Елена Антонова – НЕпокорная степь (страница 13)

Глаза Кристины, в которых отражался свет от очага, в этот момент сверкали бесовским блеском. В них было столько ярости, что младшая, заглянувшая в них, ужаснулась и поежилась, ведь только кикимора знала, что на сердце Христи и, что она задумала.

Вскоре в шатер вошел сам хозяин с большим глиняным блюдом, полным жареной баранины, печенных овощей и лепешек. Сестры, к этому моменту уже проголодались, они сидели в обнимку у стенки на тряпичных матрацах и шкурах. От запаха печенного мяса, овощей и хлеба у них потекли слюни.

Широкоплечий мужчина присел на корточки, поставил поднос у их ног и сказал:

– Поешьте.

Кристина наделенная волшебным кулоном и понимавшая иностранную речь тут же оживилась и как проворный зверек подтянула к себе поднос и схватив кусок парующей румяной бараньей ноги, жадно впилась в нее зубами. Так же кусок она предложила сестре, тыча костью с маханом ей в лицо. Верзила с усмешливыми глазами отошел в сторону и сел напротив них, скрестив ноги, наблюдая за невольницами, словно те были приблудившимися дворнягами, которых он хотел приручить, особенно пристальное его внимание занимала смелая риднянка с ямочками на щеках.

Младшая иноземка не торопилась притронуться к еде и вела себя перед главарем разбойников, как запуганный зверек, боясь даже пошевелиться в его присутствии и под его пристальным взглядом, который ей казался злющим и кровожадным.

“Сам не ест и так голодно смотрит на нас… не уж-то пытается откормить?” – Думала про себя Оксана, еще больше дрожа и страшась притронуться к еде.

– Чего смотришь, ешь давай! – Христя подтолкнула младшую локтем, но сестра не торопилась.

– Как тебе не страшно, Христюша? Как может тебе кусок в горло лезть? Разве можно принимать что-либо от этих извергов, убивших… – Пропищала Оксана скуксившись от нарастающего желания разреветься, ведь чувство голода, гордость и страх боролись в ней.

Кристина нахмурила свои темно-русые брови и всучив кусок мяса сестре в руку, строго приказала есть:

– Никого ты уже к жизни не вернешь, а вот сама от голода умереть легко можешь. Поэтому прекрати себя истязать. Твоей вины в том, что всех убили нет. На ешь, да побольше, чтобы силы иметь, если ты конечно хочешь вернуться обратно?

Младшая сестра, которая из-за опухших от слез глаз выглядела еще менее привлекательно, некоторое время колебалась, но потом, видя с каким аппетитом Христя уплетает ароматное мяско, чей запах распространился по всему шатру и заставил ее живот рычать медвежьим рыком и сводить болью, не смогла побороть желание, тоже накинулась на еду и не пожалела, ведь действительно все было весьма вкусное, ароматное от трав, хорошо сдобренное солью и таяло во рту.

Такого вкусного мяса девицы даже в своей деревне не вкушали, ведь соль в Риднах была не слишком распространена, а всю еду жители предпочитали есть слабо приправленную, чтобы не искажать натуральный вкус продуктов. Но в этих местах, кажется, все было наоборот и еда – это первое, что пришлось по вкусу иномирянкам.

Убедившись в том, что сестры не упадут от голодного обморока и уж точно не умрут голодной смертью, тумэнбаши занялся своими делами. Он снял с себя шлем и повязку, служившую прикрытием от пыли и ветра. Обнажив свое лицо, он заметил на себе сосредоточенный взгляд апатитовых глаз.

Кристина даже жевать перестала, когда заметила, как на самом деле выглядит иномирец. Его кожа была желта и смугла, а его волчьи миндалевидные глаза были узкими и не имели складки на верхнем веке, что разительно отличало его от жителей Услады Необъятной. Нос его тоже отличался и был не таким, как у обычного риднянина: ни острый и не картошкой, да даже не курносый, а какой-то более приплюснутый и широкий к низу, в виде капельки. Густые черные брови, усы и борода, скрывающая его пухлые темные губы и широкий подбородок, в целом придавали ему грозный вид и дополняли его могучую фигуру своей мужской красотой.

На мгновение, старшая из рода Вятко, никогда не встречавшая людей подобной внешности, даже подумала о том, что рассказы деда Елисея были правдивы и, что это не люди вовсе, а призрачные Всадники Смерти, но внимательнее приглядевшись, как «призрачный» воин ковыряет ногтем мизинца между зубов, избавляясь от застрявших в щелях мясных волокон, подумала:

«Ну нет… Какой же призрак будет это делать? По мне, так он обычный деревенский мужик, как мой тятька, только перекошенный какой-то. Но вот на счет людоедства все же спросить стоит».

Освободившись от кожаной брони с нашитыми на ней металлическими пластинами, верзила заметил, что интересующая его риднянка перестала жевать и сверлит его своим задумчиво-любопытным взглядом.

