Елена Амеличева – Неугомонная травница, или От любви лекарства нет (страница 20)

— Что вы делаете? — быстрыми шагами подошла к ней. — Не трогайте мои вещи!

— Этот дом полностью принадлежит мне, — надменно глянула в лицо. — Твоего здесь ничего нет. Это во-первых. А во-вторых, привезли платье, будет первая примерка.

— К-какое платье? — мигом позабыв про бесцеремонный обыск комнаты, спросила мерзавку.

— Свадебное, разумеется, — усмехнулась, явно наслаждаясь моим замешательством. — До церемонии всего несколько дней, надо спешить. Живо спускайся в гостиную, тебя уже ждут. И никаких глупостей!

Проклятая Грызельда! Я застонала, сжав кулаки, когда дверь за ней закрылась.

И все же, что же она искала?

Глава 28

Отмена

Себастьян

Домик был скорее лачугой. Минимум мебели — две лежанки да топчан вместо стола. Окно, из которого нещадно сифонило, выстужая комнату холодным ветром с океана, чьи размеренные выдохи доносились сюда с приливными волнами. Его можно было разглядеть, если забраться на крышу. Но не рискнул бы это сделать — судя по черепице, один чих и вся она осыплется к твоим ногам, в довесок еще и смачно, от души ударив по лбу.

В углу болталась паутина с ленивым жирным пауком. Когда оборвал ее, тот шлепнулся на грязный пол, полный поскрипывающего под сапогами песка, и неторопливо потопал прочь. Пришлось ускорить нахала веником — этот куцый обрубок нашелся в углу. Паук подбежал к щелям в полу, попытался в одну залезть, но застрял напрочь, беспомощно дергая лапками. Зато, вероятно, понял, что пора садиться на диету.

Да, все было ужасно. Но не в нашем с братом положении привередничать. Живы и не в полиции, уже хорошо. Надоело жить в бегах. Да еще и ни в чем не повинного Габриэля обрекать на такую долю. Он ведь ни во что не ввязывался. И вообще болен. Вина целиком на мне. Но исправить что-то не в моих силах.

Нас будут искать, это точно. Скорее всего, выпишут опытную ищейку, Высшего мага. Но на оформление целого вороха бумажек, согласование его гонорара — немаленького, уж точно, приезд и вникание в дело уйдет время. Несколько дней — те самые драгоценные несколько дней, через которые мы с Габи покинем город, где только начали обживаться. И если мне безумно, впервые в жизни повезет, Мари согласится сбежать вместе с нами.

Судорожно сглотнул, вспоминая то драгоценное ощущение, когда она, обнаженная, одетая лишь в пену, таяла в моих руках. Рубашка, промокшая, когда девушка обняла, до сих пор дразнила ароматом апельсина. Нашел же время влюбляться, чертов олух!

Надо занять себя, чтобы не думать о том, о чем сейчас думать нельзя. Мама говорила: лучшее средство от всего — тяжкий труд. Вот и проверим на практике одну из ее многочисленных любимых фразочек.

Я усадил брата на лежанку, вооружился «инструментами» и принялся наводить порядок. На это ушел не один час. Из нового дома было вынесено более двух десятков ведер с песком, грязной водой и всяким хламом, но в итоге все засияло — насколько это вообще было возможно в лачуге, дышащей на износ.

Под конец развел костер прямо перед ней, сходил на берег и купил на небольшом рыбном рынке то, что осталось. Негусто, конечно, сюда надо наведываться с утра, когда едва рассвело, чтобы приобрести свежий улов по приятным ценам. Но уж что есть. На суп хватит.

Сердито забулькала вода в котелке, в нее отправились овощи, специи и травы, что прихватил из дома. Следом в бульон нырнула разнообразная морская живность. Поплывший вокруг аромат выманил моего брата, и вскоре мы поели прямо на улице, подчистую опустошив тарелки и позволив себе добавку. А потом отправились спать.

Утро вечера мудренее, как любила повторять мама. Что ж, эту истину тоже проверим.

Марьяна

Время летело так, словно мы все ему наскучили, и оно мечтало побыстрее от нас избавиться. Не успела моргнуть, как приблизился день свадьбы. Все это время я пыталась что-то придумать, чтобы избежать печальной доли. Но увы, безрезультатно. Даже сбежать и то уже вряд ли было возможным — мачеха приставила ко мне соглядатаев. Они всюду следовали за мной, стоило шагнуть за порог, сверлили взглядами спину — ощущение, будто к ней кинжал приставили.

Вот и сейчас, ранним утром стоя у окна, я вглядывалась в улицу, выхватывая из нежно-розового света мрачные силуэты моих тюремщиков. Они хоть когда-нибудь спят, мерзавцы? Или посменно работают, бдят, чтобы невеста не сбежала? Стиснула зубы, чувствуя, как душу топит бесплодная ярость. Что же мне делать⁈

— Дорогая, пора надевать платье, — прочирикала мачеха, войдя в комнату — опять без стука. — Пойдем, тебя уже ждут внизу. Ай, какая ты бледная, — покачала головой, развернув меня к себе. — Не спала? Глупо, очень глупо. Будут говорить, что невеста была белой, как смерть.

