволен. Речи риднянка не поняла, но от его низкого с хрипотой голоса у девушки побежали мурашки, словно бы заговорила затертая наждачка, если бы у нее, конечно, появился голос.

Прихрамывающие и стонущие войны пали ниц перед пленителем Кристины и видимо просили прощения. Крепкий мужчина махнул свободной рукой, прогоняя провинившихся со своих глаз и все четверо, словно побитые псы, скрылись за суетившимися товарищами и шатрами.

Кристина не оставляла попыток выбраться из цепких пут, но сделать это со связанными руками было ох как не просто, но стоило ей ругнуться на своего пленителя в своей неделикатной манере, обозвав его «скудоумным сучьим сыном», как она снова оказалась на ногах. В отместку за причиненное ей унижение, риднянка наступила каблуком на ногу своему обидчику. Мужчина ойкнул и обозленный за доставленную ему боль, схватил девушку за связанные запястья и дернул ее с силой, потянув к себе. Кристина подалась вперед и с силой врезалась в широкую твердую грудь истязателя. Ей хотелось как можно гаже обругать его, используя самые грязные бранные слова, что она когда-либо слышала, подслушивая разговоры батьки с его товарищами на застольях, но, как только она набрала в грудь побольше воздуха и подняла свои нефритовые глаза вверх, то они встретились с его решительным взглядом, говорившим, что с ним лучше не шутить. Тяжелый и настойчивый взор узких волчьих глаз заставил девчонку неуклюже выдохнуть воздух, а веревки, больно врезавшиеся в ее нежную кожу. Боль отвлекла ее от свечения, исходивших от необычных очей, которых девица когда-либо видела в своей жизни. Она почувствовала сильный мужской запах, исходящий от него, где смешались мускусный аромат его пота с букетом кожи, железа, конины и дорожной пыли, пропитанной запахом степей и дыма. Этот, незнакомый ей душок заставил ее коленки слегка подкоситься, а саму девушку опьянеть, из-за чего ее румяные щеки налились цветом еще больше, став похожими на наливные краснобокие яблочки. Свое внезапное возбуждение риднянка объяснила близостью, ведь ей еще не доводилось в своей жизни стоять рядом ни с одним мужчиной, чтобы чувствовать касание его кожи и крепкий дурманящий аромат, который может источать только настоящий сильный воин.

Робеющая девица, заглядывающая в хищные глаза неприятеля, сверлившие ее, не сразу смогла оторвать своих глаз от их магнитного излучения. Кристине даже показалось, что они даже слегка светятся в тени. Она впервые видела такой необычный золотой цвет, что задержала на них свой взгляд дольше обычного, мысленно сравнивая их с волчьими и утопая в их янтарном омуте. В свою очередь, чужеземец без стеснения приблизил скрытое за черной драпировкой лицо так, что ткань, натянутая на его губы касалась кожи Кристины.

– Урк чен рак, докуч! Кергим узра! – Меж зубов прошипел он явно не с добрым пожеланием.

Его слова прозвучали с угрозой, но что для Кристины угрозы огромного верзилы, коль ее сестра стояла в двух шагах от нее и нуждалась в ее поддержке, а значит для тушевания не было времени. К тому же, девушка давно определила, что похищенные юные крестьянки имеют для разбойников какую-то особую ценность, раз не убили их вместе с остальными односельчанами. Сделанные ею выводы придали ей уверенности в относительной безопасности, и, подойдя к этому вопросу с хитростью и самоуверенностью, присущими ей, девушка почувствовала власть, а гнев придал ей сил. Она смогла одним махом отсечь взаимное притяжение их взглядов и направить свой гнев в нужное русло:

– Я не понимаю ни слова! Что ты от меня хочешь, упырь? Я пытаюсь лишь защитить свою сестру! – Выпалила Христя в лицо своему врагу, указывая на сестру и лишь после до нее дошло, что из-за шока она немного переборщила, но так или иначе, но ее слова подействовали на верзилу.

Воинственный мужчина, явно не ожидавший отпора от мелкой пигалицы, на мгновение растерялся, но спустя несколько секунд его миндалевидные глаза выдали ухмылку, скрытую под балаклавой. Своими огромными пальцами, кожа на которых была груба и шершава, он схватил бунтарку за лицо и, крутнул его в разные стороны, пристально разглядывая каждую веснушку на нем. Чувствительная к прикосновениям Кристина нахмурилась из-за неприятных ощущений. Амбал приблизился к ее шее своим носом и вдохнул ее запах. От ее кожи веял приятный аромат полевых цветов, что с эфирными маслами глубоко впитался в нее при свадебных приготовлениях и не успел еще выветриться, а также запах пыли с легкими нотками копчения. Кристине не понравилось, что чужак, словно пес, обнюхивал ее, и она оттолкнула его, но крепкий мужчина, пропахший лошадью и сражением даже не сдвинулся с места. Разбойник, пленивший девчонку хмыкнул и улыбнулся лишь своими глазами.