– Чего так смотришь? – Спросил он, растянув свои темные губы в игривой улыбке.

– Да вот думаю. Вы случайно людей не едите? – Поинтересовалась девица, беспокойно поглядывая на обглоданную кость в своей руке, подумывая про себя: “в друг что, так кость сойдет за орудие”, а после пренебрежительно взглянула на поднос.

Бравый командир Воинов Смерти так и покатился со смеха, выставляя на обзор все свои ровные зубы со слегка заостренными клыками, которые на контрасте его темной внешности, казались ослепительно белыми. Только его хохот в исполнении низкого и хрипловатого голоса звучал, как бесовский гогот, от которого Оксанка вжала голову в плечи.

Немного успокоившись, скалозуб все же ответил на вопрос риднянки.

– Будь спокойна… Сапгирцы не едят себе подобных. К тому же, ты сама видела, что на вертелах были бараны, куры и быки.

Девушку ответ удовлетворил, и она со спокойной душой продолжила трапезу, среди мужского смеха, музыки незнакомых ей струнных и ударных музыкальных инструментов, и необычных мотивов, вмести с мелодичными голосами, разливающихся по всему лагерю.

По окончании ужина сытые до отвала, и расслабленные сестры услышали приглушенные стоны, вопли и девичьи крики, разбавившие собой веселые звучания в лагере, и это их очень напугало.

– Что происходит? – Насторожилась Кристина, сверля своими пытливыми глазами верзилу, сидящего на против.

– Ничего особенного. Воины берут то, что принадлежит им по праву.

– И что это? Неужели девушек убивают? – Вскочила яркоглазая встревоженная риднянка, нервничая и пытаясь добиться правды. – Что с ними делают?

Оксана поджала колени к плоской груди и обхватив ноги, захныкала аки дитя. Ей было страшно и ее нельзя было в этом винить, ведь старшая сестрица сама была перепугана до смерти, только не желала показывать своего страха перед врагом, подумывая про себя, что он не дождется такой чести, потому как заслуживает только призрения.

– Девушки в порядке. Их жизни ценны для нас. Не переживай ты так, их никто не убьет. – Спокойным тоном отрапортовал варвар.

– Тогда почему они так неистово кричат и плачут? – Требовала собеседница полного ответа.

– Войны осеменяют своих рабынь, чтобы орда пополнилась новой кровью.

Кристина была деревенской девчонкой, чьи родители держали хозяйство в виде крупного и мелкого скота, и она прекрасно знала, что значит «осеменение». От одного только этого слова у девушки затряслись поджилки, и она была благодарна тому, что у Оксаны нет волшебной подвески, и она ни слова не понимает из варварской речи.

Кажется только сейчас риднянка осознала, где и для каких целей находится, и, присев, тоже прижалась к сестре. Трясущимся голосом она спросила:

– Так вот почему вы похищаете молодых женщин, а всех остальных убиваете?

Верзила, восседающий напротив, только развел руками:

– В нашем мире мало женщин, а дети от родственных связей появляются хилыми, больными или мертвыми, поэтому, чтобы выжить народам Сапгира, иногда приходится воровать женщин других народов или миров. – Ответил он так естественно, словно в этом открытии не было ничего необычного: так, разговоры об обыденном.

В глазах Кристины потемнело от гнетущей тревожности, что, подобно смерчу стала разрастаться в ней, но вместо того, чтобы поддаться всеобщей панике и залиться слезами, она гордо вскинула голову и воинственно задала очередной вопрос, стараясь сказать это, как можно тверже, дабы не выдавать страха:

– С нами ты поступишь так же? – Спросила осторожно она, и при этом злобно сверкая глазами, словно готовилась к отпору, а у самой сердце стучало, как у перепуганной мыши, оказавшейся в лапах у кота.

Мужчина поднялся с места. Его фигура в этом замкнутом пространстве воистину казалась могущественной, что своей тенью накрывала все вокруг. Он медленно подошел к прижавшимся сестрам, что выглядели напуганными котятами и старались как можно дальше отползти от угрожающего изваяния, утесом, нависшим над ними. Эйджиец присел на корточки у той с ямочками на щеках, которые, в данной ситуации, стер страх с ее миловидного личика, и убрал с плеча красивой риднянки прядку волос медового цвета, что выпала из растрепанной косы.

– С вами? – Удивленно осведомился он. – Нет. Только с тобой. – Томно проговорил он ей на ухо и щелкнул ее по самому кончику носа.

После, когда обе девушки побледнели и обе были готовы хлопнуться от обморока, громадина развернулся к выходу и громко позвал:

– Салим!

В ярангу вошел воин, что всюду следовал за своим командиром. Его физиономия не была прикрыта тканью, поэтому девушки могли разглядеть того, кто совсем недавно грубо пинал их в спину.