Елена Амеличева – Неугомонная травница, или От любви лекарства нет (страница 17)

Ирония судьбы — как вскоре выяснится, именно времени у нас и не было. Счет шел на дни.

На следующий день после похорон господина де Фонса я увидел карету, что остановилась у дома напротив. Из нее вышел хорошо знакомый мне субъект — тот, что заказывал у меня лекарство от мигреней для богатого дядюшки. Поигрывая тростью, он прошел в дом Мари. Что ему там надо? И разве прилично беспокоить людей во время траура?

Попытался заняться работой, но все мысли возвращали меня к соседке. Хмурясь, посмотрел на нее, вышедшую в сад. Рядом вышагивал мужчина с рубиновым перстнем. Щеки гостя разрумянились, а вот девушка была бледной и возлагать вину за это стоило явно не на черное платье, надетое из-за траура. Глядя на то, как она идет рядом, кивает в ответ на его слова, не поднимая глаз, я понял — что-то не так.

Но что можно сделать? Броситься на этого хлыща с кулаками? На каком основании? Хотя есть кое-что, чем помогу Мари. Или хотя бы попытаюсь.

— Габи, отъеду по делам, — сказал брату, заглянув в его комнату.

— Может, заглянешь в кондитерскую? — спросил он, играя с Куксей, которая перекатывалась по кровати белым пушистым комком.

Оба выглядят хорошо. То ли отвары из кореньев творят чудеса — что логично, учитывая их стоимость, то ли наша соседка. Или они прекрасно работают в тандеме. Неважно, главное, брату лучше.

— Тебе захотелось сладкого? — удивленно спросил я.

— Нет, — помотал головой. — Хотел попросить тебя купить вкусняшек и отнести Мари и Милли. У них ведь горе. А девушки любят сладкое.

Хм, неплохая мысль, кстати.

— Сделаю, — кивнул ему и вышел из дома.

Экипаж доставил меня на Кленовую, к дому друга соседки. Меня тут уже знали.

— Себастьян, — Кити расплылась в улыбке, когда дворецкий проводил в гостиную. — Добро пожаловать!

— Простите, что беспокою, — повинился перед женщиной.

— Что вы, — махнула рукой. — Вы всегда желанный гость в нашем доме. Если бы в тот день вы не привезли эликсир от Мари… — ее голос дрогнул.

— Рад был помочь, но все сделала она, я лишь доставил. И сейчас, если не возражаете, хотел бы проверить, как себя чувствует Соломон, — врать этой чудесной женщине не хотелось, но правду говорить было нельзя. — Привез ему лекарство, поможет восстановлению. Проводите в его комнату?

— Разумеется, — Кити привела меня в спальню. — Дорогой, к тебе гость. Это Себастьян, я тебе о нем рассказывала.

Мужчина, с тростью ковыляющий по комнате, широко улыбнулся и обнял меня, рассыпавшись в благодарностях.

— Желаете чаю или кофе? — спросила хозяйка дома.

— Благодарю, но нет. Хотелось бы поговорить с пациентом наедине. И попросил бы нас некоторое время не беспокоить, если можно. Хорошо?

— Конечно, — женщина ушла, а мы с Соломоном сели в кресла у окна.

— Как там Мари? — спросил он. — Такое горе! А я даже на похороны не смог явиться.

— Как раз о ней и хотел с вами поговорить, — пристально посмотрел на него. — Я беспокоюсь о ней. Видите ли, незадолго до несчастного случая она обращалась к вам по поводу мачехи. Вы посылали человека в Галлермон, навести о ней справки.

— Правда? — Соломон рассеянно посмотрел на меня и потер виски. — Не припоминаю.

— Думаю, информация сохранилась в вашем сознании. Позволите посмотреть? Это не больно и ничем вам не навредит.

— Вы маг?

— Да, мне передался дар отца. Так вы разрешите?

— Конечно, ради Мари все, что угодно.

— Отлично, — достал из кармана пиджака фляжку и отдал ему. — Сделайте один глоток.

— Хорошо, — он вынул пробку и, понюхав, послушно отхлебнул. — Сладкое.

— На меду, — пояснил я. — А теперь расслабьтесь, закройте глаза и просто слушайте мой голос.

Ввести его в транс получилось легко. Настроиться на воспоминания мне тоже удалось быстро. А вот потом начались проблемы. Чем ближе становилось нужное, тем упорнее меня отталкивало. Я будто стоял на льду, а ветер ударял то в грудь, то в лицо, то путал ноги, стараясь уронить. Но это лишь доказывало то, о чем и без того догадывался — воспоминания были кем-то закрыты.