Эйджиец ослабил свою хватку на ее запястьях и выпустил лицо девушки из своей крепкой лапищи. Кристина тут же стала тереть свои, все еще связанные запястья, пытаясь избавиться от неприятного зуда, заставляющего неметь ее кончики пальцев. Ее надзиратель обернулся и крикнул что-то своим низким хриплым голосом остальному войску, затем, он вынул из кармана кулон на веревочке и надел на шею сопротивляющейся девушке.

Как только желтый камень с непонятными символами коснулся Кристины, с девушкой стало происходить, что-то невообразимое: ее голова закружилась от дезориентации, а в ушах зазвенело, похлеще, чем деревенский набат. Чувство опьянения быстро прошло и пришло осознание того, что в ней что-то изменилось, а что именно она не могла понять, пока кто-то из разбойников, стоящий позади не обратился к своему соплеменнику, уличая его в недобросовестности при разгрузке награбленной добычи.

Тут до Кристины дошло. Она стала понимать иностранную речь, на которой говорили похитители, при чем не отдельные, а все голоса и слова, что раздавались в лагере. Девушка озадаченно-удивленным взглядом своих апатитовых глаз водила по мужчинам и прислушивалась к их грязным обсуждениям недавнего набега и о роскошности добра, изобилующего в чужих землях.

Верзила, что повесил на нее магический кулон, обратился к риднянке, как только понял, что девушка разобралась с новой способностью к эйджийской речи:

– Если дорожишь своей жизнью, то больше ты не сбежишь. С беглыми рабами здесь не церемонятся. – Спокойным тоном, предупредил он, но от его тембра голоса у Кристины вновь пробежали волнующие мурашки.

Раздраженная необъяснимым чувством и пытаясь опровергнуть обидные заявления о побеге, девица открыла рот:

– Да не сбегала я, а просто искала сестру! – Сказала она и тут же прикрыла губы опутанными ладонями, удивляясь тому, что вот так вот запросто разговаривает с ненавистным ей убийцей, перечеркнувшим ей и другим риднянкам жизни.

Скрывающий свое лицо верзила тут же взглянул на бледную долговязую девушку, плачущую в стороне.

– Это твоя сестра? – Спросил он у собеседницы, отметив их разницу между собой – Что-то вы не похожи.

– Да. – Ответила она и осмелев настолько, чтобы обратиться с просьбой, спросила. – Могу я быть рядом с ней и утешить?

Верзила кивнул головой и, освободив ее от кулона и пут, отпустил к сестре. Кристина в этот же миг кинулась к испуганной Оксане и обняв ее, стала утешать и успокаивать, повторяя ей на ухо: «все хорошо. Я здесь, не бойся».

Верзила тоже ушел по своим делам, но прежде, чем уйти, он подозвал к себе похитителя Оксаны и приказал ему в оба глаза следить за этими двумя девчонками, уж больно подозрительной ему показался этот девичий тандем.

4

День быстро клонился к вечеру и густая тьма от неба, заволоченного плотными пунцово-аметистовыми облаками, своим густым покровом накрыла степи, чьи просторы раскинулись так далеко и им не было ни конца, ни края. Вечерний ветер похолодел и сменил свое направление, раскачивая пушистый ковыль и заставляя его извиваться серебряными волнами.

С приходом сумерек, как только награбленное было распределено, девушек стали сгонять в одну кучу.

Сестры Вятко в это время грелись отдельно от остальных пленниц у одного из костров, коих по лагерю было разведено множество. Почти что у каждой яранги, стоял небольшой очаг, дабы отпугивать хищников, готовить еду и согреваться в ночной прохладе.

В этом мрачном мире без солнечного света ночи наступали быстро, а с ними приходил и собачий холод, т.к. земля не успевала нагреваться, а теплый и сухой дневной воздух быстро охлаждался. Все здесь было чуждым и пугающим и даже закаты отличались от сумерек в Усладе Необъятной: на чернеющем краю неба не было ни звездочки, да и воздух был лишен заботливого тепла, исходившего от прогретой солнцем земли и травы, а ветер был вовсе не ласков.

“Интересно, какое сейчас время года в этом месте? Да и что это за место такое-то” – занимала себя Христя рассуждениями, не сумев ответить, опираясь на внешние признаки окружающего ее пространства.

Занимала свою голову всякими глупостями она целенаправленно, ведь, если ей приведется уподобится своим односельчанкам, и будет думать о ужасах, произошедших с ней, то совсем впадет в отчаяние, а ей нельзя было этого делать, ведь кто тогда ее спасет?