Елена Антонова – НЕпокорная степь (страница 14)

На вид прибывший варвар был немного младше, но его черты лица были так же схожи с чертами главаря за исключением жидкой растительности на лице: такие же миндалевидные глаза с эпикантусом, выраженные скулы, плоский нос и широкие губы, или же, представители этой народности все были на одно лицо? Кто ж их разберет? Да это было уже и не важно.

– Да, брат, – отозвался воин помладше.

– Салим, уведи ту девчонку к себе, пока я объезжаю ее сестру. – Указал верзила на Оксану.

Кристину обдало жаром. Она понимала, что с ней хотят сделать что-то воистину ужасное, к тому же она не желала выпускать Оксану из своего поля зрения, как и не желала, чтобы сестренке причинили боль. Шокированная девушка, взглядом полным страха, взглянула на испуганную сестрицу. Безжалостный «Салим», схватив за руку, пытался выволочь рыдающую девочку из шатра, не обращая внимание на ее сопротивления и бунт ее защитницы.

Сердце старшей сестры сжалось до размера яблочного зернышка, когда она увидела отчаяние в серых потухших глазенках Оксаны, которая в этот момент походила на маленького испуганного зверька, отчаянно ищущего спасения и не находя его. Глядя на ее кипельно-белое лицо можно было сказать, что крайняя из рода Вятко была на грани смерти.

Ужас от предстоящего испытания, что вынуждены были пройти сестры, затмил разум Кристины. Машинально, не отдавая себе отчета, она выхватила кинжал из ножен, опоясывавшего талию амбала, что играл с ее волосами, и направила острие на него, а именно в область груди, выпирающей из-под в-образного выреза серой с запахом рубашки.

– Стой! – Громко скомандовала она, от чего замерли все в яранге, а вооруженная дева сместила острое лезвия, уперев его кончик к горлу своему заложника, грозясь пустить кровь.

Томный взгляд волчьих глаз изменился: глаза еще больше сузились, а во взгляде зарождался гнев и нескрываемое раздражение из-за того, что его добыча брыкалась.

– Прикажи ему, чтобы отпустил ее! – Продиктовала риднянка свои условия и сильнее надавила лезвием на его желто-бронзовую кожу, намекая, что шутки кончились.

Эйджийский тумэнбаши, будучи первоклассным воином и не знавший поражений ни в одном бою, скрежетнул своими зубами от злости. Он ругал себя за то, что был слишком беспечен и ослеплен красотой своей невольницы, что дал ей себя одурачить и так легко подставился под собственный нож. Он недооценил крутой нрав воинственной иномирянки и поддался на ее соблазнительную внешность, совершенно забыв о собственной безопасности. И не мудрено, ведь все женщины представлялись ему глупыми и слабыми существами, на ровне с собаками или овцами, не имеющими своих мыслей, смиренно подчиняющиеся воле мужчин и служащие только для размножения народов Сапгира, но эта представительница слабого пола, не шла ни в какое сравнение с его устоявшимися убеждениями.

– Осторожней, девчонка, я и так пошел тебе на встречу, когда разрешил вам с сестрой остаться вместе. – Рыкнул он своим грубым голосом, из-за чего рука девушки дрогнула и заточенное лезвие слегка зацепило медную кожу варвара, высекая из нее тонкую полоску алой крови.

Черные брови верзилы еще сильнее сдвинулись, когда он понял, что девушка не желала ему вредить. По крайней мере, ее испуганный взгляд с толикой сожаления говорил об этом. Тогда мужчина, узревший неопытность нападавшей и почувствовавший дрожь в ее руках, решил подыграть незадачливой воительнице.

Командир Воинов Смерти ухмыльнулся и сказал:

– Твои руки трясутся. Это указывает на то, что ты не убийца, к тому же я обезоружу тебя быстрее, чем ты моргнешь, а после я накажу тебя так, что ты не скоро оправишься и не сможешь ходить целую неделю.

В сердце Кристины на ряду со страхом проснулось безумие, которое вернуло ей прежнее бунтарство, и она приняла вызов. Извилины закопошившиеся в ее голове заставили девушку шустро отскочить назад, образовав небольшую дистанцию между собой и угрожающим ей варваром, и направить клинок на свое горло.

– Ну давай проверим! – Гордо заявила она своим срывающимся на истерику голосом, вытаращив так широко свои необычные ошалелые глаза, что казалось сам шайтан вселился в нее и это он сейчас высоко задрав подбородок, угрожает. – Если к сестре или ко мне прикоснутся, то я покину этот мир, даже не сомневайся!

Тумэнбаши еще никогда не встречал такой дерзкой женщины, которая бы стояла на ровне с мужчиной и диктовала свои условия не кому-нибудь, а самому грозному войну из всех.

Стоя вот так перед ним, смело глядящая ему в глаза она была подобна дикой кошке, ретивой и непокорной, что ему страсть как захотелось ее покорить, но вот у кошки были острые коготки и зубки, которые она выпускала по любому поводу, делая игру по одомашниванию ее еще более страстной и интересной. Верзила сам не понимал, что же ему так в ней притягательно, но ему до смерти захотелось объездить этот ценный экземпляр породистой кобылицы, и уж какая ужасная будет потеря, если он упустит ее, ну, или она умрет раньше, чем он ее обуздает.

