Елена Антонова – Мистические истории (страница 4)

Герман с силой зажмурил глаза и снова открыл. Тень никуда не исчезла, тогда он стал часто моргать веками, но и в последствии манипуляций, ничего не изменилось и только тогда молодой мужчина понял, что что-то не так.

Сквозь двери Ларионов услышал приглушенные стоны Арины и причмокивания, сопровождающиеся хлюпающим звуком и ритмичным скрипом железной койки, и заметил, как связанная девушка извивается под черным силуэтом, обхватив тело ночного гостя своими изящными белыми ножками.

Молодой психиатр осознал, что это не галлюцинации и помимо Арины в палате присутствует кто-то, кто совершает над его пациенткой непотребства. Юноша лихорадочно стал искать ключ от палаты 113 в кармане халата и параллельно ударил по массивной железной двери, отгоняя незнакомца от несчастной.

Когда же замок поддался, и железная дверь отворилась, Ларионов вбежал в палату.

Свет ночников из коридора осветил крошечное пустое помещение. Герман огляделся, но в палате, кроме, него, перепуганного до смерти, и самой пациентки, никого больше не было, а вся комната пропахла кровью и чем-то, что навивало ассоциации с запахом кладбища, смешанным с запахом сырой земли и тлена.

Юноша направил свое внимание на девушку, Арина Ранкович продолжала бессознательно стонать и выгибаться в экстазе, ерзая ногами по простыни, словно бы она была под воздействием чьего-то гипноза. Ее ночная рубашка была задрана до самых грудей и обнажала прекрасную точенную фигурку и упругие бедра. Ее белоснежные округлые груди с возбужденно торчащими пиками колыхались, маня прикоснуться к ним и ощутить их тяжесть в руках, а плоский животик, покрытый мурашками вздымался, моля о тепле и искушал взглянуть на темный треугольник по ниже пупка.

Герман проглотил слюну и, поборов в себе искушение прикоснуться к женскому горячему телу, принялся за поиск ночного гостя, но вердикт однозначный – никого. Даже под койкой, куда заглянул молодой врач, было пусто.

«Не может быть!» - Подумал психиатр. - «Я же определенно видел высокую мужскую фигуру в накидке».

Но реальность оставалась такова: в палате был он и, спящая пациентка, прикованная к кровати. Тогда, Ларионов подошел к сопящей девушке и, краснея от смущения, поправил ее ночную сорочку и накрыл ее одеялом, затем наклонился, чтобы убедиться, что она не бодрствует. Определенно Арина крепко спала, а ее действия во сне и стоны, были обусловлены активностью мозга. При осмотре Герман увидел, как повязка с ее шеи сорвана, а раны открыты. Так же, на полу у кровати ему на глаза попались небольшие капли крови. Такие же кровавые следы, словно бусы, тянущиеся друг за другом капельки крови, он увидел и на краю белоснежной подушки, спускающиеся вниз по полу палаты, след которых прервался в полуметре от окна, драпировку которого по просьбе самой пациентки снимали на ночь, чтобы свет луны проникал в палату. Герман проверил окно и не обнаружил ничего, чтобы свидетельствовало о том, что через него проникали, тем более, что через надежную металлическую решетку никто не смог бы сделать это. Далее новоявленный психиатр проверил ремни, что связывали руки девушки, подозревая, что она могла себе навредить, но они были хорошо зафиксированы, т.е. Арина не могла ранить себя во сне… тогда кто это мог сделать?

«Каким образом кровь оказалась на полу и подушке? Если бы она как-то задела бинты во сне, то кровь была бы на ее шее и пальцах, а не только на подушке». - Рассуждал про себя он.

Решив оставить ответ на этот вопрос до утра, молодой человек попытался привести стонущую девушку в чувства.

- Арина. Арина, проснитесь! – Слегка он встряхнул пациентку за плечи.

Девушка перестала выгибаться и ее закатившиеся вверх глаза постепенно сфокусировались на его лице.

- М-м-м. Что такое? – спросила она задыхающимся голосом и с опаской завертела головой по сторонам, словно кого-то искала.

- Вам снился страшный сон, и вы стонали. Я разбудил вас намеренно…

- О, доктор, спасибо вам, - прервала его Арина, - Могу ли я вас попросить, чтобы вы остались со мной до утра. Меня жутко тянет в сон, но я боюсь оставаться одна. – Сказала она ослабшим голосом, более сонно.

Герман зарделся от такой просьбы, ведь, как минимум - она была немного неприличной, но при этом не противоречила правилам больницы и не имела причин, чтобы отказать. С какой стороны не посмотри, юноше было лестно и он даже гордился собой и тем, что самая красивая девушка, которую он когда-либо встречал, нуждается в нем, как в своем защитнике.

- Конечно. Можете быть спокойны и засыпать, я останусь и буду сторожить ваш сон.

Не успел Ларионов закончить фразу, как заметил, что девушка уже погрузилась в царство Морфея и крепко накрепко уснула.

