Елена Антонова – НЕпокорная степь (страница 26)

Кристина ударила мерина по бокам и приказала «но, пошел!», но упрямый скакун больше не слушал ее, как бы она не старалась и не била его. Тогда риднянка спрыгнула с черногривого четвероногого:

– Слезай скорее! Бежим туда! – Приказала она своей сестре, указывая на гору костей огромного трехголового чудища.

Младшая сестра засомневалась, но подчинилась сестре и, позабыв о узелке с припасами, бегом на своих ногах, помчалась к костяной скале, чтобы укрыться там от назойливого преследователя.

Багыр Бек верхом приблизился к своему взмыленному коню, что влип в землю и недвижимо стоял, как заколдованный, ожидая приказа хозяина. Возбужденное животное с блестящей черной шкурой хлопало глазами и помахивало хвостом, мышцы его подрагивали. Вздымающиеся ноздри указывали на то, что конь устал и пытался отдышаться.

– Стоять, мальчик! Вот так, молодец, Ветер! – Похвалил его Багыр, похлопав по загривку, когда приблизился к коню на расстоянии вытянутой руки и, спешившись, оставил двух лошадей позади, а сам стремглав бросился за беглянками, одновременно вынимая тяжелый кожаный хлыст из-за своего пояса.

Уже с самого начала погони было понятно, кто будет победителем забега, ведь воевода Всадников Смерти был чуть ли не в двое больше и в четверо сильнее риднянок, дерзнувших от него сбежать, плюс, ко всему прочему, у него было преимущество в оружии, когда девчонки даже не обзавелись оборонительными средствами.

Христя подгоняла свою неуклюжую спотыкающуюся сестру, подбадривая ее словами о свободе:

– Быстрее, Оксана, ну же! Нам хотя бы до тени добежать, а там и спасение. – Ну же, Оксанка, торопись!

– Не могу больше, помру сейчас! – Отзывалась задыхающаяся сестра, запинаясь о каждый взбитый пук ковыля, густо растущий в этой части степи.

Девушка едва стояла на своих отяжелевших от страха ногах. Ей казалось, что к ступням ее были привязаны пудовые железные колодки, и это они не давали отрываться ее ступням высоко от земли, и поэтому, каждый шаг ей давался с огромными усилиями, а каждая кочка или густой куст травы задерживал ее. Благо сестра, готовая помочь, всегда была рядом и своей сильной рукой выдергивала ее и выталкивала из препятствия. От куда только силы брались у Кристины, когда она сама задыхалась и тряслась на слабых ногах, но в отличии от младшей сестры, страх попасться к злодею в руки был для нее той движущей силой, что слепо толкала ее вперед и не давала ей оступиться…

Правду говорят в Риднах, что у страха глаза велики, ведь если бы Христе завязали глаза, она бы бежала так быстро от своего мучителя, словно газель, не касаясь земли.

Как только сестры достигли костяной пещеры, образовавшейся в трещине огромного окаменевшего черепа, их присутствие было замечено теми, кто крепко спал во мраке черепного убежища.

Из тьмы глазниц сверкнули два желтых огонька. Жуткий гортанный рык, поднявшийся из глубин тьмы донесся до незваных гостей, что пожаловали в обиталище хищников, облюбовавших кладбище древних монстров.

За одним рыком поднялся другой и еще… и еще, что уже нельзя было понять сколько зверей притаилось во мраке. Рядом с двумя огоньками зажглись и другие, и вскоре, из глазницы показалась оскаленная морда пятнистого зверя похожего на собаку и лису одновременно, только в два раза превышающие в размере. А вслед за одной особью, показались и другие размером поменьше.

Девушки вскрикнули, когда над их головами четыре оскаленные собачьи морды блеснули своими острыми клыками, усеявшими их широкие пасти и угрожающе залаяли на них из черепной пещеры. Семеро степных шакалов, защищавших свою территорию вылезли из разных щелей на помощь остальным членам своей стаи.

Одиннадцать степных голодных псов, брызжа слюной, были готовы кинуться на сестер, дабы отобедать ими, но славный широкоплечий воин, в руках которого хлыст превращался в смертельное орудие, лишь одним взмахом длинной плети отразил атаку, ударив свирепых хищников по мордам. Раненные плотожоры, чьи шкуры треснули от натуги кожаного шнура выпали из своего укрытия и, скуля и неистово ревя от боли, посунулись обратно к своему логову, не желая встречаться с более сильным противником, чье оружие больно жалило. Крупный и смелый вожак встал на защиту своих раненых собратьев. Игнорируя девушек, он выпрыгнул из мрака убежища, пролетев над их головами и в одно мгновение оказался перед могучей фигурой врага. Остальные члены его стаи, что не познали укуса шелопуги, тоже последовали примеру своего лидера и, покинув убежище, взяли в кольцо нарушителей их спокойствия.

Двое живоглотов рыча и угрожающе клацая зубастыми челюстями приглядывали за остолбеневшими от страха девицами, не нападая, ведь жертвы их ничем не провоцировали и не пытались сбежать, а остальные шестеро, во главе со своим альфа-самцом накинулись на сопротивляющегося местного жителя.

