Елена Антонова – НЕпокорная степь (страница 25)

Выйдя на лошадей, риднянка увидела, как на открытом пространстве степей, пасутся кони, сосчитать которых так наскоро не могла из-за их несчетного количества. Их передние ноги были стреножены, чтобы животные не смогли далеко уйти и, поскольку кругом была ровная, как поверхность зеркала степь, и животные были как на ладони, за ними никто не следил. Это был второй благоприятный знак для роковой риднянки.

Оставив кувшины, служившие сестрам ширмами, девушки двинулись к лошадям. Вернее сказать, Кристина потянула свою пугливую, трясущуюся от страх младшую сестру, убеждая ее в том, что другого такого шанса может и не быть и раз они прошли так далеко, глупо уже останавливаться или ворочаться назад.

– Чего же ты боишься, дуреха? – Возмущалась старшая из семейства Вятко.

– А что если нас поймают? Нас убьют!? – Пищала девица, чуть не плача.

Макушка Оксаны была покрыта старой выцветшей косынкой, что делало ее вылитой матушкой, от чего Христе, чувствующей некую вину за смерть родных, еще пуще прежнего хотелось спасти сестрицу, словно бы избавление ее от рабства могло воскресить их, что было невозможным. Хоть вернуть к жизни девица никого не могла, все же она держала в сознании некую идею отмщения и неповиновения, мол, спасение сестры будет воздаянием роду, ведь она не даст последней Вятко сгинуть на чужбине под гнетом варваров и тем самым прекратить линию пращуров.

– Да не уж-то смерть не лучше жизни в неволи? Или ты всю жизнь решила прислуживать этим дикарям? – Гневалась Кристина на упирающуюся сестрицу.

– Но, ты сама говорила, что родителей уже не вернуть и нам нужно приспособиться жить по-новому. А тут кормят хотя бы. – Пожала плечами скромница.

Христя всегда знала, что, в отличии от нее самой, у ее сестры очень и очень маленькие запросы, но она все равно удивлялась тому, что Оксана миски с едой могла противопоставить все свое будущее. Для нее это выглядело так, словно, если продать себя, но продешевить… и это в ней рождало возмущения, подобные морю в самую жуткую непогоду.

– И что теперь? За краюху хлеба в ноги им кланяться, да пресмыкаться? Нет уж! Мы вольными родились, вольными и помрем! Свобода – наша матушка, а свет – отец наш! Не должны мы на коленях стоять перед ворогами нашими! Не уж-то ты считаешь их лучше себя? Если помирать, так вольной риднянкой, чем от пахоты в кандалах! – Настаивала Христя прибегнув к своим трагеди-комедийным умениям, и, потянула сестру в гущу лошадей.

Животные без интереса продолжали щипать сухостой и совсем не реагировали на приближение девушек. Кристина из всего обилия четырехногих выбирала такого иноходца, который бы смог с легкостью унести двоих и ей на глаза попался самый крупный и резвый на ее взгляд жеребец, черная шкура которого вся лоснилась от здорового блеска. Благо мускулистый мустанг был совершенно спокойным и не подавал нервного вида, а совсем наоборот фыркал от возбуждения, желая порезвиться в вольном галопе.

Девица освободила передние ноги коня от пут, помогла сестре взобраться ему на спину и сама, схватившись за гриву, запрыгнула на него, умостившись впереди сестры, и тут же завыла, т.к. каждая клеточка тела еще отдавала болью из-за проведенной ночи с дюжим удальцом, превратившим ее в женщину.

Наконец, оседлавшие резвого скакуна девушки, ухватились покрепче за гриву цвета воронового крыла. Христя, шлепнула своими пятками по бокам и конь, чьи мускулы дрожали в предвкушении, подчиняясь приказу, понес наездниц вперед по степной глади, в ту сторону, где верховодившая им девушка увидела на горизонте что-то наподобие скалы или каменных образований, как ей показалось на тот момент.

Справившись со своей задачей, в шатер вошел Багыр Бек. Он хотел узнать о самочувствии своей сладкоголосой наложницы, но не обнаружил в своем жилище ни ее, ни ее сестру, что была прислана служить Христе, пока той не здоровилось. Выйдя наружу, он спросил у брата, куда подевались девчонки, т.к. брат был самым его доверенным лицом и всегда сопровождал его, как телохранитель. Но ни брат и никто из войска не знали, куда подевались девчонки. Лишь один из воинов видел, как несколько невольниц шли к колодцу за водой, так он решил из-за того, что в руках у девушек были кувшины, но как они шли обратно не видел, потому как был занят загрузкой гужевых повозок.

Убедившись в том, что рабынь нет в лагере, и они исчезли, у Багыра глаза налились кровью, а желваки так и затанцевали на его скулах.

