Елена Амеличева – Неугомонная травница, или От любви лекарства нет (страница 28)

— Подойдет, — кивнула ей. — Коричневое это все-таки не черное.

Весьма умное заявление. Сама скривилась. Мозг пока что работать отказывался. Все мысли были только о Себастьяне.

— Помоги надеть, будь добра, — я встала.

Марта причитала и ругалась, но все же облачила меня в домашнее платье. На плечи накинула шаль, завязала ее на спине крест-накрест, кивнула довольно:

— Так хоть не замерзнете. Тут ветра дикие, только выходишь, с ног сбивают!

— Где эта деревня? — я пропустила пассаж о погоде мимо ушей, местный климат интересовал меньше всего.

— Еще чего, с вами пойду, вот и покажу, — она засобиралась, торопливо вытаскивая из сундука верхнюю юбку и платок.

— А сумка моя лекарская уцелела? — вспомнила вдруг.

— Почти, — женщина кивнула на стул. — Вы ж ее первую схватили, когда мы с тонущего корабля побежали.

Лучше бы я мужа за руку держала и никуда не отпускала! Смахнув слезы со щек, раскрыла холщовую торбу, осмотрела содержимое. Пальцы дрожали, пока перебирала мази, пакетики с травками и кореньями, порошки в длинных узких упаковках из бумаги со штемпелем аптечного дома де Фонс.

Надо же, даже пузырьки с настойками живы! Чудо, что так много в шторм не потерялось и не побилось. Лишь травы подмокли, но невелика беда, выложить их на просушку на пару дней и вся недолга. Или можно выяснить, какие здесь аналоги растут и собрать новый урожай.

А с остальным мы непременно справимся. Вот только Себастьяна бы найти!

Повесив сумку на плечо, открыла дверь и остолбенела — на меня в упор смотрел демон!

Глава 39

Семья

Тот самый демон, что тряс меня на берегу, убеждая, что я теперь вдова. Тогда видела лишь сияющие глаза, сейчас же смогла разглядеть высокого статного мужчину лет тридцати. Черные густые волосы обрамляли клиновидное, но красивое лицо, падая на широкие плечи. Необычные серебристые глаза были прищурены.

— Почему вы встали? — первым делом спросил он, явно злясь. — Лекарь велел лежать.

— Я сама лекарь, — постаралась подавить раздражение.

— Женщина лекарь? — недоверчиво хмыкнул.

— И мне надо искать супруга.

— Все упорствуете? — закатил глаза.

— Пропустите, — шагнула вперед, так как спорить с ним не собиралась, но он не ушел с дороги, и я оказалась прижата к твердой мужской груди.

— Если вас нельзя остановить, то хотя бы сопровожу, — буркнул недовольно. — Идемте.

Отбиваться от навязанного сопровождения сил не было, поэтому промолчала, проследовав за ним. Красивое убранство коридора покачивалось перед глазами, пока шли к массивной лестнице с перилами из красного дерева. Когда ступеньки заскрипели под ногами, в лицо насмешливо глянули разряженные незнакомцы с портретов, что висели на стене. Глаза некоторых их них были такими же лунно-серебристыми, как и у милорда Малденра, что слишком быстро шагал, я за ним не поспевала.

Когда слуги распахнули перед нами массивную дверь, я вспомнила слова Марты о ветре. Тот и в самом деле оказался диким и тут же набросился на нас, будто жаждал затолкать обратно в дом.

— У нас сезон бурь, — скупо пояснил мой сопровождающий и зашагал по тропинке, что убегала под откос с холма, на котором стоял замок.

— Я заметила, — с горечью усмехнулась, нашла глазами взъерошенный темно-серый океан.

В голове мерзкой гадюкой проскользнула мысль о том, что он отнял у меня Себастьяна. Набухшие на глазах слезы тут же выдуло вредным ветром.

— Вы идете? — донесся голос демона.

Ползу, было бы точнее. Вытерла щеки и поспешила к нему, чувствуя, как предательски дрожат ноги.

— Надо было лежать, — скептически осмотрев меня, вынес вердикт Малденр.

— Я сильная, — буркнула и зашагала вниз по склону, где россыпью расселись деревянные хижины, отсюда, с высоты, похожие на игрушечные.

— Заметил, — донеслось вслед.

Выживших было очень много. Это меня порадовало. Но я совсем выбилась из сил, переходя от дома к дому и всех расспрашивая о Себастьяне. Последним, что видела, было то, как мерзавец Нога толкнул его в спину. К счастью для негодяя, среди тех, кто спасся от разгула стихии, этого матроса не нашлось. Иначе своими руками придушила бы!

