Елена Амеличева – Неугомонная травница, или От любви лекарства нет (страница 19)

Но что?

— Да, это я, — ответил спокойно. — А в чем дело, господа?

— Пройдемте с нами, — один зашагал к дому, второй замкнул цепочку, встав за мной.

— Буду рад вам помочь, — сказал им, войдя в дом и подойдя к столику с напитками. — Что случилось?

— Вы изготавливали настои для господина де Кокшона?

— Простите, фамилия мне незнакома, — взял графин с янтарной жидкостью.

— Ах да, нелегалы ведь не спрашивают имя, — полицейский усмехнулся, — вы просто берете деньги.

— У меня есть лицензия на работу, — я развернулся. — Ваши намеки неуместны.

— На изготовление магических средств вы тоже имеете разрешение? — ядовито прозвучало в ответ.

А вот тут мне сказать нечего.

— Молчите? — мужчина явно был доволен собой. — Ну еще бы. Себастьян Ландонье, вы обвиняетесь в убийстве сира Кларка де Кокшона.

— Что вы несете? — рука еще крепче сжала графин, что начал раскаляться.

— Сир Кларк де Кокшон скончался вчера, приняв ваше средство от мигрени. После магического анализа мы обнаружили там чары, заряженные на убийство. Ваши чары.

— Не может быть. Я этого не делал, — мысли взвились воронкой паники.

— Племянник сира де Кокшона, Александр, дал показания, где подробно рассказал, что покупал то средство у вас, и вы сами настояли на включение в состав магического ингредиента, чтобы подействовало наверняка. Тот же господин предоставил и ваше имя, и адрес.

Глава 27

Пойдем со мной

Все просто, как день. Меня подставили. Заказали средство, убедились в наличии в нем магии — моей личной, добавили свою, заряженную на убийство, и подчистили следы. Теперь все ведет лишь ко мне. Мужчина с рубиновым перстнем все просчитал. А я просто идиот, позарившийся на деньги. Продавший свою жизнь за кошель с золотом.

Но у меня еще есть шанс спасти себя и брата.

Графин вырвался из моих рук и разлетелся на тысячи осколков — каждый из которых метнулся к полицейским прозрачным щупальцем. Защита была заряжена мной загодя, ведь придти могли в любой момент, учитывая мое прошлое. Теперь оставалось только похвалить себя за то, что не жалел сил, напитывая заклинание.

— Как же?.. — пробормотал первый мужчина, мигом растеряв всю самоуверенность.

— Он Высший маг! — вскричал боевой, ставя щит.

Похвальная ловкость, но сдержать Хрустальных змей такой простой защитой он, конечно, не имел ни единого шанса. Несколько звонких секунд, и оба они оказались обездвижены — совсем как я недавно, в спальне Мари.

— К утру чары спадут, — сказал, встав над ними, спеленутыми и лишь мычащими что-то. — Лежите тихо, тогда змеи не причинят вам вреда. Будете использовать магию — сожмут так, что глаза выскочат.

Убедившись, что меня поняли, отошел в сторону, выглянул из окна. Тишина. Никто из соседей ничего не услышал.

— Габи! — стрелой взлетел по лестнице и ворвался в комнату брата. — Мы уезжаем, собирайся, живо!

— Понял, — тот лишь кивнул, добавив горчинки в мою душу — у него должно было быть спокойное детство, а не то, какое обеспечил я.

Но так уж сложилась наша совместная судьба.

Сборы много времени не заняли — на экстренный случай все и так было готово.

Но что делать с Мари?..

Я рискнул — добежал до ее дома, вскарабкался к окну и мысленно поблагодарил, что не закрыла на задвижку.

Спрыгнул с подоконника, огляделся. Пусто. Неужели ушла в аптечную лавку? Вряд ли. Но где она тогда?

Шум из ванной дал ответ. Постучал в дверь.

— Да, Марта, заходи, потри спинку, — раздался такой желанный голос.

— Я не Марта, — сказал, войдя в ванную комнату, — хотя спинку потереть могу.

— Ты совсем страх потерял⁈ — взвизгнула девушка, уйдя под пену так, что наружу только глаза хлопали. — Пошел вон! — запустила в меня губкой.

— Прости, — поднял руки и отступил назад. — Но мне надо тебе кое-что важное сказать — о твоей мачехе.

— Подожди, пока оденусь, — пробурчала, тут же убавив градус возмущения.

— Нет времени, Мари, — мотнул головой. — За мной пришли. Полиция уже в доме. Мы с братом сбегаем, — с горечью усмехнулся. — Снова.

— Что?.. — глаза удивленно расширились.

— У меня считанные секунды. Главное, чтобы ты кое-что узнала о мачехе — то, что выяснил Соломон.

Я рассказал ей все, что мне открылось. Быстро, коротко, без деталей, только самое важное. А потом шагнул к ней, опустился на колени перед ванной и замер.

Она сама подалась ко мне, прильнула, обвила руками шею и поцеловала. Так сладко, нежно и доверчиво! Сила, которую, как думал, истощил прорывом сквозь закрытые магией воспоминания Соломона, взметнулась в душе с новой мощью, доселе неизведанной. Наши чары сплелись, как два потока ветра, рождая мощный ураган. Способный победить все!

— Пойдем со мной, — прошептал, хватая ртом воздух и оставляя поцелуи на ее шее, покрытой пеной, что пахла апельсинами. — Главное, мы будем вместе. Тогда все сможем пережить.

— А как же… — тихо ответила, обмирая под моими руками, скользящими по ее телу.

— Что?

— Милли? — легонько выдохнула вопрос.

— Возьмем с собой.

— А аптеки моего отца?

— Теперь ими владеет твоя мачеха.

— Она все продаст конкурентам…

— Мари! — я заглянул в сияющие глаза. — Все это неважно! Пойдем со мной!

— Я боюсь, — выдохнула она.

— Почему?

— Я тебя почти не знаю, Себастьян.

Она права. Мотнул головой, злясь. Все правильно, девушка не может довериться тому, с кем знакома несколько недель. Тому, за кем пришла полиция. Тому, кто отправляется в бега — и уже не в первый раз.

— Я приду за тобой, подумай, — сказал, встав. — Приду через несколько дней.

Наклонился, сорвал поцелуй с ее сладких губок.

— Будет, как ты скажешь, Мари. Дождись!

На негнущихся ногах вышел из ванной. Почти силой заставил себя выпрыгнуть в окно. И помчался обратно к дому, к Габриэлю.

Марьяна

Губы все еще нежно покалывало, когда вылезла из воды и оделась. Слова Себастьяна стояли в голове. «Пойдем со мной!». Хотелось бежать следом за ним, догнать, обнять, вновь ощутить себя под его защитой. Забыть про условности со страхами и, поставив на карту все, довериться ему.

Если бы речь шла только обо мне, так и сделала бы, наплевав на все доводы вопящего разума. Но я не одна. У Милли больше никого нет. Разве могу так рисковать, когда на руках маленький ребенок?

С горечью помотала головой. Нет у меня права творить глупости и сбегать с красавцем-соседом. Но что делать? Мачеха ведь не шутила, говоря, что выдаст замуж за де Кокшона. У нее все козыри на руках. А учитывая то, что мне только что рассказал Себастьян… Теперь не просто ее боюсь. Я в ужасе. Но замуж выходить точно не собираюсь, ни за что!

Вылезла из воды, что совсем остыла, пока я терзалась размышлениями, закуталась в халат и вышла в комнату.

— Ты вовремя, дорогая моя, — пропела мачеха, бессовестно копаясь в ящиках стола.