Елена Антонова – НЕпокорная степь (страница 12)

Уличенный верзила смешался. Он кивнул, соглашаясь с обоснованностью обвинений в свой адрес, ведь тут уже не поспоришь, девчонка имела полное право на гнев, но она была не в том положении, чтобы противоборствовать, о чем тумэнбаши решил ей напомнить, возмущенный тем фактом, что, как какая-то пигалица посмела выступить против НЕГО!

– Да, но у тебя есть сестра. Ты же дорожишь ею? – Спросил он своим спокойным низким голосом с угрозой в интонации и медленно стал обходить оппонентку, разглядывая ее полностью с головы до пят.

Кристина глотнула слюну от внезапно нахлынувшего на нее волнения, но отступать было поздно, особенно, когда она уже и так дел наворотила и вступила в словесную дуэль с главнокомандующим Всадников Смерти.

Проглатывая ком, девушка заговорила:

– Вот именно! У меня осталась только она в целом мире, и я обещала сестрице, что ни за что не брошу ее. – Строго закончила она, набрав побольше воздуха в легкие и выпалив это на одном дыхании, не особо задумываясь над словами, словно бы они как песня, лились сами изнутри.

Грозный варвар, чья фигура излучала опасность, задумался, а его движения замедлились.

– А что если ты не сдержишь обещание, девчонка? Что тогда будешь делать? – Озадачил верзила негодующую, с легкой ухмылкой в своих узких глазах.

На мгновение Кристина стушевалась и со страхом посмотрела на свою запуганную и плачущую сестру.

Как же ей хотелось провалиться сквозь землю сейчас, чтобы не испытывать смешенных чувств, что волной накрыли ее: страх, ненависть, жалость к сестре и другим риднянками, чувство несправедливости и желание придушить всех этих мерзавцев до единого – все эти чувства боролись в ней за первенство, но что в ней действительно было сильно и не рушимо, на что она всегда опиралась, все же победило в этом состязании, взяв верх над остальными эмоциями. Это была ее воля, что была стержнем, на котором держалась личность Кристины и весь ее буйный темперамент. Она, отметав все дурные мысли, пытавшиеся влезть в ее голову, запутать и ослабить, сжала посильнее кулаки и выдала:

– Что вы хотите, взамен на то, чтобы нас с сестрой не разлучали? – Дрогнувшим голосом спросила непокорная невольница.

Мужчина снова ухмыльнулся и своим змеиным скользким тембром, что струился по девичьей коже, заставляя ее покрываться мурашками, а затем проникал в саму душу, щекоча ее нервы, заявил:

– Вопрос в том, что ты готова отдать взамен?

Ответчица не растерялась и быстро сорвала с себя коралловые бусы, презентованные ей соседкой, подумав о том, что: ну, во-первых, они ни ее, а во-вторых навряд ли они пригодятся убитой хозяйке, и протянула их широкоплечему верзиле с волчьими испытующими глазами.

Варвар принял украшение со смехом, затем наклонился к ее уху и сказал:

– Ты моя пленница и все, что есть на тебе, включая и тебя саму и воздуха, которым ты дышишь, принадлежит мне…

Его низкий с хрипотцой голос звучал не как угроза, а скорее, как насмешка, но риднянке все равно стало не по -себе и она уже была на гране того, чтобы сдаться.

Кристина сглотнула. Ее кожа сделалась гусиной от мороза, что исходили от слов громилы, пока он продолжал ей пояснять, что к чему.

– Всех, кого я отобрал ждет хорошая жизнь в Эйджестане. Они станут наложницами хана Залибека. Их ждет сытая и богатая жизнь, полная удовольствия, сокровищ и изобилия. Твоя сестра не так красива, как остальные и ее ждет жизнь рабыни, чьи дни будут проходить в изнуряющем труде, и если ты готова разделить с ней судьбу, то я не разлучу вас.

Кристина совсем не понимала, о чем он ей толкует, хотя некоторые слова были знакомы, а вот в том мире, где она жила рабства не существовало совсем и слово «рабыня» для девушки никакого значения не несли. Само осознание того, что ей с сестрой позволят быть вместе, перевесило все предположения, и девушка согласно кивнула головой, а уж от любой работы она всегда ловко отлынивала. Тумэнбаши был серьезно удивлен решением девушки и в нем даже проснулось желание отговорить ее. По его представлению кожа девчонки была слишком уж светла, чиста и нежна, что явно у себя на родине она была белоручкой, и ее изнеженные ладошки не знали мозолей. По его опытному мнению, по внешним своим признаком, ей больше бы подошло ублажения мужчин, проводя дни на мягких перинах ханских лож, чем грубая работа, но он предоставил выбор ей, единственной из всех похищенных, и она сделала его, а тумэнбаши посчитал это великой привилегией, которую он когда либо оказывал женщине, не говоря уже о рабыни.

– Ты согласна работать от зари до заката? – Спросил амбал.