«Обманула меня, коварная!» – подумал он про себя и ринулся к колодцу, но не обнаружив Христю и там, он свистнул в небо.

Вскоре на невзрачном небесном своде показалась темная точка, которая в последствии приближения приобрела очертание ястреба, а его писклявый клич, оповестил своего хозяина о том, что он услышал его зов. Птица сложила крылья и падая камнем с небес, вскоре опустилась на плечо своего господина.

– Найди мне светловолосую девчонку! – Приказал разгневанный тумэнбаши своему пернатому питомцу на известном ему языке.

Ястреб понял приказ и издав клич, вспорхнул с насиженного места, и, взмахивая своими крыльями, стал стремительно набирать высоту. Поднявшись высоко в небо, питомец генерала направился в сторону драконьего хребта и крикнул три раза, указывая путь своему хозяину к обнаруженной им добычи.

Багыр сорвался на бег и понесся прямиком к пасущемуся табуну, среди которого не смог отыскать своего верного коня по прозвищу Ветер, что своей могучей фигурой был под стать своему хозяину.

Скакун не отзывался на свое имя и даже не подавал никаких признаков присутствия, а вот обнаруженная на земле кожаная бечевка, что увидел командир степного войска, служили подтверждением того, что его четвероногого друга похитили, так сказать весомая улика.

Распутав ноги другой быстроходной лошади, мужчина вскочил на нее и, ухватившись за гриву, всем телом прижался к ее спине и крикнул ей «адча», погнав в сторону хребта. Лошадь повиновалась приказу тумэнбаши и, выбивая из-под своих копыт пыль, на всех парах понесла седока вперед, взрывая сухую землю под своими копытами и выбивая ритмичный глухой топот, что словно гул отдавался в ушах озлобленного всадника.

Сестры в это время стремительно отдалялись от лагеря бандитов-кочевников, но как бы быстро не скакал черный, словно измазанный в смоле конь, скалистые зубья не становились ближе, от чего Христя даже подумала, что горы ей померещились.

Час спустя, когда черногривый конь от беспрестанного галопа стал выдыхаться, а его бег замедлился, зачинщица бегства занервничала, ведь, скалы на горизонте наконец стали увеличиваться и судя по размерам горный хребет был весьма велик и длин и больше напоминал скелет какого-то гигантского существа с тремя головами. Кости этого исполинского животного были такими громадными, что под ними могло уместиться полсотни таких кочевых лагерей, а пики хребтов скелета, утопленного на половину в красной из-за глины земле, казалось доставали до самого неба. Макушки черепов слегка выглядывали из земли и судя по поросшим на них растениям, умерло это существо очень и очень давно.

Из-за отсутствия преследования за собой уже продолжительное время, сестры Вятко даже немного расслабились и почувствовали себя свободней, ведь страх отступил и вселил в них уверенность, что их побег проходит удивительно гладко. Обе кровные родственницы в минуты спокойствия болтали о мирских суетах и строили планы на будущее, но не тут-то было и их призрачная идиллия разрушилась так же легко, как и зародилась.

Ветром, до ушей Кристины донеслись странные звуки. Девушка оглянулась и увидела, как в дали за ними на рыжей лошади скачет всадник крепкого сложения тела.

«Это точно он!», – подумала девушка про себя и посмотрев на огромный скелет, как на спасительное убежище, погнала коня вперед, забив по его выпирающим бокам своими пятками.

Четвероногий мерин припустил еще быстрее от чего Оксанка чуть не слетела с его спины, но сестра смогла удержать ее от падения, умудряясь одной рукой цепко держаться за конскую гриву, как клещ. Движение коня и перелив его мускулов отдавались в теле Кристины неистовой болью, из-за которой риднянка хотела взвыть, особенно это чувствовалось промежностью, но она не могла дать заднюю и сдаться, когда свобода была так близка. Желание быть вольной, как ветер, придавали девушке сил бороться не только с болью, но и с самой судьбой и ее коварным планом.

Оксана краем глаза тоже увидела, что за ними идет погоня и очень испугалась. Она тихо молилась Отцу Красно-Солнышку и иногда вопрошала у старшей сестрицы, что им делать. Христя была полна решимости и пусть на тысячи лиг вокруг не было ничего, кроме огромного скелета древнего чудовища, девушка, все равно верила в благоприятный исход и в свою удачу. Ей казалось, что если, они с сестрой смогут добраться до этого самого скелета, чьи кости под действием времени превратились в камень, то их ждет спасение, но она не могла предугадать исход…

Стремительно приближающийся воин выкрикнул своему коню «харконе, Арзы! Харконе до!», что значило на эйджийском «стой, Ветер! Стой, дружок!» и конь остановился, как вкопанный, внемля приказу своего хозяина. Из-за резкой остановки, девушки поддавшись вперед и чуть не слетели с коня вниз головой, но удержались.