Елена Амеличева – Неугомонная травница, или От любви лекарства нет (страница 21)

— Это нечестно! — мачеха заходила по комнате.

— Ничего другого предложить не могу, — пожала плечами. — Если хотите получить искомое, соглашайтесь. А на нет и суда нет! Хотя для вас он точно будет — когда все узнают правду. И еще, кстати — отзовите немедленно всех своих цепных псов. Никто не должен следить за нами, когда уйдем.

— Я тебя недооценила, — признала женщина, сверля меня взглядом, полным ненависти.

— Я вас тоже, увы, — кивнула. — И это стоило жизни моему отцу.

Горло стиснул спазм.

— Хорошо, будь по-твоему, — Жозефина отшвырнула нож. — Собирайте вещи и проваливайте — обе, с сестрой. Мне эта малявка не нужна, от нее одни хлопоты.

— Вещи уже собраны, ждут в экипаже, — с удовольствием сообщила я. — Как и Марта, которую забираю с собой.

— Да пожалуйста! — мачеха закатила глаза и крикнула, — Нинель!

— Да, госпожа, — та тут же вынырнула из-за угла, где подслушивала.

— Зови мелкую.

— Слушаюсь, — последовал глубокий поклон, и через пару минут в гостиную спустилась сестренка.

— А что с твоим платьем, Мари? — ахнула она, увидев растерзанный брачный наряд.

— Оно мне не понравилось, — ответила с усмешкой и улыбнулась Марте, что подошла к нам, держа наготове мою одежду. — Помогите снять.

Вскоре я была разоблачена — к счастью, не в том смысле, которого боялась, и одета в дорожное платье.

— Все готово? — шепнула служанке, которая щелкнула застежкой накидки и поставила передо мной туфли.

— Да, — донеслось в ответ.

— Мы уходим, — я сжала ручку Милли и посмотрела на Жозефину. — Надеюсь, вам вернется все то зло, что вы причинили моей семье.

— Мечтай дальше, — огрызнулась она. — Где те бумаги спрятала, признавайся!

— Ответ в конверте. Он в моей комнате. Поищете, вам же не впервой обыски устраивать.

— Чтоб тебя черти жрали!

— И вам того же, — я зашагала к выходу, ничего не видя сквозь слезы, застилающие глаза.

Дверь родного дома закрылась за спиной. Я родилась и выросла в нем. Это было мое родное гнездо, оплот безопасности и счастья, полный воспоминаний. А теперь…

Покачнувшись на подгибающихся ногах, оперлась о стену.

— Идемте, миледи, надо торопиться, — верная Марта подхватила под руку. — Мало ли что эта ведьма удумает!

Мы зашагали к калитке. В этот момент окно на втором этаже распахнулось, стукнув ставнями.

— Подарочек в дорогу! — крикнула мачеха и отошла в сторону — чтобы слуги смогли выкинуть из окна клавесин моей матери.

Инструмент полетел вниз и вдребезги разбился, ударившись о подъездную дорожку. Детали сыпанули во все стороны. Белая клавиша ударилась о мою юбку и легла около ног. Наклонившись, подняла ее и погладила теплое дерево, что помнило прикосновения маминых пальцев.

Я сунула клавишу в карман и отвернулась.

Пусть это будет знаком, что теперь в нашей жизни начинается белая полоса. Мачеха осталась позади, наедине со всем злом, которое натворила. Рано или поздно оно обратится против нее. Так всегда бывает. Все плохое, что ты принес в мир, в итоге кусает тебя самого — а то и загрызает насмерть.

Потому что это честно.

Как и то, что в конверте, спрятанном в моей комнате под половицей, был лишь пустой лист. Жаль, что не увижу лицо Жозефины, когда она его найдет.

Я обманула ее и ничуть об этом не жалею. Не стоит быть честной с бесчестными людьми, они этого не заслуживают.

— Так куда едем, миледи? — спросила Марта, забравшись на козлы вместо извозчика — нанять его мы не могли из опасений, что тогда мачеха сумеет вызнать, где нас искать.

— К сироткам, — ответила я.

Это единственное место, где мы с сестрой будем в безопасности. Хоть и ненадолго.

Глава 30

Ловушка

Себастьян

Времени оставалось совсем мало. Я чувствовал, как город сочится магией. Ощущал присутствие мощной силы — Высший маг, вызванный по мою душу, уже прибыл. Значит, счет пошел на часы и больше нам с братом тут оставаться нельзя — скоро ищейка возьмет след и тогда несдобровать. Пора идти за Мари.

