Елена Антонова – Маг и растяпа (страница 4)

Солнце ворвалось в окно и, отражаясь от хрустального шара, валявшегося на столе с другими, находящимися в таком же беспорядке, магическими атрибутами, лучом протянулось до софы, на которой спал хозяин дома, и легло на его глаз, прожигая нежную кожу века.

– Ы-ы-ы-м. – Подал звук мужчина.

За его длинными черными и слипшимися локонами, что ниспадали на лицо подобно водорослям, не было видно его черт, но даже так, за вуалью из волос было понятно, что этот соня имел довольно таки привлекательные черты лица и был хорошо сложен фигурой.

Мужчина с грязными волосами и в малость далеко не свежей одежде из черной ткани, махнул рукой перед своим лицом, но неприятное жжение так и не исчезло. Тогда он, чертыхнувшись, снова попробовал прикрыть лицо, но, лежа на животе после ночного угара это было слишком трудно сделать, так как рука казалась такой тяжелой, что не могла долго удерживать свой вес в одном положении.

– Фэ-рил! – Невнятно позвал мужчина осипшим голосом домработницу, и, когда ему никто не ответил, он позвал громче и стал лепетать пьяную, неразборчивую речь, которую могла понять только та Фэрил, которую он так рьяно звал. – Фэ-рил! Разорви тебя дракон! Если ты не явишься и не уберешь сейчас же этот проклятый свет, то я наколдую тебе такие уши, о которые ты будешь постоянно спотыкаться. Я не шучу! Фэ-рил!

Пока молодой хозяин дома пытался сложить слова во что-то более внятное, солнечный заяц, многократно усиленный хрустальным шаром, как лупой, прожег кожу, не прикрытую волосами, и мужчина заматерившись дернулся на софе и, не удержав равновесия, грохнулся на пол и стал потирать обожжённый участок века.

На звук грохота в гостиную вошла сухопарая, слегка сгорбленная, седая старушка в домашних тапочках и в пёстром халате, прикрывающем ее причудливую ночную сорочку в виде купола, стягивающегося по ниже ее колен.

– Что такое, Горошек? – Спросила она скрипучим сонным голосом, пробираясь к нему, через гору раскиданных вещей, мусора и пустых бутылок из-под браги и вина.

Эта живенькая старушенция, недовольно прищуривающая глаза во время подсчета выпитых хозяином бутылок, знала его еще с малолетства. Сначала она работала в этом доме в качестве его няньки, но когда малыш вырос в прекрасного мужчину и, так сказать крепко стал на ноги, Фэрил осталась в этом доме, но уже в качестве домработницы.

– Сколько же ты выпил, чертов алкаш? Здесь столько бутылок, что можно было с таким количеством целый пир устроить для всех гвардейцев короля! – Сетовала старушка, качая недовольно головой. – Вот уж беда мне с тобой. Надеюсь лоб хоть не расшиб, как в прошлый раз?

Валяющийся на полу молодой мужчина, пропахший потом и перегаром, еще больше злился на Фэрил, когда, вместо помощи она своими упреками заставляла его, и без того раскалывающуюся голову болеть еще больше.

– Злобная ведьма, если бы ты пришла тогда, когда я тебя звал, то я бы не получил ожог и травму головы! – Оживший хозяин дома, фыркнул на свою домохозяйку и пытаясь подняться с пола, повалял бутылки и уронил на себя стопку книг, что лежали на подлокотнике его софы на которой он отдыхал. Падая, все эти увесистые толстые талмуды свалились ему на голову один за другим. – Агрх! – Рыкнул от злости мужчина, выпрямившись в полный рост с третьей попытки.

Взглянув на помятый и неприглядный вид хозяина, седовласая дамочка с косами на висках, придававшими ей ребяческой нелепости, неодобрительно покачала головой, игнорируя ту злобную брань, что вылил на нее хозяин, которого она знала лучше всех и любила, как собственного внука, поэтому никогда не сердилась на его колкие слова, но мстила избалованному засранцу за них по-своему.

– Все понятно, – фыркнула старушка, – опять пил всю ночь?! Горошек, если так пойдет и дальше, то ты превратишься в одного из этих чужеземных фанатиков, которые спят на улице и пьют из лужи, считая, что грязная вода – священные слезы Альроши (Богини-матери сотворившей весь мир по средством плетения космической материи и своих слез).

– Я не пьян… я просто надышался испарениями от своего нового эксперимента. – Стал оправдываться мужчина, убирая с лица спутанные волосы и шатаясь на ватных ногах. – И не называй меня Горошек, ведьма, я Гаро. Гаро! Понятно тебе! – Пригрозил он своим пальцем, взмахивая им перед самым ее носом. – Хотя, кому я объясняю? Что с тобой, что со стеной говорить, одно и тоже! Одним словом – баба! Хвост дракона. – Махнул он рукой чертыхнувшись своей излюбленной фразой и, сдавшись, стал рыскать по столу в поисках хоть одной неосушенной бутыли, дабы промочить свое горло.