Немного разочарованный молодой интерн, поправил свои усики и с видом брошенного щенка, принялся исполнять обещанное, а, чтобы хоть как-то снять свое огорчение он зафиксировал повязку на шее юной пациентки, стал ждать рассвета.

С пением петухов, доносившихся издали, ранним промозглым утром, еще до первых рассветных лучей, проклевывающихся сквозь лиловые и пурпурные облака, Герман проснулся и обнаружил, что все это время спал сидя на кровати Арины. Укорив себя в непрофессионализме, молодой психиатр поднялся с койки.

Намереваясь покинуть палату, он задержался взглядом на утонченных и миловидных чертах ангельского лица Арины Ранкович, совсем белым как полотно, на фоне обрамляющих темно-каштановых упругих локонов, к которым так и хотелось прикоснуться и поиграть в ее волосах. И вообще вся она волновала его кровь, особенно после этой ночи, когда ему удалось узреть всю соблазнительность ее роскошного тела и познать ее страстную натуру, скрываемую за интеллигентным воспитанием и скромными манерами.

Эти знания о неизвестных сторонах пациентки еще больше разгорячили юное сердце, не знавшее настоящей женской любви из-за учебы, и захватили в свой плен его разум.

Еще раз убедившись в надежности ремней, парень покинул палату и ушел в ординаторскую досыпать последние часы. К счастью, до конца его смены больше ничего чрезвычайного не происходило.

Герман Ларионов проснулся с первыми лучами солнца, слепящими его, через окно ординаторской. Отмахнувшись от солнечного зайчика, он почувствовал себя странно, а все из-за гнетущего чувства, будто на него навалилось что-то тяжелое и чернотой своей крепко сидело на его груди и не отпускало, пока он не открыл свои глаза.

В университете он изучал феномен сонного паралича, но это было совершенно по-другому, ведь предпосылок для внезапных тревог у него не было, да и он сам по себе не был предрасположен к нервным заболеваниям или депрессиям, но видимо прошедшая ночь, показавшаяся ему вечностью, оставила неизгладимый след в его сознании, и не без основания, ведь такое с ним было впервые.

Умывшись под холодной водой, молодой специалист пришел в себя.

В больнице было тихо, все еще спали. Ларионов посмотрел в свои карманные часы и вздохнул. Стрелки отцовских часов, привезенных из-за границы, показывали пол седьмого утра, а спать уже не хотелось, поэтому вооружившись ключами, мужчина отправился в палату 113, чтобы убедиться, что с его пациенткой все в порядке.

Зайдя в секцию, Герман уловил слухом едва слышное пение, это пела Арина Ранкович. Девушке тоже не спалось, и чтобы чем-то развлечь себя до прихода санитаров, она очень тихо напевала любимые мелодии.

Неожиданный приход молодого врача удивил ее.

- О, вы уже проснулись? – Спросил молодой человек с приятной улыбкой и едва заметными усиками, войдя в палату. – Подождите, сейчас я освобожу вас.

Закрыв за собой дверь, Герман принялся расстегивать ремни на запястьях.

Приняв вертикальное положение на кровати, юная особа прощебетала своим журчащим, как ручеек голоском:

- Спасибо, за то, что сторожили меня всю ночь до самого рассвета. То, что я сейчас в своем уме – ваша заслуга. – Смущенно улыбнулась она.

- Не стоит, благодарности… - немного замялся Ларионов, чувствуя стыд за воспоминания о ее изгибающемся в экстазе теле.

- А, вам почему не спится? Вы тоже чувствуете его присутствие? – Спросила Арина.

- Чье присутствие? – Стоя напротив, поинтересовался будущий психиатр.

- Того, кого вы спугнули ночью своим приходом в мою палату. – Смотря своими черными пытливыми глазами, сказала девушка.

Сердцебиение Германа по непонятным причинам участилось.

- Вы не спали?

- Не знаю. Скорее всего я прибываю в оцепенении, когда он приходит ко мне: я все слышу, чувствую, но не могу пошевелиться или открыть глаза. В эти моменты я не владею своим телом, но оно поддается его приказам. Это похоже на очень тяжелый сон, который оставляет после себя едва уловимые в памяти, но весьма неприятные чувства липкости на весь день. – Поделилась Арина и обняла себя за хрупкие плечи, что были скрыты за складками рукавов ее белоснежной сорочки.

Внезапный мороз, пробежавший по позвонку от поясницы до затылка, заставили Ларионова поежиться.

Спокойный и ласкающий голосок пациентки продолжил звучать в палате, но уже тише и угнетенно:

- Я вам весьма благодарна за ночной визит, доктор. Благодаря вам я еще жива, но я не знаю сколько это еще продлится...

- Арина, - обратился взволнованный врач, - я видел кого-то в вашей палате, но проверив помещение, я убедился, что никого постороннего в ней нет. Наверное, мне показалось… - Пытался убедить он себя.