Я покосилась на стул, стоявший рядом. Так хочется схватить его и обрушить на ее голову, чтобы стерлась поганая ухмылочка! Гадине ведь все это доставляет неимоверное удовольствие. Поглумиться над побежденной падчерицей, что может быть лучше? Но это мы еще посмотрим.

Я промолчала и позволила вытолкать меня за дверь.

Внизу уже была развита кипучая деятельность. Мешая друг другу, по гостиной топтались все те, кто должен был сделать невесту нарядной куколкой. В центре красовалось свадебное платье — белоснежное, пышное, самодовольно заявляющее о победе Жозефины.

Несколько часов, пока вокруг колдовали все эти незнакомые люди, я думала. Против Грызельды у меня имелось лишь одно оружие. Не знаю, сработает ли оно, но нужно попробовать. Все равно ничего другого нет.

— Прекрасно, — когда остальные ушли, пропела мачеха, обойдя вокруг меня, похожей на палочку, торчащую из огромного белого колокола. — Александру понравится!

— Вряд ли, — спокойно ответила ей.

— Почему? — она остановилась.

— Потому что он этого не увидит! — я рванула кружевной рукав-фонарик, с удовольствием слушая, как с треском рвется кружево.

— Что ты творишь, мерзавка⁈ — глаза женщины едва не вылезли из орбит.

— Отменяю свадьбу! — растерзав верхнюю юбку, схватила ножницы и принялась кромсать нижние слои.

Глава 29

Ва-банк

— Я тебя убью!!! — прорычала Жозефина, бросившись ко мне.

— Не убьете, — выставила вперед ножницы, останавливая эту гарпию. — Отпустите с миром — вот что вы сделаете.

— И не мечтай! — тряхнула головой, полыхая алыми глазами.

— Подумайте хорошенько, — усмехнулась, изо всех сил стараясь оставаться внешне спокойной — пока внутри извергала молнии буря.

— Не о чем думать!

— Напротив. Например, о том, что будет с вами и вашим драгоценным Александром, если я заявлю во всеуслышание, кто вы на самом деле. В церкви ведь так много людей собирается! А перед ней еще больше! Есть же примета: увидеть молодоженов, выходящих из храма — к большой удаче. Вот только для вас это удачей не будет!

— Что ты несешь? — мазки румянца начали пропадать со щек мачехи.

— Нести я буду, когда выйду под ручку с мужем к народу. Все расскажу — то, что вы так тщательно скрываете, что даже не погнушались убийством, — усмехнулась, видя, как забегали глаза этой гадины.

— Кто тебе поверит? — пробормотала она, нервно теребя рюшечки на своем платье.

— Может, и не поверят, вы правы, — согласно кивнула. — Но проверить-то все равно захотят. А тут вся правда и раскроется.

— Я тебя прямо сейчас прирежу, и никто ничего не узнает! — процедила Жозефина, схватив со столика нож для газет.

Ожидаемо. Но это мной тоже предусмотрено.

— Можете попробовать. Но тогда и вы кое-чего не узнаете. Того, что для вас так важно.

— О чем ты? — хищный огонек во взгляде сменился на недоумение пополам с подозрительностью.

— О том, что вы так рьяно ищете, рыская по дому и переворачивая все вверх дном.

Мачеха замерла. А потом коротко бросила:

— Что ты об этом знаешь?

— Явно больше, чем вы, — я усмехнулась, демонстрируя чувство своего превосходства. — Но если меня не станет, вы никогда это не найдете. Обидно будет, правда?

Блеф. Его Величество блеф. Я не знала ровным счетом ничего — кроме того, что мне рассказал Себастьян. Да и то, не имея никаких доказательств. Объяви я это у церкви, может, и добилась бы цели. Но велика вероятность, что меня просто успели бы заткнуть — многими способами.

Да и Милли была бы в это время в руках Жозефины, а при таком раскладе я не решилась бы на подобную провокацию. Ей никто не запретил бы спрятать девочку, тогда мне ничего не осталось бы, кроме как признать, что возвела напраслину на честную и порядочную со всех сторон вдову.

Поэтому так — ва-банк, сейчас, здесь.

Чтобы мы с сестренкой успели уйти живыми.

— Где эти документы? — жадно выдохнула мачеха, шагнув ко мне. — Говори и проси, что хочешь!

Рыбка на крючке! Заглотила наживку вместе с удочкой. Я возблагодарила высшие силы. Сегодня они на моей стороне! А еще сделаем мысленно зарубочку на будущее — мерзавка ищет какие-то бумаги. Но что они из себя представляют?

— Не так быстро, — покачала головой. — Сначала вы нас с сестренкой отпустите, а уж потом я сообщу, где находятся те вожделенные документы.

Интересно, что же это такое на самом деле, что так много значит для нашей Грызельды?

— Где гарантии? — вскинулась она. — Отпущу, а ты обманешь!

— Я вам тоже не доверяю, — пожала плечами. — Поэтому сделаем так: мы с Милли уходим и напоследок сообщаем вам, где находится тот тайник, в котором спрятаны документы.