Фэрил, отвернулась и ехидно улыбнулась, т.к. еще ночью вылила все содержимое бутылки в палисадник, за одно подкормив своих живых «виалеток», которых она выращивала под окнами грибного дома. Живые, имеющие человеческие лица в своих бутонах цветы, насосавшись в волю хмельного удобрения, пищали и мурлыкали до самого утра распевая песни, пока предрассветные лучи не заставили из укутаться в их шикарные яркие лепестки и уснуть мертвецким сном.

– Ох, Горошек, ну и бардак ты устроил. Если срочно не убрать здесь все, то на кухню можно будет попасть только через окно с улицы.

– Так займись наконец-то этим! За что я тебе плачу такое царское жалование, в конце-то концов? – Буркнул хозяин дома, жадно приложившись к прохладной жидкости, которую он так рьяно искал в бутылке, что пропустила Фэрил. Опустошив сосуд с алкоголем, недопитую на кануне, длинноволосый мужлан с помятым лицом облегченно выдохнул. – Ой, как же хорошо… ох, словно заново родился… – причмокивал он, вытирая губы рукавом, а после приложил ладонь к груди, словно бы выпил ни спиртного, а святую благодать испил.

Пройдя с шумом через весь бардак на кухню, хозяин дома уселся за свой добротный деревянный стол и, с помощью водного талисмана наколдовал перед собой кадушку с водой. Следующим заклинанием и руническим камнем он остудил воду до состояния ледяной корочки и опустил туда свое опухшее лицо.

– Колдовать-то ты умеешь, но, чем тратить свое колдунство на всякую ерунду, лучше бы навел порядок и разгреб дом от того срача, что сам же и устроил! – Сердито вздыбилась на него домоправительница, не ожидавшая, что этот гад припрятал от нее одну бутыль.

– Вообще-то, это твоя работа, старуха. И лучше, чем ворчать, как карга, лучше приготовь мне завтрак! – Вынул маг из воды свое лицо, чтобы ответить старухе и заохал от того, что из-за холода захватило дух.

– Ась, что ты сказал, Горшочек? А то, я не расслышала. – Скривилась старушка, делая вид, что напрягает свой слух, хотя сама прекрасно все слышала.

Дама почтенных лет не реагировала на грубость своего воспитанника, потому что его слова ее не задевали, к тому же она понимала, что Гаро на самом деле просто хотел казаться грубым для всех, чтобы не впускать никого в свое сердце, ведь именно так у него и у других не могло быть сожалений при расставании.

– Я говорю, – спокойно обратился он к домработнице, – что превращу тебя в метлу, чтобы ты своим присутствием приносила хоть какую-то пользу за свое жалование… Пожалуй, урежу его в пятеро или вместо тебя – кураги сушёной, найму более сговорчивую домработницу.

Фэрил недобро поджала губы и сощурилась.

– Я и так приношу пользу, – грозно махнула рукой оскорбленная ответчица, – тем, что терплю такого обалдуя, как ты, к тому же, жалование, что ты платишь слишком мало, ведь его не хватит даже на то, чтобы выплатить мне моральную компенсацию за все годы работы у тебя, сопляк!

Маг натянул на свое помятое лицо улыбку и хмыкнув, сказал:

– Это ты конечно услышала, старая ведьма. Оказывается, слух твой прорезается, как только дело идет об оплате.

– А как же! – Усмехнулась она. – Что касается жалования – свято! А за то, что испортил мне утро, в качестве компенсации, сам приготовишь завтрак, и не забудь про меня. Я люблю ломтики сардины без костей на хлебной мякушке и козий сыр с душистым чаем, и про блины со сметаной и ягодным пюре не забудь. – Показала она указательный палец, как бы грозя ему страшным наказанием за невыполнение своего заказа и, пройдя к нему на кухню, села за стол, напротив хозяина. – И, не вздумай колдовать ту бурду, что была в прошлый раз. Меня до сих пор тошнит от одного воспоминания о той серой жиже.

– Это как получится, – усмехнулся маг и, смахнув пальцами, заставил исчезнуть посуду с ледяной водой.

Старушка, гордо откинула косы назад и, развалившись на стуле по-хозяйски, прищурилась, недовольно разглядывая помятое лицо мужчины.

– Ты бы привел себя в порядок, Горошек, а то напугаешь девочку.

– Какую еще девочку? – Недоумевал маг.

– Как какую? Я же тебе рассказывала вчера еще, что ходила в дом сирот, чтобы нанять помощницу. Я-то уже старая и много с чем уже не могу справиться, да и силы былой в руках нет, а в этом доме, особенно после твоих, так называемых «алхимических опытов». – Домоправительница осуждающе зыркнула на хозяина дома. – Так что, хочется тебе этого или нет, но мне требуются лишние руки, чтобы приглядывать за всем этим добром, включая тебя.

– Только не говори, что ты мне очередное сватовство устраиваешь! – Пригрозил пальцем маг, грозно вглядываясь в глаза старушки Фэрил, пытаясь раскусить ее.