Елена Антонова – НЕпокорная степь (страница 4)

Христя, как любовно называла ее мать, напротив, с энтузиазмом и детским задором бегала от прилавка к прилавку словно не знала усталости, и везде воротила своим курносым носом, не сумев найти того же, что сравнилось бы с ее красотой.

Наконец с раза пятого, ленточки все же были куплены, но, из-за того, что девушка не могла выбрать по цвету, ей пришлось купить несколько разноцветных комплектов на все деньги, подаренные ей женихом.

Дома, всю семью ждала младшая дочь, что была лишь на пару лет младше своей сестры, красота и характер которой разнились с достоинствами старшенькой. Кардинально она отличалась от первой деревенской красотки и фигурой, и лицом своим: сероглазая, долговязая, без каких-либо признаков женских округлостей, Оксанка, была похожа больше на мать и ее кровных родственников, которые не обладали веселым нравом, но славились своим усердием и трудолюбием.

Завидев знакомую упряжь из окна, подъезжавшую к хате, Оксана выбежала на встречу в предвкушении того, что получит гостинцы за то, что она не поехала с родными на базар и осталась на хозяйстве.

Упряжь, запряженная двумя гнедыми кобылками завернула во двор и остановилась напротив клена, что рос у самой приземистой хаты с беленными стенами и соломенной крышей.

Мать первая покинула бричку и, засыпая младшую ворохом вопросов, протянула дочери узелок, где были разные сласти: пряники, баранки и пару сахарных петушков, от запаха которых у младшенькой потекли слюнки.

– Корову поила?

– Да, маменька, поила, – отвечала ответственная работница.

– Свиней покормила?

– Покормила.

– Гусей пасла?

– Пасла.

– Курам всыпала?

– Да. Все, что просила, я все сделала, – ожидая похвалы, подытожила Оксанка, дополнив список, – а еще пересеяла муку, жиру натопила и с ляды снесла овощи и квасные заготовки для праздничного стола.

Аксинья устало улыбнулась и, назвав младшее чадо “умница”, погладила дочь по голове и шустро направилась в дом, засучивая рукава и с ходу принимаясь за работу.

Такие моменты похвалы от матери для дочерей были редкостью, а поэтому считались весьма ценными. За частую дщери получали нагоняй от мамки за не выполненную работу или ее выполнение спустя рукава, правда это больше касалось Кристины, Оксанка же получала выговор как бы за компанию, хотя свою часть работы выполняла добросовестно и не юлила от нее в отличии от старшей сестрицы.

– Ну как? Красивое платье купили? – Спросила Оксана, когда все ее внимание было приковано к узелку со сластями.

Девушка не сдержалась и выхватив из узелка баранку, что первой попалась ей на глаза, сунула в рот и стала с аппетитом жевать, приплямкивая и мурча от удовольствия.

Обрученка же не торопилась покидать свое место в повозке, и, копаясь в узлах, в поисках своего приданного, поспешила с жалобами, дополняя их жестикуляцией:

– Ой, сестрица, – сетовала старшая – круглолицая Кристинка, вытерев лоб тыльной стороной ладони, чтобы еще больше показать, как она заморилась. – Если бы ты только видела эти дранные лохмотья. На всем базаре не сыскать было платья по мне.

Из дома снова показалась Аксинья, она направилась к бричке, ее лицо вновь стало привычным, то есть лишенное всякой живости и слегка мрачным. Нетерпящая праздности и пустых разговоров, она схватилась за покупки, чтобы внести их в дом, ведь по видимому, никто другой за них и не думал браться. В любой другой день, хозяюшка бы отругала своих чад за отлынивание, но приятная и предпраздничная атмосфера, витавшая над домом Вятко, не позволяла женщине сейчас браниться, поэтому она молча и без упреков стащила поклажу с конца брички.

Мимо проходящая мать с узелком в руке, услышавшая разговор дочерей, приостановилась, чтобы прояснить ситуацию:

– Просто кто-то искал то, что годилось бы только царице. Да откуда ж такому взяться? – Вмешалась женщина в платке с толикой осуждения, и, погладив младшую по мышиного цвета голове свободной рукой, поспешила в дом.

Слова матери задели Христю за живое и девица попыталась оправдаться:

– А как иначе? – Вытаращив свои колдовские глазища, возмутилась виновница намечавшегося праздника. – Вон, тятька сказал, что народу сойдется множество, чтобы на меня подивиться, а значит я должна краше усладенской царицы быть, не иначе! – Закончила она, ловко спрыгнув с брички и подойдя к сестрице.

– Так, получается вы так ничего и не купили? – Удивилась Оксана, удерживая за щекой объемный ломоть сдобного мякиша.

– От чего же? Купили! – С гордостью заявила Кристина и отломив кусочек от сестринской баранки, запихнула его в рот и продолжила мало внятный рассказ с набитыми щеками. – Профто платьев красифых не было, поэтому мы купили сарафан. Ты только погляди, какой красифый!

Девушка вынула руками в большой узел в повозке, что вперед отыскала среди многочисленных узелков, и, развязав его, показала сестрице то, что повергло бы ее в восторг.

Перед глазами долговязой девицы, словно поднятый на ладье парус закачался дивной красоты сарафан на лямках.

