Елена Амеличева – Неугомонная травница, или От любви лекарства нет (страница 27)
— На лодки, живо! — крик ворвался к нам вместе с мужчиной в дождевике. — Тонем!
Времени на сборы не имелось. Сундуки тащить было некому. Мы с Мартой успели лишь одеть детей и покидать важное в наволочки. Клепа, рыжей молнией мечущийся по каюте, нырнул за пазуху к Милли. Эллиот подхватил Бякена.
Скользкая палуба путала ноги, словно пытаясь заплести их в косичку. Больше всего я боялась упасть и вместе с малышкой Милли на руках улететь за борт. Но Себастьян был рядом. Одной рукой он прижимал к себе Вивиан, другой обнимал меня.
Мы спешно погрузились в одну из лодок, готовых к спуску на воду. Душу скрутил узел ужаса, когда глянула на бушующие внизу черные ревущие волны. Подумалось, что они перемелют все в труху, едва коснемся их.
Лодка вздрогнула, с силой встряхнув нас. Нос резко ушел вниз, и мы покатились вниз, как горошинки из стручка. Но еще один толчок и все выровнялось.
— Узел застрял! — прокричал один из матросов, что травили веревки.
— Я помогу, — крикнул Себастьян, встав.
— Нет! — вцепилась в него. — Стой!
— … вернусь! — донес ветер обрывок его ответа.
— Себ! — заволновался Габриэль, но тот уже подтянулся, запрыгнул обратно, начал помогать приводить в порядок промокшую, непослушную веревку.
Лодка снова ухнула вниз, и я потеряла мужа из виду. Кислотным ядовитым цветком опалило душу — плохое предчувствие полоснуло когтями желудок.
Нас трясло, било волнами, секло дождем, но я не обращала на это внимания, вглядываясь в борт судна, что уплывал все дальше и черные небеса, разрываемые молниями.
— Себ…ян! — кричала туда, сама себя не слыша.
Последним, что увидела до того, как лодка шлепнулась на воду, была фигура мужа, который собирался спуститься по одной из веревок к нам, ко мне. Вспышка высветила небо почти как днем — позволив сначала увидеть улыбку на его лице. А потом то, как Нога, ухмыляясь, толкнул Себастьяна в спину.
В следующий миг лодка упала в объятия рычащих волн. Мой крик слился с воплями других. Нас закрутило штопором, как крошечный листик, попавший в бурю. Которая не намерена была оставлять нас в живых.
Время — странная штука. Иногда несется вскачь, как обезумевший скакун. А порой тянется жгучей патокой, свиваясь в бесконечные кольца. Я не могла ничего сделать, лишь прижимала к себе детей, заледенев и разделившись надвое. Часть осталась с Себастьяном, где бы он сейчас ни был. Очнулась, лишь когда лодка носом уткнулась в песок.
Вокруг было темно. Мужчины спрыгнули в воду и дотолкали нас до безопасного места, помогли выбраться и рухнуть на землю, ведь с промокшими насквозь подолами было невозможно сделать и одного шага. Дети плакали, это заставило взять себя в руки. Но вряд ли я кого-то могла сейчас успокоить. Моя собственная душа рыдала, истекая болью.
Что с Себастьяном? Мысль билась в висках запутавшейся в силках птахой, не желая оставлять ничему другому места.
— Факелы! — Марта ткнула рукой вдаль, в непроглядную тьму, что окружала нас.
Желтые пятна, что расплывались в ней лужами, дергались, как белье на веревке в ветреную погоду. Но они точно приближались.
— Помогите! — крики вразнобой понеслись им навстречу.
Люди вынырнули из темноты, подхватили нас под руки. Их было много. Оставалось лишь благодарить высшие силы за помощь. Но мне было не до этого.
— Мой муж, — цепляясь за руки незнакомцев, лепетала я. — Он был на корабле… Помогите найти, умоляю! Его столкнули в воду… Он сильный, он выплывет, надо вернуться к кораблю! Умоляю…
— Нет! — меня схватили и встряхнули, как тряпичную куклу. — Успокойтесь! — глаза незнакомца ослепили не хуже молний. — Хватит! Корабль затонул!
— Что?.. — выдохнула из последних сил, начав оседать на песок. — Неправда!
Я забилась в сильных руках, смогла оттолкнуть мужчину и через силу, путаясь в мокром тяжелом подоле, зашагала обратно к завывающему океану.
— Стойте! — спаситель догнал, остановил, развернул к себе. — Там никого не осталось! Смиритесь!
Он снова встряхнул меня.
— Ни за что! — прорычала в ответ, толкая его в грудь. — Не смирюсь!
Тошнота волной подкатила к горлу. Все завертелось, словно мир перепутал верх и низ. Перед глазами калейдоскопом замелькали воспоминания.
