Елена Антонова – Мистические истории (страница 6)

Ларионов, проникшийся к пациентке и ее бессилию, никогда в своей жизни не был так озадачен, даже, когда в университете решал сложные задачи по химии, ему не было столь трудно, но рассказ пациентки Ранкович действительно заставил его сомневаться в реальности происходящего, и это ему напомнило о словах Федора Иосифовича, о том, что в психиатрической больнице может происходить то, что не поддается никакой логике.

- Хорошо, - успокаивал Ларионов свою подопечную, - но, тогда как этот человек приходит к тебе? Ночью я проверил все: двери и ставни были надежно заперты. Это кто-то из медперсонала, у кого есть ключи?

Арина отрицательно покрутила головой.

- Ему не нужны ключи, он проходит через все запертые двери и охрану, минуя любую преграду...

«Какая-то бессмыслица. Разве может человек без ключей входить в помещение, разве только не сквозь стены?» - Вновь сомнения стали одолевать рациональный ум будущего психиатра, склонного к логике и критической аналитике.

- А твои раны? Откуда они? Их точно оставляет этот человек? Может ты случайно поранилась?

Ранимая девушка, что казалась хрустальной от истощения, робко кивнула, не прерывая зрительного контакта.

- Это все он! Он… Он пьет мою кровь и говорит, что ничего слаще не пил. Говорит, что она придает ему сил и дарит вечность, делает его молодым и красивым. Еще он шепчет мне, что, когда придет время, он сделает и меня такой же молодой и неувядающей. – Завершила она.

Весь разговор, который описывал какое-то сверхъестественное существо, а вовсе не человека из крови и плоти, не умещался в голове Ларионова и он, честно говоря, засомневался в адекватности Арины, предположив, что мозг, подвергающейся насилию юной барышни нарисовал картину мира именно такой фантастической, дабы избежать действительности и ужаса, творившегося с ней наяву. Возможно ее мучителем является кто-либо из близкого окружения, и именно так, девушка оградила себя от травмирующей правды.

Герман отстранился от пациентки и сказал:

- Я так понимаю, что днем тебе не грозит опасность? – Спросил он и, получив в место ответа кивок прелестной женской головки, продолжил. – Тогда я пойду, ведь скоро обход и мне нужно идти работать, но чуть позже мы вернемся к этому разговору.

Ларионов неловкий и мрачный вернулся в ординаторскую и обнаружил, что кипы историй болезней, что он изучал, исчезли со стола. Он направился в кабинет главврача и встретился с Перельманов лицом к лицу. Главврач только что пришел в больницу и не успел еще скинуть с себя верхнюю одежду, как был застигнут новичком врасплох.

Увидев высокую и широкоплечую фигуру в длинном до пят темном пальто прямого кроя, все кусочки мистической головоломки соединились в одну целостную картину и эмоции Ларионова обострились, а гнев взял над ним вверх.

- Ах вы негодяй! Как можно было так поступить с собственной крестной дочерью? – Накинулся Герман с кулаками на Перельмана, смахнув с его головы шляпу и приперев его к стене.

Бывалый психиатр был не робкого десятка и рефлекторно отреагировал на агрессию против себя. Тяжелым ударом своей пятерни, он быстро успокоил нападавшего хлесткой и жгучей пощечиной. Герман пошатнулся и, схватившись за пылающую огнем щеку, рухнул на стул, и более ему не хотелось в ход пускать свои кулаки.

- Ах, вы, дерзкий сопливый щенок! Не успел и дня проработать, а уже кидаетесь на своего благодетеля? – Взревел бывалый психиатр, снова готовясь поддать своему оппоненту, если одного леща оказалась мало и тот вновь кинется, но заметив подавленное настроение у этого самого щенка, что мгновение назад желал укусить кормящую его руку, вспомнил рекомендательное письмо от своего коллеги, описывающего характеристику выдающегося студента, понял, что юноша так бы не поступил, не будь на то веской причины.

Немного остыв, Федор Иосифович решил разобраться в агрессии своего протеже.

- Будьте любезны объясниться, младший сотрудник Ларионов, пока я вас не выкинул из больницы за шкирку, как какого-то паршивого пса! – Гневно рыкнул он на юношу своим зернистым, но более осипшим голосом. – Чем я заслужил нападение и ваш гнев?

- Арина, - прошипел Герман с видом полного горя на лице. – Я видел вас вчера ночью в ее палате. Это вы гипнотизируете ее, чтобы она безропотно подчинялась, а потом истязаете несчастную! Низкий вы человек! – С презрением цыкнул жаждущий справедливости юноша на зрелого мужчину, но более не посмел с ним вступать в драку, ибо понимал, что пойдя против этой могучей силищи, он огребет по полной.

