Елена Антонова – Маг и растяпа (страница 2)

***

Кирсонский замок.

Маленький ангелок в белоснежном чепчике с рюшами, посапывал в своей колыбели в свете малочисленных свечей. Рядом похрапывала в кровати кормилица, натянув одеяло под самый подбородок.

Графиня ворвалась в покои своей трехлетней дочери среди ночи и растревожила обитательниц детской. Она, подобно грациозной кошке, в одеждах достойных царицы, прошла к колыбели и предупредив встрепенувшуюся кормилицу, взяла дочь на руки. Следом за молодой графиней вошли ее служанки и быстро сгребли детские одеяльца из комода и теплые покрывала с детской одеждой. В коридоре стаял сам граф, он не вошел в детскую, но озирался по сторонам словно бы ждал нападения. С ним были его стражники.

– Быстрее, Эстер. Лодка ждет вас у западного крыла. – Предупредил граф, поторапливая свою любимую.

– Так все же спокойно. – Ответила ему супруга, прижимая сонную, ничего не смыслившую дочурку.

– Не забывай, Эстер, до лодки еще нужно добраться, а времени в обрез. Чем раньше вы покинете стены замка, тем покойней будет на моей душе.

Когда все вещи были собраны и Гораци, в сопровождении четырех стражников и двух прислуг повел свою жену и дочь к западному крылу, участники ночной процессии услышали странные звуки, доносившиеся откуда-то со двора. Гораци увеличил шаг и, приобнимая супругу с ребенком одной рукой, подталкивал ее ускорить шаг.

«Они уже здесь» – пронеслось у него в голове, – «зло не дремлет».

Это был страх, настоящий, первобытный. Страх не за себя или собственную жизнь, нет, это был страх за самых любимых: за жену и их маленького ангела.

Враги к этому моменту убили стражу, подожгли флигели и проникли в замок. Двое вооруженных наемников, в броне и с эмблемами дома Фэрис (одной из правящих южных элит), ворвались в узкий коридор, по которому как раз и пытались сбежать молодые хозяева замка.

Гораци, приметив врагов, весь стал как натянутая струна. Он сухо поцеловал жену и хнычущую малышку в лоб и сжав их в объятиях одной рукой, прошептал Эстер на ухо:

– Бегите к западному крылу так быстро, как сможете. Не оглядывайтесь и не задерживайтесь. Как только я выберусь, то обязательно найду вас. Верь мне!

Зеленые глаза его жены, что были, как у перепуганной лани смотрели на него со страхом и боязнью потерять его из виду, но времени на долгие раздумья или на горячие прощанья супругов не было. Мужчина подтолкнул свою жену в спину и сказал громче:

– Беги!

Сам темноволосый красавец, чьи непослушные волосы были связаны в буйный хвост на затылке, отвернулся и, поманив своих стражников, воинственной поспешной походкой направился на наемников, неся впереди себя фамильный меч. Его аквамариновые глаза сияли яростью во мраке.

Белокурая Эстер боялась за мужа, но она была уверена в том, что он обязательно победит, ведь ее мужу не было равных в поединках во всех королевствах, поэтому, страшась, но исполняя свой долг, как матери и графини, девушка с ребенком на руках ринулась по коридору, уводя за собой двух своих служанок.

Женщины пересекли лестничные проемы замка один за другим и по черному ходу, что был замаскирован в стене под картиной, спустились на первый этаж. Там, пробираясь по темным закоулкам и скрытым пролетам, в непосредственной близи от сражения, что развернулось в замковом очаге, они прошмыгнули на кухню. Эстер старалась прижать дочь сильнее к груди, чтобы приглушить детский плачь, но в тот момент, когда она увидела сквозь щель в стене, как погибают знакомые ей стражники, истекающие кровью и хрипящие, она застыла от страха и отвлеклась. Внезапный крик ребенка перекрыл звуки сражения и бряцанье оружий. Несколько наемников обратили свое внимание на женщин мелькнувших за стеной и, добив своих оппонентов, отправились в след за беглянками.

Несчастные женщины, спасая свои жизни, выскочили во внутренний двор замка. Огибая зеленый лабиринт и, сторонясь сражающихся стражников с незаконно проникшими в замок преступниками, они пересекли двор и вышли к каменным ступеням, что спускались к каналу, где должна была молодую графиню ждать лодка. Уже спустившихся к берегу и добравшись в темноте до мостков женщин, настигли их преследователи. Одна храбрая служанка, имеющая весовое преимущество перед наемником, отстала от основной группы и кинулась на него в рукопашную, но клинок меча быстро остудил ее пыл, и женщина тучно грохнувшись на землю, скатилась вниз по крутому склону в камыши, что росли по краю канала.

Молодую графиню заприметил рыбак, ожидающий в лодке, привязанной к деревянному мостку. Он приподнял тусклый фонарь, за мутным стеклом которого вился язычок пламени и увидел двух женщин, преследуемых неизвестными. Наемный рыбак понял, что что-то пошло не так и стал наскоро отвязывать лодку от мостка, с целью спасти свою жизнь, но выстрел из аркебузы остановил его и умертвил его тело, которое перевалившись за борт, плюхнулось в воду и пошло ко дну. Конец только что отсоединенной веревки тоже погрузился в воду, скрывшись в черной глади. Лодка тронулась с места.