Отцовские кулоны и браслеты мигом нагрелись от тела, едва соприкоснулись с кожей. Моя энергия напитала их и в ответ получила защиту. Лишь бы только девушка согласилась бежать со мной.

Эта мысль билась в висках шальной птахой, пока тенью скользил по улице, к дому любимой. А вот и старые знакомцы — карниз, незакрытое окно. В комнате было темно. Вещи разбросаны. Шагнул, не глядя, и нога тут же угодила в дырку в полу. Половицы сорваны. Что тут стряслось? Ощущая, как сердце стискивает тревога, решил зайти с парадного.

Спрыгнул в сторону, чтобы не угодить в кусты — царапины от их колючек до сих пор ныли, направился к двери. На газоне лежал разбитый клавесин. Его будто из окна вышвырнули. Хмурясь, постучал в дверь.

— Добрый вечер, могу я увидеть Мари? — спросил, когда мне открыли — та самая служанка с челюстями Щелкунчика.

— Не можете, — недружелюбно донеслось в ответ.

Почему она в доме работает? Такую лучше на цепь у входа сажать, чтобы гостей облаивала на правах сторожевого пса, ведь все равно женщина именно это и делает.

— Где Мари? — перестал вежливо улыбаться.

— Сбежала ваша зазноба, — донеслось сбоку и по лестнице начала спускаться мачеха.

Алый длинный халат стекал по ступенькам, следуя за ней, как кровавый шлейф.

— Что?.. — лишь это с трудом смог хрипло прошептать.

— Что слышали, молодой человек, — женщина подошла к двери. — Отплатила мне черной неблагодарностью за всю любовь и заботу, — притворно вздохнула. — Думала, кстати, что она с вами сбежала, — усмехнулась. — У вас же такая страсть была. Но, видимо, вы были ей лишь игрушкой. Наверное, нашла другого, побогаче. С ним и упорхнула из отчего дома.

Не веря, я потянулся силой к кулону на своей шее. Направил энергию, принялся листать воспоминания дома. Вот оно! Да, не соврала мачеха — Мари ушла отсюда вместе с сестренкой и служанкой. Следом им летели проклятия и клавесин из окна.

Почему она не дождалась меня, неужели я совсем ничего для нее не значил?..

— Вам пора, должно быть, — женщина кивнула Щелкунчику, и та захлопнула дверь перед моим носом — снова.

Но на это было плевать. Сердце жгла обида. Сумерки укутали прохладой, потянулись следом за мной, шагающим прочь. Магов «на хвосте» почувствовал с явным опозданием. Меня ждали. Догадка ошпарила мозг, перешел на бег, но было поздно — магическая удавка обожгла шею.

Артефакты отца налились силой. Ударил назад, не глядя, но погоня не отстала, лишь замешкалась на миг. Вот чем занимался ищейка все это время — листал воспоминания пространства, ловил там отголоски моих эмоций. Кропотливая, сложная работа, но она позволила ему выяснить, что я был влюблен в Мари. Поэтому он затаился, как паук, ожидая, когда цель вернется. И дождался своего. Я просто идиот!

Вывернув из кулона и браслетов весь резерв, скользнул в подворотню, пустив вперед морок. Оставалось лишь молиться, чтобы помогло. Вжался спиной в холодную стену. Затаил дыхание, прислушиваясь. Мимо протопали ноги, потом все стихло. Неужели получилось? В сердце расцвела надежда. Теперь надо решать, что делать.

Скривился. Как будто есть варианты. Мари сбежала. Я ей не нужен. А Габриэлю нужен, даже необходим. Он не справится без меня, не выживет. Выбор очевиден. Нужно срочно уносить ноги из города. И я знаю, как.

В порту было шумно. Чайки перекрикивали работяг, загружающих тюки на каравеллы, что качались на багровых из-за заката волнах.

— Вот бы нарисовать это! — восхищенно прошептал Габи, вглядываясь в море. — Такие оттенки!

Покосился на него, качая головой. Меня волновали куда более насущные вещи. Я молча прошагал к сходням, что вели на «Королеву Анну» и сунул в руки моряка с деревянной ногой наш билет, купленный с рук. Кто-то из работяг не захотел отравляться в колонии, передумал, должно быть, или Господь отвел. А у меня вариантов нет.

— Кто с тобой? — глянув в бумажку, спросил моряк.

— Брат, — кивнул на него.

— А жена где?

— Какая жена?

— Какая она, тебе видней, — мужчина хохотнул. — Но поплывут только семейные, королевский указ таков, слыхал?

— Нет у меня жены, — сердце стиснула боль — хотел бы показать Мари, как невесту, но мечтать не вредно.