Елена Амеличева – Срочно замуж! или Демон в шоке (страница 17)

- Конечно, врет. Но ее слово против твоего. А ее отец - барон, и у него связи.

- И что мне делать?

- Жениться, - подал голос маркиз.

Мы все повернулись к нему. Он сидел в кресле, перебирая пальцами набалдашник трости, и смотрел на Гидеона с ленивым интересом кошки, наблюдающей за мышью.

- Это же очевидно, - продолжил он. - Девушка оклеветала вашего сына, потому что хочет за него замуж. Родители поддерживают, потому что им нужен зять из древнего рода. Вы не можете доказать, что ничего не было. Значит, либо свадьба, либо темница.

- За что темница? - возмутился Гидеон.

- Магическое воздействие на благородную девицу, - пожал плечами маркиз. - Очень удобная статья. Доказать легко, опровергнуть сложно. Год-два тюрьмы, потом, может быть, ссылка. Если повезет.

Гидеон побелел.

- Я не…

- Знаю. - Маркиз вздохнул, будто разговор его утомил. - Но это ничего не меняет.

Он поднялся, опираясь на трость.

- Я даю вам неделю, мадемуазель Луувиль, - сказал, обращаясь ко мне. - Неделя на размышления. Через семь дней я приеду за ответом.

Он поклонился - церемонно, коротко - и вышел, не прощаясь. Дверь закрылась. Мы остались втроем - я, отец и Гидеон, и тишина давила на уши, как ватная стена.

- Неделя, - сказал отец.

- Неделя, - эхом отозвалась я.

- Что мы будем делать? - спросил Гидеон.

Никто не ответил.

ГЛАВА 17 Варианты

Выход нужен был срочно. И желательно такой, чтобы маркиз отстал, девица убралась восвояси, а отец перестал смотреть в стену невидящими глазами.

Я сидела в гостиной, сжимая в пальцах край ридикюля. Ткань была влажной от пота, пальцы сводило судорогой, но я не могла разжать рук. Слишком сильно сжимала эту дурацкую сумочку, будто в ней было спасение. Будто она могла защитить от того, что надвигалось на нашу семью.

За окном моросил дождь. Серый, нудный, бесконечный. Капли стекали по стеклу, оставляя мутные дорожки, и где-то далеко, за пеленой воды, угадывался парк - наш парк, который скоро могли отобрать. Пахло сыростью, старыми коврами и горечью - она въелась в обивку мебели, в шторы, в мои волосы.

Я перебирала варианты.

Вариант первый: выйти за маркиза.

- Нет, - сказала вслух, морщась и борясь с тошнотой. Тошнота подкатывала к горлу горячим комом, стоило только представить его руки на своей талии. Его дыхание. Его запах - приторный, тяжелый, с нотками разложения.

Вариант второй: продать землю, потерять магию, стать никем.

- Тоже нет.

Вариант третий: найти семь тысяч луидоров за неделю.

Я нервно хохотнула. Звук вышел хриплым, истерическим, чужим. Семь тысяч. За неделю. Можно продать себя, но меня уже хотят купить. Можно ограбить банк, но я не умею. Можно выиграть в карты, но я играю как полная бездарность, пошла в отца.

Вариант четвертый: сбежать в другой город, сменить имя, стать кружевницей и жить в нищете, но в гордом одиночестве.

Фамильяры вылезли из укрытия - сначала любопытный нос Шустрика, потом пузо Пухлика, застрявшее в складках пледа. Они подбежали ко мне, шурша лапками по паркету, и теперь терлись о мои руки, встревоженно попискивая. От них пахло шерстью, сухими травами и уютом. Маленькие комочки тепла в этом промозглом мире.

- Что делать, мальчики? - шепнула я.

Шустрик грустно зашипел. Пухлик спрятал мордочку в крылышко и напомнил оттуда, голосом глухим и обреченным:

- Кружева плести ты не умеешь.

- Научусь.

- Ты иголку в руках держать не любишь. - Он высунул нос, уставился на меня бусинками глаз.

- Это не иголка, это коклюшка. Разные вещи.

- Три года обещаешь подшить мне крылышко, - встрял Шустрик, подставляя пострадавшее место. Крыло было надорвано - он зацепился за гвоздь в подвале, когда мы искали старые книги. - Я уже замерз.

- У вас шерсть, вы не мерзнете.

- Мы мерзнем душевно! - возмутился он так искренне, что я едва не улыбнулась.

Я закрыла глаза. Под веками плавали красные пятна - следы усталости и недосыпа.

- Помолчите, пожалуйста. Я думаю.

- Ты думаешь слишком громко, - заметил Пухлик. - У тебя мысли скрипят, как несмазанная телега.

- А ты слышал когда-нибудь несмазанную телегу?

- Нет. - Он задумался, почесал лапкой за ухом. - Но представляю. Это противно. Как зубная боль.

- Спасибо за сравнение.

- Всегда пожалуйста.

Я зарылась пальцами в волосы. Пряди были сальными, спутанными - я не мыла голову два дня, некогда было. Под ногтями земля с утренней прогулки по огороду (пыталась понять, сколько можно выручить за урожай). На локте - свежая царапина, зацепилась за гвоздь в сарае.

Вариант пятый: найти мужчину, который сильнее маркиза, богаче маркиза и достаточно влиятелен, чтобы одним своим именем разогнать всех кредиторов, клеветников и прочую нечисть.

- И чтобы на тебе женился, - добавил Пухлик, залезая ко мне на колено.

- И чтобы на мне женился, - эхом повторила я. Слова царапали горло.

- Фиктивно, - уточнил Шустрик, устраиваясь рядом.

- Разумеется, фиктивно. Потом разведемся.

- Ага, - сказали фамильяры хором.

В их голосах было столько скепсиса, будто я предложила подружиться с голодным волком, пообещав ему вегетарианство.

- Есть идеи? - огрызнулась я.

- Нет, - признался Шустрик. Виновато опустил голову, уши обвисли.

- У нас только искры и обаяние, - вздохнул Пухлик. - Обаяние на демонов не действует.

- А искры?

- Он чихнул, когда я плюнул в его сторону.

- Значит, аллергия.

- То есть, вариантов нет, - подытожила я и закрыла лицо руками.

Ладони пахли металлом и отчаянием. Кожа была горячей, сухой, потрескавшейся на костяшках. Я сидела так, не двигаясь, слушая, как стучит дождь по стеклу и как попискивают фамильяры, устроившиеся у меня на коленях.

В этот момент дверь распахнулась. С таким грохотом, будто в нее влетело стадо разъяренных быков. Ручка с хрустом врезалась в стену, оставив в штукатурке глубокую вмятину.

- Вив!

Гидеон влетел в гостиную. Буквально влетел - ноги не касались пола, казалось, он парит в воздухе, подгоняемый безумной энергией. В руках он размахивал мятой газетой, она хлопала на ветру, как флаг на поле боя.