— Капитан! — улыбнулась, услышав знакомый кашель, и подошла к тюфяку на двух сдвинутых скамьях. — Рада, что вы живы.

— Лучше б сдох, — мрачно ответствовал он и снова зашелся в хриплом лающем кашле.

— Ледяная вода вам на пользу не пошла, — покачала головой и достала трубку из торбы. — Раздевайтесь!

— А может, не надо? — с опаской глянул на инструмент в моих руках. — Ну его, само пройдет, я живучий.

— Воспаление легких само не пройдет. Если только вместе с вами пройдется — прямиком до могилы. Снимайте рубаху и спиной ко мне!

— Командирша, — он с неохотой повиновался, и вскоре я получила подтверждение диагноза в виде хлюпанья и присвистываний из недр могучего организма.

— Растирать грудь, — поставила на кровать баночку. — От лихорадки, к ночи начнется. А это внутрь, — настойка отправилась туда же. — Столовую ложку пять раз в день до еды.

— Гадость, поди, горькая, — закапризничал великовозрастный пациент.

— Она на спирту.

— А, тогда другое дело, — мигом успокоился.

— На улицу не ходить, завтра приду и проверю, как состояние, — я встала. — Пока оставлю Марту присмотреть за вами, она толковая.

— Постой, — окликнул капитан. — Ты это, прости меня за мужа твоего.

— Вы видели, что с ним было? — замерла.

— Видал, так сказать, — пожевал губами и признался. — Как раз к ним подошел, когда Нога его за борт опрокинул. Не успел я малость, — крякнул с досады. — Но убивцу твоего супруга я следом в волны отправил, так что не переживай, отомщен он. Оба сгинули в пучинах морских.

Себастьян! Я без сил опустилась на лавку. Губы задрожали.

— Он… обещал… — выдавила из себя. — Обещал вернуться.

— Из объятий бури не возвращаются, девонька, — голос мужчины стал ласковым. — Ты поплачь, жене можно, даже положено по супругу рыдать. А потом отпусти. И дальше живи. Ты ж молодая совсем, красивая, вся жизнь у тебя впереди.

— Выздоравливайте, — пробормотала, встав и направившись к двери — шатаясь так, словно снова шла по палубе.

Казалось, сейчас руки Себастьяна снова обовьют талию. Он прижмется ко мне, поцелуй опалит шею. И я снова почувствую себя живой…

Когда очнулась, на меня в упор уставились серебристые глаза.

— Лежать! — велел демон, сидевший рядом на постели.

— Я вам не собака, — возмутилась, хоть сил и не было.

— Собаки послушные, а вы черт в юбке, — отозвался, даже не подумав извиниться. — Мне уже кажется, что вам попросту нравится, чтобы вас таскали на руках!

— Я не просила о таком.

— Лучше было оставить вас прохлаждаться на холодном полу в доме старосты? — бровь колко улетела вверх. — Допустим, он был бы вовсе не против бездыханной красавицы в комнате. И даже нашел бы, чем вас развлечь.

Бессовестный! Мои щеки запылали от стыда.

— Но вот его жене такое соседство точно не пришлось бы по вкусу. А принимать на себя ответственность за всех ваших детей я не намерен. Кстати, — лунные очи полыхнули любопытством, как они могут быть вашими, если одному почти пятнадцать, кажется, а среди мелких разброс от девяти до трех?

— Не забивайте себе голову, они все мои и точка! — отрезала категорично.

— Пусть так, — встал, вздохнув, и распахнул дверь. — Тогда принимайте гостей, они уже извелись все в ожидании, когда же вы соизволите проснуться!

В спальню влетели малыши и, стараясь выглядеть степенным юношей, вошел Габриэль, а следом за ним Марта. Сердце зашлось от нежности, когда увидела их — и галдящих, будто птички, маленьких, и мигом повзрослевшего Габи, неуловимо похожего на Себастьяна. Моя семья!

Глава 40

Кажется

Несколько недель пролетели незаметно. Все это время я с утра напяливала ненавистные черные платья. Вдова, мне положено. Так принято. Сердце обливалось кровью, а разум бунтовал. Мне все еще казалось, что душа чувствует — Себастьян жив. «Это лишь кажется. Кажется. Кажется!» — уговаривала себя до тех пор, пока виски не стискивал тугой обруч головной боли.