Елена Амеличева – Срочно замуж! или Демон в шоке (страница 16)
У меня внутри все оборвалось.
- Скажи отцу, что сейчас буду.
- Отец уже в гостиной. - Поль помялся. - С маркизом.
- Один?
- Один.
Я не стала спрашивать, зачем отец встречается с правой рукой короля без свидетелей. И так знала.
Долги. Расписки. Вчерашний разговор.
- Шустрик. Пухлик. - Я натягивала платье с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь. - Живо в ридикюль. И не высовываться.
- А что случилось? - сонно пробормотал Шустрик, выкатываясь из-под подушки.
- Случилось то, что мы откладывали на потом, но оно пришло прямо сейчас.
- Ясненько, - фамильяры исчезли в складках ридикюля быстрее, чем успела застегнуть крючки.
Я выбежала в коридор.
Гостиная встретила меня запахом дорогого табака и чего-то еще - старого, застарелого, въевшегося в поры. Власть. Деньги. Безнаказанность.
Маркиз де Вальмонт сидел в кресле, которое обычно занимал отец, и это само по себе было оскорблением. Он не снял плащ, не отдал шляпу, даже трость прислонил к подлокотнику с небрежностью человека, который уверен, что его здесь будут терпеть сколько угодно.
Я насчитала семьдесят, когда он повернул голову. Могло быть и больше.
Лицо маркиза напоминало старую, потрескавшуюся маску. Кожа обвисла складками у подбородка, щеки впали, а над левым глазом подергивался тик - мелкий, навязчивый, как тиканье часов перед смертью.
Когда он улыбнулся, я увидела его зубы. И мысленно выругалась.
- А вот и мадемуазель Луувиль, - прошамкал он. - Красавица. Совсем как матушка.
Я поклонилась, стараясь не смотреть на его рот.
- Ваша светлость.
- Не хочешь со мной разговаривать? Понимаю. Молодость всегда брезглива к старости. - Он облизнул губы. - Ничего. Привыкнешь.
У меня похолодели пальцы. И всё остальное. Будто в хладник упала.
- Маркиз, - вмешался отец. Голос у него был хриплый, чужой. - Мы еще не обсудили условия.
- А что их обсуждать? - Маркиз поднял бровь. Тик дернулся сильнее. - Я выкупил ваши долги. Все до единого. Сумма, скажем так, немалая. Вы можете вернуть ее… - Пауза. - …или не вернуть.
- Я найду деньги, - сказал отец.
- Где? В тех трех сундуках пыли, которые остались от вашей покойной жены? Или, может, продадите землю? - Негодяй усмехнулся. - Ах да, землю нельзя. Родовой артефакт. Без него вы просто никто.
Отец молчал. Маркиз перевел взгляд на меня.
- Поэтому я предлагаю другое. Вы отдаете мне дочь, я прощаю вам долг. И даже оставляю вам землю. В качестве свадебного подарка. Отличная сделка.
- Я не… - начал отец.
- Я согласна, - перебила его.
Тишина.
Отец посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова, и эта голова сейчас пела оперные арии, отчаянно фальшивя.
- Вивьен, - выдохнул он. - Ты не понимаешь…
- Понимаю, папа. - Я говорила спокойно, хотя внутри все дрожало. - Все понимаю.
Маркиз улыбнулся. И в этот момент дверь распахнулась.
- Вивьен! - Гидеон влетел в гостиную, как ураган, сметающий все на своем пути. - Вивьен, у меня проблемы!
Он замер, увидев маркиза.
- О. Вы тут. Я… прошу прощения, ваша светлость, не знал…
- Ничего, - милостиво разрешил старик. - Молодежь всегда спешит. Что стряслось?
Гидеон перевел взгляд на мое лицо.
- Меня обвиняют в обесчещивании девицы, - выпалил он.
Я закрыла глаза.
- Конкретно?
- Что?
- Кто именно тебя обвиняет? Какая девица?
- А! - Гидеон замялся. - Эмилия фон Трауб. Дочь барона фон Трауба. Оборотень.
- И что ты сделал?
- Ничего! - возмутился он. - Мы танцевали! Один раз!
- И все?
- И все! – подумал и добавил. – Наверное. - Я даже не помню, как она выглядит! У нее были… волосы? Кажется, светлые? Или темные? В общем, какие-то!
- Гидеон.
- Что?
- Ты уверен, что не… ну… - сделала неопределенный жест, - …ничего такого?
- Вив! - Он покраснел до корней волос. - Как ты могла такое подумать?!
- Я не подумала, а спросила! Есть разница!
- Никакой разницы нет!
- Есть!
- Нет!
- Дети, - устало вмешался отец. - Маркиз, простите нас за эту семейную сцену. Сын, объясни толком, что случилось.
Тот перевел дыхание.
- Эта девица, Эмилия, заявила своим родителям, что я ее соблазнил. Что мы… ну… и что я обещал на ней жениться. А теперь отказываюсь, и она опозорена.
- Ты обещал?
- Нет! - рявкнул он. - Я вообще с ней разговаривал минут пять! Она спросила, нравится ли мне бал, я сказал, что да, она сказала, что ей тоже нравится, я принес ей пунш, она выпила, я проводил ее к родителям и ушел! Все!
- А она говорит, что не все, - вздохнул отец.
- Она врет!