Причем, очень тщательно — вскоре я словно в зарослях какого-то колючего кустарника застрял. Он царапал лицо и тело, покрывая кожу глубокими кровоточащими ссадинами, рвал в клочья одежду, выдергивал волосы. Всего несколько шагов и я увяз в нем окончательно.

Силы не хватало. Немудрено, учитывая, сколько было влито в эликсир, чтобы спасти Мари. Нет, сегодня ничего не получится, признал со вздохом поражения и вынырнул из сознания Соломона.

— Вы узнали, что хотели? — спросил тот, когда вернул его из транса.

— Нет. Не хватило ресурсов. Если не возражаете, вернусь позже.

— Конечно, — он улыбнулся. — И сам хочу вспомнить. Никогда ничего не забывал, а тут такое.

— Непременно вспомните, — я встал. — Выздоравливайте.

Заехав на обратном пути в лавку «Вкусняшка» и купив корзинку-набор всяких разностей, милых сердцу сладкоежек, постучал в двери дома соседей.

— Добрый день, простите за беспокойство, — широко улыбнулся скуластой служанке, сверлившей меня недобрым взглядом. — Хотел бы увидеть Мари и принести ей соболезнования в связи с кончиной отца.

— Миледи занята, — сухо обронила та. — Принимает своего жениха. Я передам ваши слова и угощение, — протянула руку и вцепилась в корзинку.

Какого еще жениха⁈ Потянул подарок обратно на себя и процедил:

— Сам передам. Позовите ее.

— Говорю же, она занята, — женщина зло зыркнула на меня. — С женихом.

— Так занята, что и минуты не найдет?

— Именно! — она вырвала из моих рук корзинку. — Прощайте!

Дверь захлопнулась перед носом. Теплый прием, ничего не скажешь. Но что еще за жених такой⁈

Глава 25

Гусеница и стрекоза

Марьяна

По комнате уже бродили сумрачные тени, а я все еще не спала. В голове будто жужжал растревоженный улей. Мысли толкались локтями, ругались, носились кругами, как взбесившиеся привидения. Но легче не становилось. Я не знала, что делать. По закону Грызельда — наш с Милли официальный опекун. Ни один суд этого не изменит, завещание свято. Да и слушать молодую незамужнюю девушку ни один судья не будет.

Где доказательства, что Жозефина сжила моего папу со свету? Нету. Кто засвидетельствует, что ею стерта память Соломону и подстроена смерть детектива, ездившего в Галлермон? Горшок с геранью, который столкнули чьи-то умелые беспринципные ручки? То-то же. Мачеха все рассчитала и провернула так, что у любого пупок развяжется в попытках отыскать истину.

Я вздрогнула, услышав скрежет по карнизу. Неужели она и по мою душу прислала губителей? Вскочила с кровати, на цыпочках подкралась к окну и дрожащими руками цапнула со столика вазу. Которую и обрушила на башку негодяя, что просунул ее сквозь открытую створку.

— На, подлец! — торжествующе проследила, как тело грузным мешком шлепнулось к моим ногам.

Враг повержен!

— Мерзавец! — не отказав себе в малости, пнула гада и схватила со стула пояс от пеньюара — надо ведь связать губителя, а потом уже звать полицию.

Если он даст показания против мачехи, появится неплохая надежда избавиться от ее покровительства!

— Очумелая стрекоза… — простонал негодяй, когда я, быстренько обмотав его ноги, принялась за руки, хорошенько так затягивая, чтобы уж точно не смог выпутаться.

— Чего? — возмутилась и вскинула взгляд на его лицо, наспех завязывая узлы. — Ох! — лицо оказалось очень даже знакомым.

— Именно, — подтвердил Себастьян, морщась. — Но я бы выразился несколько иначе, не будь тебя рядом.

— Ты что тут делаешь? — резонно спросила я, сев на пол.

— Соскучился по тебе и решил навестить — в расчете на обмен любезностями, так сказать, — ухмыльнулся, глядя на узлы, — но никак не думал попасть в такое, э-э, неудобное положение. Ты всех мужчин, прокравшихся в твою спальню, сразу обезоруживаешь и связываешь? Не то чтобы я был против второго, но…

— До тебя тут бывал только мой папа и Клепа! — перебила его. — И тебя никто не звал! Я приличная девушка, а не, — нахмурилась, подбирая слово, — а не гулящая мензурка какая-то!

— Ты бандитка первостатейная, — Себастьян снова сморщился. — Череп мне проломила!

— Не ври, маленькой вазочкой до твоего мозга не достучаться. Не уверена, что он вообще в твоей голове имеется.

— Ну, спасибо! — обиделся мужчина. — Между прочим…