Эстер увидела, что лодка двинулась по течению без того, кто должен был управлять ею и догадалась, что выстрел, который она слышала в темноте достиг своей цели. Сильнее прижав к себе плачущую дочь и шепотом помолившись богам о спасении, она вбежала на мосток, соединявший берег и воду и, разогнавшись, насколько ей позволила длина деревянного помоста, прыгнула в освещенную фонарем лодку. Послышались два выстрела, и где-то в камышах с другой стороны канала сверкнуло два пучка искр, один из мушкета, а другой из аркебузы. Оба выстрела были точными. Один уложил служанку графини, и та замертво рухнула у мостка, выронив узел с детскими вещами, а пуля из мушкета пронзила молодую графиню, вонзившись в спину и окрасила в красный цвет прелестные ее золотистые локоны. Молодая женщина на момент выстрела уже успела коснуться своими туфлями дна лодки, но догнавшая пуля уложила ее.

На мгновение все затихло вокруг. Ни ночные птицы, ни сверчки, ни ребенок не издавали ни звука, лишь отдаленный лай собак, перекликавшихся друг с другом доносился до замка. Очертания лодки тоже исчезли в темноте, так как падая, раненая графиня задела фонарь и разбила его. От удара свеча выпала из фонаря и потухла, сокрыв в темноте лодку и ее пассажиров.

Вслед за лодкой, плавно скользящей по воде и стремительно отдаляющейся от берега, из которой вновь стал доноситься детский плачь, кинулись двое мужчин, те, которые и стреляли из камышей. Один из них попытался остановить лодку с помощью остроги, что нашел он у рыбацкого причала, но он не успел в темноте дотянуться до бортика лодки и упал в воду. Второй стал преследовать лодку по берегу, но по мере расширения канала, берег сужался, поэтому наемник, наспех зарядил мушкет и стал стрелять по лодке, но в темноте промахнулся, и пуля врезалась в воду рядом с гонимой ветром лодочкой.

Преследователи не смогли ни догнать лодку, ни достать ее пулями, поэтому бросили эту затею и вернулись в замок, чтобы доложить обо всем командиру, а лодка, подхваченная течением и теплым летним ветром, отправилась дальше по каналу, пока ее не вынесло к руслу. Река же, в свою очередь, приняла эстафету и, отправила лодку вниз по своему течению, все дальше и дальше гоня ее от родной долины.

Пока в королевстве Аворграфт была тишина, разбавляемая легким завыванием женского плача, скорбевших по своему королю, в кирсонском замке велась ожесточенная битва, в которой преимущество было на стороне хозяина. Ловкий Гораци со своим, хорошо обученным отрядом стражников и охраной разгромили нападавших и даже смогли допросить некоторых раненых, раны которых не позволили им сбежать из замка. Из допроса ему удалось узнать, кто нанял их для этого дела и, удостоверившись в своих подозрениях о предательстве, граф, неотложно написал письма и, незамедлительно отправил их, дабы созвать войска вассалов, верных ему и его ныне покойному брату-королю. Но, прежде чем писать письма, Гораци, беспокоившийся за сохранность своей возлюбленной супруги и дитя, не взирая на то, что ночь подходила к концу, отправил на их поиски своего лучшего друга Лоренцо, которому мог доверять, как себе.

Лоренцо Небези был правой рукой молодого графа и знался с ним чуть ли не с самых пеленок, так как они состояли в дальнем родстве и считал его своим братом, ведь их вскормила на своем молоке одна кормилица, но с промежутком в два года. Лоренцо тоже был из знатной семьи, проживавшей вблизи кирсонского замка, а поскольку матери Гораци и Лоренцо были кузинами и часто проводили время вместе, то и мальчишки были близки. А вот Линжорно, что был на десять лет старше Гораци и на двенадцать – Лоренцо, хоть и любил их обоих, но все же предпочитал более взрослую компанию, проводя время больше с отцом и его товарищами, как того требовало воспитание дворян, касаемо мальчиков, т.е. до семи лет мальчики воспитывались матерями, а после семи, их воспитанием занимались отцы или ратники, исключение составляли дочери, которые всю свою жизнь до замужества, проводили в женской компании.

Возвращаясь к повествованию о наших героях, отмечу, что Лоренцо, не найдя у канала признаков молодой графини и ее ребенка очень забеспокоился. Он надеялся на то, что рыбак вовремя успел увезти их, но, заметив на рассвете мертвые тела двух служанок, его беспокойство усилилось. Сообщив об этом Гораци, он уверил его, чтобы граф отправлялся в Аворграфт, дабы навести там порядок и наказать всех виновных в смерти его брата-короля, а сам изъявил желание отправиться на юг, чтобы разыскать его семью и привезти их, если они еще живы.