Размахивая своими вздутыми из-за мышц руками, Багыр виртуозно управлялся с хлыстом, заставляя плеть танцевать в воздухе, подобно ленточке, гуляющей на ветру, и направлял ее точно в цель. За резкими свистящими ударами следовал душераздирающий животный вопль, но израненные шакалы с рассеченными до кости шкурами не спешили убираться восвояси прижав уши. Один за другим, опытные охотники прыгали на здоровенного эйджийца, пытаясь взять его измором и ожидая, когда тот потеряет все силы в борьбе, в которой численное преимущество было на их стороне. Но не тут-то было: верзила, отличающийся своей силой, прыткостью и ловкостью, с легкостью отражал любую атаку, успевая своим свободным кулаком приложиться к шакальей морде, а иногда работал ногами, раздавая нападавшим хороших пинков.

Хоть шакалы Сапгира были похожи на тех, что водились в верхнем мире Ридны, все же некоторые отличия у этих двух видов были существенные. Это не только касалось их окраса, но и размер степных обитателей был куда больше, да и свирепостью своей они отличались от иноземных собратьев, предпочитавших вести одинокий образ жизни, когда здешние хищники жили стаями, ведь только так можно было выжить в суровых условиях бескрайних степей.

Борьба не продлилась долго, так как, не смотря на численный перевес, эйджиец оказался куда более сильным и кровожадным противником для плотоядных, чем они ожидали, поэтому, получив серьезные увечья и лишившись трех своих сородичей, вожак решил отступить и, призывным воем увел свою стаю обратно в темноту черепушки, служившей им домом, дабы члены его стаи могли зализать свои раны и восстановиться. По крайней мере этой ночью голодными мохнатая шайка не останется, ведь в их рядах хоть и появилась брешь, зато убиенные тушки собратьев гарантировали, что в желудке уцелевших не будет пусто несколько дней.

Оставшись наедине с Багыром перепуганные девушки взялись за руки от радости, что опасность миновала, но Христя, увидев с каким злобным выражением победитель перепалки глядел на нее, поняла, что самое страшное их ждет впереди.

Не отдавая себе отчета, девушка рванула мимо логова шакалов, утаскивая сестру за собой, словно бы у нее был запасной вариант для спасения, но по факту никакого плана у Христи, естественно, не было, как и другого пути.

– Хардкоре, акана! – Крикнул вдогонку тумэнбаши, чьи слова с эйджийского переводились так: “Стой, идиотка!”.

Его ноздри, как и грудь, широко вздымались, пытаясь отдышаться после схватки, а его настроение красноречиво выражало, что ему ужасно надоели эти игры в прядки и, попадись ему эта иноземная “акана” в руки в этот момент, он бы не задумываясь ее придушил бы.

Главная зачинщица побега не посмела остановиться, ибо по перекошенному от злости лицу мужчины, на котором нервно вздрагивали желваки и вздувались вены, поняла, что ничего хорошего из этого не выйдет, поэтому, что было сил, тянула за собой балласт в виде своей изможденной сестренки.

Ох как же эйджийцу хотелось сейчас же переломать все косточки этой упрямой, скользкой, хитрой, лживой гадюки: обхватить ее горло своими сильными пальцами и сжать их с силой, пока не послышится хруст девичьих костей, но представив ее бледную бархатистую кожу под своими ладонями и ее чарующие глаза, с поволокой взирающие на него из-под вороха темных ресниц, как по его чреслам разлилось приятное тепло, а в голове стали всплывать картинки прошедшей ночи, когда чувственная наложница вскрикивала от каждого его толчка и хваталась за его плечи, как тонущий в зыбучих песках, ищет спасения в любой соломинке, попавшейся ему в руки.

От еще свежих воспоминаний ярость в мужчине поутихла, и, чтобы не упустить своею добычу, он пустился преследовать удирающих риднянок, желая вернуть себе ту, что была с ямочками на щеках. Что касается младшей невольницы, Багыру было все равно, что с ней станется: съедят ли ее хищники, умрет от изнеможения или просто исчезнет, но главное, чтобы она не путалась под ногами и не становилась между им и его наложницей.

Верзила легко нагонял беглянок, что были похожи сейчас на двух напуганных зайчат, удирающих от лисицы. Когда расстояние между ними сильно сократилось, мужчина воспользовался кнутом. Он взмахнул плетью и резко, со свистом, разрезал воздух, направляя своеобразное лассо на ту, что не давала ему покоя.

Лисьи глаза Христи, потерявшие свою игривость и превосходство, с надеждой и тревогой вглядывались в спасительную костяную скалу, выискивая в ней убежище. Сама старица природа давала все своим потомкам для выживания: в скелете, что был восемнадцать аршинов вверх и пятьдесят в длину, было полным-полно полых пазух, размером с рослого ребенка, где как в лабиринте можно было затеряться, и именно туда намеревалась попасть риднянка для спасения, напрочь позабыв о том, что в недрах ее может ждать кто-то более опасный, чем разгневанный любовник.