Тумэнбаши обратился к брату:

– Салим. Оставь все как есть и можешь идти.

Молодой разбойник пожал плечами, но с братом, который был его генералом, спорить не стал и молча вышел, но прежде, он задержал свой любопытный взгляд на разбуянившейся девице, подумав о том, чего это брат не приструнил свою рабыню, ведь он мог с присущим ему быстротой заломить ей руки и вернуть себе кинжал, а после свернуть ей ее утонченную шейку, с той же легкостью, с которой отрывал голубиные головы.

– Теперь довольна? – Верзила развел руками, когда в шатре снова остались только трое. – Я выполнил твои условия, отдай мне кинжал, – произнес он как можно вежливее и протянул к ней свою огромную ладонь, но в его голосе отчетливо звучал сардонический тон.

Риднянка не спешила расставаться с оружием, ведь в ее руках был единственный рычаг давление на этого безжалостного деспота, пытавшегося насильственно подмять ее под себя, не имея на то ее добровольного согласия и даже не являясь ее супругом, что являлось порицательным для места, в котором она родилась.

– Пообещай, что ты не тронешь нас. – В край обнаглела Кристина, пытаясь потянуть время и выбить для себя, как можно больше привилегий.

– Ты слишком много требуешь, девчонка. – Ухмыльнулся варвар ее наглости.

Кристина острием клинка слегка прикоснулась к своей белой коже, от чего бархатный покров в этом месте покраснел и из прокола выступила малюсенькая капелька крови.

Амбал мог бы посмеяться в волю, скажи он ей, что его не напугать такими мелочными угрозами, и уж тем более такой мизерной царапиной, но тогда бы он разоблачил бы свою игру по ее укрощению и весь азарт бы исчез.

– Хорошо, обещаю, только верни кинжал, он очень острый. – Пряча свой смех, ответил главарь разбойников.

Получив нерушимую клятву самого тумэнбаши, что заверил Кристину в неприкосновенности к ней и ее сестре, девушка протянула оружие, но все же ни о каком полном доверии не могло идти речи, т. к. у нее на этот счет были сомнения, да и стоило ли доверять супостату и убийце?

Верзила отнял у Кристины кинжал и убрал от беды подальше, а после указал девушкам на циновку, где они могли расположиться на ночевку.

Бородач средних лет сам себе удивлялся, почему играет с этой соплячкой по ее правилам, если мог получить силой все, что она так оберегает, но, то ли его околдовали ее сине-зеленые глаза, то ли ямочки на щеках, и, исходивший от нее цветочный аромат, но определенно в ней было что-то магическое, что волновало его кровь и заставляло подчиняться ее воле.

Этой ночью, из-за перенесенных потрясений и усталости за день, воссоединившиеся сестры уснули в обнимку под шкурами без задних ног, и до самого утра их никто не тревожил.

Рядышком, на другом краю циновки, за стеной, сооруженной ясноглазой дикаркой из множества подушек, отделявших их с сестрой от надзирателя, располагался и сам хозяин шатра. В отличии от его рабынь, что засопели почти мгновенно, как только их головы коснулись подушек, его сон не торопился наступить, а все потому, что варвар прибывал в раздраженном состоянии из-за неудовлетворенности своей мужской похоти. В первые в его походной воинской жизни ему все казалось неудобным, включая его ложа, подушек и самой атмосферы: укрывшись шкурами он тут же запревал от духоты, тлеющего очага, а скинув покров – дрожал от холода… В общем, всю ночь до самого рассвета он провел ворочаясь в своем лежбище и успел тысячу раз пожалеть о том, что дал свое слово какой-то невольнице, но что поделать, в своем окружении он был человеком чести, если можно так выразиться, говоря о налетчике, и его слово было нерушимым.

5

Утро для Кристины началось с раздражения. Оксана раз пять пыталась разбудить свою ленивую сестру, но из-за потрясения последних событий девушка спала, как убитая и не желала просыпаться, ведь это бы вернуло ее в реальность, которая никак не хотела укладываться в ее голове.

– Хри-и-и-стя. – Шепотом расталкивала ее сестра, опасаясь того, что их могут наказать за задержку в работе, когда, еще с рассвета остальные во всю громыхали и бряцали по лагерю, занятые делами.

– М-м-м. – Только мычала девушка, не подавая даже признаков пробуждения.

В шатре сестры были одни и из-за того, что в укрытии было темно, организм Кристины не признавал начало нового дня, особенно в этом новом для нее мире, когда затянутое сизыми облаками небо, не пропускало через свое плотное полотно ни единого лучика солнца, что были так необходимы ей для пробуждения. К тому же старшая сестра пригрелась на мягких подушках под теплыми шкурами и ей казалось, что она сейчас находится в родительской хате, на родной печи, почивая на перине из лебяжьего пуха, а все невзгоды, обрушившиеся на нее за последние сутки ей только приснились.