Кристина задумалась, а после пожала плечами. На самом же деле, из-за того, что она росла избалованной родителями и те не сильно ее нагружали, девушка выросла ленивой и совсем не понимала, что значит по-настоящему работать, ведь бралась только помогать и то спустя рукава, чтобы больше не просили ее о помощи, но ради того, чтобы остаться с сестрой, она была готова пойти на такие жертвы, мало представляя, что ей придется делать, ведь она ей пообещала…

– Да, я согласна, – неуверенно произнесла она, уповая на то, что ей удастся скорехонько сбежать с сестрой и им не придется гнуть спины на этих убийц.

Ее ответ поразил варвара не на шутку, ведь за всю свою жизнь он не встречал ни одной женщины, тем более такой миленькой, готовой выбрать низкое положение вместо роскоши и богатства. Тогда он усложнил задачу.

– И ты согласна ублажать всех воинов орды по ночам?

«Ублажать?» А это что еще за слово такое? – Мысленно задумалась девица, представляя, что по ночам ей придется блажить, т.е. дурить. – «Ну, наверное, разбойники любят слушать выдуманные истории. С этим как раз я отлично справлюсь, я столько историй знаю от деда Елисея, что за всю жизнь не рассказать».

– Ну допустим, я согласна. Так что вы позволите остаться рядом с сестрой?

Этот ее ответ поверг командира кочевников в настоящий шок, и тот даже подавившись слюной, закашлялся. Мужчина понимал, что ни одна бы девушка не пошла на такое, даже ради самого близкого ей человека, но задумавшись, он понял, что девчонка либо глупа, как пробка, либо так наивна и неопытна, что просто не понимает, что он имел в виду. Скорее всего, она пытается выкрутиться, дабы исполнить данное сестре обещание. Что ж, круглолицая и бесстрашная риднянка показалась ему забавной и чудной, ведь, чтобы сделать такой вызов тумэнбаши эджийской орды нужно быть слишком смелым, либо безумным и, как ему показалось, в ее случае это второй вариант, но вот девчонка не выглядела бестолковой. Командиру захотелось разгадать, заинтересовавшую его девицу, ведь кроме красоты в ней было еще что-то, что выделяло ее из общей толпы женщин, что ему довелось встретить в своей жизни.

Верзила повернулся к своему подчиненному и приказал:

– Всех, кого я отобрал, отправь к хану, а эту девчонку, вместе с ее сестрой – в мой шатер.

Кристина обернулась к сестре и протянула ей руку, подзывая к себе. Оксана схватилась за ладонь сестры, как маленький ребенок за руку матери.

После разделения девушек на три части: красавиц, приготовленных для гарема и рабынь посадили в разные обозы и вместе с награбленным добром, по темну, увезли в Эйджистан к хану Залибеку. Третью часть риднянок, что менее приглянулись бы высшему сословию, оставили в лагере для работы и своих мужских потребностей.

Позже, воины, в виду удачного завершения грабежа, устроили себе пир, на котором в качестве главных гостей присутствовали второсортные пленницы. Разбойники угощали своих новых рабынь жаренным мясом и зерновыми лепешками, а сами напивались забродившим молоком и травили байки у костра. По исходу празднования, каждый из мародеров, по традиции, от старшего к младшему, выбрали себе по девушке в качестве личной рабыни и увели их в свои яранги.

Христю и Оксану по приказу своего господина иноземный воин привел к самому большому шатру и впихнул их внутрь. Девушки растерянно вошли в шатер и стали разглядывать заморский дом без любопытства, но с тоской, ведь все здесь было незнакомым и странным, не таким как в родной хате с окнами, через которые лился солнечный или голубой лунный свет, с теплой печкой, столом, за которым собиралась вся дружная семья, лавками, приятным запахом родного дома и свежего хлеба. Хоть шатер и был больше, чем родительская изба, все же отсутствие света и раскаленные камни, потрескивающие в центральном очаге и обогревавшие все пространство самодельного жилища, нагоняли уныние, а неприветливый запах чужого добра сжимал девичьи сердца, заставляя их обливаться кровью и болью за родные стены, что пали в бесчинном бою.

– Христя? Что же теперь будет? Не уж-то нам никогда не видать родных краев? – Спросила Оксана и кинувшись на плечо к сестре, зарыдала, зовя батьку и матушку.

Кристине самой было не сладко и жалостливо, но в сложившейся ситуации она испытывала чувства в разлад сестринских. Риднянка не понимала почему, но вместо отчаяния в ней поднимался такой воинственный дух, который не позволял ей проливать слезы и желал смерчем снести это гиблое место вместе с его жителями, чтобы даже упоминания о нем не осталось в ее памяти.

– Успокойся, Оксана. Слышишь меня! Будь сильной, забудь, что было раньше! Забудь и не печалься об этом, ведь только, когда мы укрепим и ужесточим свои сердца, мы отомстим этим пустынным изуверам за все, что они сделали с нашей деревней и сбежим! Мы обязательно выберемся из этого пекла! – Воинственно проговорила старшая сестра, крепко сжатыми зубами и, глядя в пространство невидящим взглядом, пригрозила кулаком врагам, что пировали за пределами мягких стен шатра.