- Не смейте никого обвинять бездоказательно, Ларионов, если не хотите проблем с властями в будущем! – Гаркнул на него Перельман, повесив свою верхнюю одежду на треножную вешалку в углу своего кабинета, а после обернулся и пригвоздил ординатора своим беспощадным взглядом серых блеклых глаз. – Какие у вас есть доказательства того, что я был в ее палате ночью, если вчера ночью я был в игровом клубе и покинул его только на рассвете, в следствии чего заявился на работу на полтора часа раньше! А мог бы отправиться домой и не беспокоиться о вас.

- Это ложь. – Горестно усмехнулся недоверчивый парень с усиками. - Я видел вас приникшего к Арине и уверен, что не найдется ни одного свидетеля, что подтвердит будто вы играли всю ночь в карты. – Сквозь зубы процедил Герман.

- Клянусь, хоть и не должен, но свидетелей из клуба предостаточно, а вот у вас какие аргументы, голубчик? – Более спокойно, спросил Перельман, понимая, что стал жертвой жутчайшего недоразумения, выход из которого нужно было срочно найти.

Ларионов немного замялся, а после выдал:

- Я точно кого-то видел в длинной накидке и этот кто-то имел крепкое телосложение и высокий рост.

- По-твоему, я единственный, кто имеет крепкую фигуру, высок и ходит в длинном, одеваясь по сезону? – Главврач перешел на неофициальное обращение, тем самым показывая молодому человеку, что он не враг ему.

Герман понял, что возможно допустил ошибку поспешив с выводами, ведь сам не только видел, но и знал много крепких мужчин в длинных плащах и прогулочных накидках по верх фраков.

- Но…но… - попытался оправдаться он совершенно растерянным голосом, - кто же тогда проник в ее палату ночью? У этого человека должны были быть ключи.

- Вот как? – Надев белый халат и, по привычке сцепив руки за спиной, предположил Перельман. – На сей раз я тебя прощаю, спишу это на молодость и неопытность, но больше не нападай ни на кого, пока не будет прямых доказательств вины… Такое в больнице уже было неоднократно: я заставал Арину в компании кого-то, или слышал ее разговор с кем-то, но попадая в палату, кроме ее никого не было. Возможно это были лишь мои галлюцинации… Признаюсь честно, иногда я злоупотребляю со спиртным и возможно этим размягчил свой мозг. – Сознался Федор Иосифович, а после задумавшись, промычал. - М-м-м, не думаю, что это коллективные галлюцинации… Ты что-то сказал о насилии? – Опомнился он.

- Да, - громогласно заявил молодой приемник, - Арина утверждает, что ее мучения происходят не по ее воле.

- Как же так? – Взгляд Перельмана почернел. – Мне она такого не рассказывала. Возможно она доверилась вам из-за возраста, а мне – почти отцу, постеснялась говорить о таком... Нужно ее обследовать. – Заявил он.

Ларионов не мог допустить этого, поэтому вскрикнул:

- Нет, этого нельзя делать! Я обещал, что сохраню эту тайну, но не сдержал обещание. – Раскаиваясь в содеянном, проговорил молодой человек, задумавшись над тем, что все еще подозревает своего старшего коллегу в нечестной игре.

- У нас с вами одна цель, Ларионов. Спасение девочки - превыше врачебной этики! – Заявил Перельман и в этом он конечно был прав, ведь из двух зол следует выбирать самое безобидное.

Герману не хотелось выглядеть предателем в глазах черноокой красавицы Арины Ранкович, поэтому он вызвался сам осмотреть пациентку, чтобы убедиться в ее словах, в правдивости которых он сомневался и уже совсем запутался из-за всей этой истории.

- Как вы считаете, все, что говорит Арина правда или это плод ее фантазий? – Поинтересовался Герман прежде, чем покинуть кабинет главврача.

Перельман задумался, почесывая свою рыжеватую бороду, он пожал плечами и лишь потом ответил, тяжело вздыхая:

- Впервые в своей практике я не могу поставить определенный диагноз. Действительно ее ситуация очень сложная, по крайней мере она абсолютно верит в то, о чем говорит, как и всякий душевнобольной, утверждающий, что он Наполеон или Петр Первый, поэтому я не могу дать точное определение ее болезни… если такое имеется.

- Что вы имеете в виду? – Переспросил молодой человек.

- Да то, что если все, что говорит Арина является правдой, то это совершенно ломает всякую логику, а мы с вами, голубчик, медики, а все медики атеисты и должны верить только фактам.

По окончанию смены, Федор Иосифович отпустил нового специалиста домой отдыхать. Герман не хотел покидать Арину, ведь не мог доверять Перельману, как и всем медработникам, ведь девушка, захватившая его ум, нуждалась именно в его защите, из-за чего, ему было сложно покидать ее, но от усталого защитника было мало пользы и ему пришлось уехать в срочном порядке.

Вернувшись домой и, получив похлопывания по плечу от отца и выслушав жалостливые тирады от матери, Герман отдохнул, а вечером все трое из семьи Ларионовых направились к Ларионовым старшим, где дед давал званный ужин своим коллегам хирургам и друзьям, желая при случае похвастаться перед ними новоиспеченным работником медицинской фемиды из его семьи, что в веках прославит их фамилию.