А потом все исчезло.
Глава 38
Он вернется
Он сказал, что вернется.
Это было последнее, что я слышала от мужа.
Слова бились в голове, когда открыла глаза. Не понимая, где нахожусь, оглядела роскошно обставленную комнату, наполовину скрытую от моих глаз присборенным балдахином большой двуспальной кровати. Пламя свечей рассеивало вокруг мягко-золотой свет, выхватывая из сумрака массивный комод, игривый туалетный столик и широкий диван.
Все это само, без спросу, проникло в сознание. Поморщилась, пытаясь привстать. Тело ломило так, будто вздумала разлечься на пути табуна, что несся по своим делам, и тот с удовольствием пробежался по мне взад-вперед.
— Лежите, миледи, вам рано вставать, — Марта вскочила с кресла, стоявшего рядом с постелью, захлопотала надо мной. — Попейте, — поднесла к губам стакан, и только в тот момент я поняла, что во рту все пересохло.
— Как дети? — выдохнула после того, как прохладная жидкость смочила горло.
— Все живы и неплохо себя чувствуют, не переживайте, — она отвела глаза, понимая, что я спрошу следом.
— А Себастьян? — подалась к ней. — Марта, его нашли?
— Нет, миледи, — скорбно покачала головой. — Многих к берегу прибило. Кто-то уцелел с божьей помощью. Их в деревню отнесли, она около замка располагается, в котором мы сейчас с вами живем.
— Ты ходила туда? — пальцы сжали одеяло в горсть. — Искала его?
— Я с вами была, — она вздохнула. — Габи ходил. Правда, он тоже после шторма в лежку слег, но удержать не смогла. Не нашел он брата, простите.
— Себастьян обещал вернуться, — пробормотала, начав вставать.
— Да куда же вы? — всполошилась служанка. — Душа ведь в вас едва держится! Сутки пролежали без сознания, в бреду, нельзя пока вставать!
— Или помоги, или не мешай, — прошипела, глянув на нее. — Я должна найти мужа, понимаешь?
— Сначала вы должны поесть! — Марта нахмурилась. — А уж потом за подвиги приниматься!
— Ладно, поем, — пробурчала, пережидая головокружение.
— Розали, несите бульон, — распахнув дверь, велела женщина. — Спасибо господину, что нас спас, — взяв поднос, что принесла Розали, которую я так и не увидела, поставила на кровать. — Хоть и демон, а приличный джентльмен оказался. Кушайте, — сунула в мою руку ложку.
— Демон? — переспросила, морщась от одного запаха еды и с неприязнью глядя на золотистый куриный бульон с плавающей в нем половиной вареного яйца.
— Да, мы в его замке. Это милорд увидел, как корабль наш… — помолчала, пережидая наплыв слез. — Людей послал на берег, спасать выживших. И сам им помогал. Вас лично на руках в замок принес. Покои лучшие предоставил, лекаря привез, о детях позаботился. И велел в деревне всех выживших обустроить и лечить, — улыбнулась. — Этот милорд Малденр — просто благословение небес для нас!
— К-как⁈ — я поперхнулась бульоном, что усиленно в себя запихивала, памятуя о том, что мне нужны силы.
— Да, фамилия такая, что и не выговоришь, — закивала Марта. — Но человек он хороший. Вроде как, — нахмурилась. — Что не едите?
Новости аппетит, которого и без того не сыскать было, отбили напрочь. Вспомнилось, что бумаги отца из сейфа, купчая на предъявителя, тоже были на Малденр. Но сейчас это мало меня волновало. Неизвестно, что с Себастьяном, это главное.
— Наелась, — отодвинула поднос и промокнула рот полотняной салфеткой. — Подай платье, пожалуйста.
— Видите ли, тут такое дело… — замялась женщина.
— Порвано в клочья? — догадалась я.
— Да, но милорд прислал другие вам на замену.
— Как предусмотрительно с его стороны. Тогда неси любое.
— Они все… — она снова замолчала.
— Марта, у меня нет сил из тебя по одному слову вытягивать. Говори, как есть.
— Они все черные, миледи, — решилась та и, распахнув шкаф, отступила в сторону, чтобы мне стала видна дюжина нарядов — все цвета воронова крыла.
Он вернется. Вернется. Он обещал. Мой Себастьян вернется! И поэтому мне не нужны траурные одеяния, я не вдова!
— Упрямый демон, — стиснула зубы, вспомнив, как на берегу он убеждал меня смириться, сверкая глазами даже ярче молний, рвущих небо. — А что с нашими платьями, мы ведь что-то успели прихватить с «Королевы Анны»?
— Я деньги и бумаги за пазуху сунула, — шепнула служанка, — все уцелело, не переживайте. А из одежды только вот, — отвернулась и достала из сундука потрепанный домашний наряд.