Оксана увидела, как блестит, обшитая бисером и серебряной тесьмой сиреневая ткань, узрела, какой сложный орнамент окаймлял подол и линию груди, и с восторгом ахнула:

– Ну и ну! Лепота-то какая! А цвет-то какой диковиный?

Серые глаза Оксаны так и заблестели от счастья, когда перед ними переливаясь и поблескивая на осеннем солнце, развернулся целый цветник из бисера и серебряных завитков.

– Купец сказал, что такой цвет в столице сейчас по моде и, что такие сарафаны носят самые модные риднянские барыни и княжны.

– Ну-и-ну, – заухала младшенькая, давясь слюной, толи от сладкого, толи от изысканности сестринского убранства, – и в правду ослепнуть можно от такой красоты.

– Это ты еще на мне его не видела. – Проглотив баранку, высказалась горделиво девица. – Ты только представь, как он будет смотреться под белую вышиванку с большими рукавами и венком с разноцветными ленточками. – Сказала засватанная приданница, приложив сарафан к своему телу, и дальше, еще с более явным восторгом в глазах, продолжила хвастать. – А вот сапожки мои, гляди, какие красивые!

Старшая сестра снова нырнула головой и рукой в бричку и вынула оттуда расшитые узором сапожки на каблучке из красной кожи и пряжками.

– Ой, Христя, ох и повезло же тебе с Мишкой. Его семья не скупится тебе на подарки. – Восторгалась с толикой завести младшенькая, складывая кулаки с баранкой у сердца.

– А чего им скупиться? Все в деревенские знают, что если мне подарки их не угодят, то не иметь им меня в невестках, вот они и расщедрились. – Немного надменно, ответила сестрица, цокая языком и подмигнув хитрым глазом.

Самоуверенности девушке было не занимать, потому как ее красота и стройная фигура затмевали всех девчат не только в родной деревне Тютева, но и в соседних, девица этим и пользовалась. Уж сколько хлопцев побилось за нее, да только она ни на одного не смотрела, как на своего потенциального мужа, ведь видела в них незрелых желторотиков, не способных коня даже обуздать, не то что ее. А вот подарки девушка от ухажеров принимала смело и даже небрежно, не придавая им особо глубинного смысла и, как только безделицы ей надоедали, она тут же забывала о них, впрочем, как и за парубков, что бегали за ней как собачонки и мерялись силами друг с другом, дабы удостоиться хоть единственным взором от Кристины в их сторону.

– Ой, завидую я тебе, Христя! Вот бы и мне такой богатый жених попался с такими же щедрыми свекрами, я бы тоже видной паночкой была, а одевалась бы как барыня… – Размечталась младшенькая сестрица, водя руками по воздуху, в мыслях представляя, что разгуливает по улице не спеша, как пава, вся в цацках, в новом сарафане и новых красных сапожках, как у сестры.

Мечты младшенькой развеяла Христя, она рукой обняла Оксану за плечи и гордо заявила:

– Мы тебе, Оксанка, самого лучшего найдем, не переживай. И свадебный наряд у тебя будет не хуже моего.

Отец, распрягавший лошадей, находился неподалеку. Услыхав девичьи секреты он только посмеялся над разговором дочерей и почесал бороду. Его сердце было полно любови к своим детям, но взор его лишь был направлен на старшенькую и самую любимую, т.к. перед ее красотой он был совсем слаб, поэтому девочка, выросшая в любви и заботе своего отца, была малость избалованная, немного заносчивая и с характером. Уж, если, что-то не по ее воле было, то поднималась целая буря, поэтому родители ей особо не перечили и во всем уступали. Но в целом, все в деревни любили Кристину за ее веселый нрав, сильный дух и умение все превращать в смех. В компании с ней всегда было весело, а ее звонкий и заливистый смех, схожий со звоном множества колокольчиков, был способен заразить кого угодно. Многие парубки теряли голову из-за этой роковой красавицы, но она знала себе цену и не водилась с теми, кто не подходил под ее завышенные стандарты, даже купеческая семья Стрельничих два года ее добивалась для своего сына Мишки, пока неприступная девушка снизошла до того, чтобы обратить на него свой взор, и не с проста, ведь из всех парубков он был самым старшим и видным.

***

Следующий день после окончания ярмарки знаменовался великим событием, ведь должна была состояться свадьба сына купца и первой красавицы на деревне. Из-за этого, с самой ночи до белого рассвета вся деревня жужжала, как пчелиный рой над цветочным полем. Каждый готовился к этой свадьбе и собирался заранее. А по утру , со всех краев снесли лавочки и накрыли во дворе Никифора, в тени осины, длинные столы, покрыли их белыми скатертями с вышивными краями, и на каждый из четырех столов, что должны были уместить всех соседей, поставили по большой бутыли браги, а так же, на каждого гостя с запасом, выставили глиняные блюдца с чарками, а к ним положили по деревянной расписной ложке, над количеством которых целых две седмицы трудился сам хозяин дома. А пока великодушные соседи и подруженьки виновницы торжества, с шутками и радостным волнением хлопотали при накрытии столов, в доме, в этот момент, творилось черти что.