Елена Амеличева – Неугомонная травница, или От любви лекарства нет (страница 10)

— Откуда ты?.. — поперхнулся Соломон.

— У женщин свои секреты.

— Ты не магисса, а ведьма!

— Сам такой, — показала язык, потом сжалилась и пояснила, — мачеха недавно мне де Кокшона сватала, он к ней в гости приходил. Говорит, дальний родственник. Расписала мне его как лучшего суженого на свете, о котором и мечтать наглость. На поверку, конечно, оказалось, что обычный трутень. Хочет денег и ничего не делать.

— Весьма занятно, — пробормотал Сол.

Он встал и плеснул нам в бокалы травяного настоя на магии.

— Запрещенка? — попеняла я, приняв от него угощение.

— Да ладно тебе, — отмахнулся, снова усевшись в кресло. — А то так я не знаю, что ты в лекарства для сиротского приюта ворожбу добавляешь.

— Откуда? — поразилась, сделав глоток.

— С моей сетью осведомителей это несложно. А вот как связана твоя мачеха с де Кокшоном, я покопаю. Дело тут нечисто, чую. Сейчас вообще что-то непонятное вокруг творится.

— О чем ты? — я посмаковала напиток, чувствуя, как он растекается внутри приятным теплом — хороший маг настаивал, ворожбы не пожалел, светлая энергия чувствуется.

— Друг из Королевской тайной полиции много чего рассказывал, — Соломон понизил голос. — Артефакты демонические всплывают все чаще у нас. И не только это.

— Но демоны же в колониях, это очень далеко, — в душе что-то закопошилось непонятным ершистым предчувствием.

— Они недовольны поражением в войне. Говорят, что в колониях вспыхивают бунты. Неспокойно там.

— А наши отправляют туда людей на поселение, — вспомнив разговор с графиней, отметила я, — зачем?

— Наивная моя, — друг усмехнулся. — Чтобы под рукой была готовая армия. Приплывшие туда получат земли, дома и деньги. Это их шанс на новую, сытую жизнь. Поверь, король в курсе, что они будут защищать свое до последней капли крови. В его интересах чтобы поселенцев там было как можно больше. Тогда они костьми лягут во благо государства.

— Это жестоко, — прошептала пораженно.

— Такова жизнь.

— Да, ты прав, — я встала. — Держи меня в курсе по мачехе, хорошо? Побегу домой, спасибо за все.

— Будь осторожна, Мари, — Сол обнял меня. — Не лезь на рожон с мачехой. Ты же практически моя сестра, переживаю.

— Не буду, обещаю, — кивнула и пошла прощаться с Кити и многочисленным семейством.

Я улыбалась, чмокая всех в щечки, но на душе скребли саблезубые тигры. Что-то нехорошее витало вокруг. Очень нехорошее.

Глава 15

Тайна

Несколько дней пролетели быстро, как шаловливые птички. И принесли проблемы.

— Дочка, хочу с тобой поговорить, — сказал папа, воскресным утром войдя в мою комнату.

— Доброе утро, — я, сидевшая около туалетного столика в пеньюаре, напряглась, увидев его лицо. — Что-то случилось?

— Нет, милая, просто мы с Жозефиной поговорили и…

Значит, случилось. Грызельда настроила его против меня.

— И что, папа? — отложила щетку, которой терзала спутавшиеся за ночь кудри.

— Видишь ли, долг отца состоит в том, чтобы обеспечить своему ребенку благополучное будущее, — начал он, расхаживая по комнате, залитой солнечным светом.

Общие фразы, ясно. Значит, основная часть мне точно не придется по вкусу. Хорошее говорят сразу, чтобы как можно быстрее порадовать. А вот неприятное всегда «упаковывают» в несколько сладких слоев, чтобы не так горчило.

— Я должен позаботиться о тебе, Мари, — батюшка остановился. — Так как ты уже очень взрослая, то моя задача — выдать тебя замуж за достойного человека. Чтобы он защитил мою девочку, когда меня не станет.

— Очень взрослая? — переспросила, изогнув бровь. — То есть, ты намекаешь на то, что я уже, э-э, переспелый персик? Меня или в варенье или замуж?

— Нет, не персик, — торопливо возразил заботливый папенька.

— Значит, уже сморщенная курага? — уточнила, нахмурившись.

— Нет, тогда да, персик, — он окончательно запутался. — Мари, когда твоя мама была в твоем возрасте, у нее уже была ты. Понимаешь?

Понимаю, что мачеха основательно промыла тебе мозги, а потом поклевала их не менее трудолюбиво.

— Ты хочешь поскорее выпинать меня замуж, чтобы не засиделась в девках? — уточнила, прищурившись.

— Ты как-то неправильно формулируешь, — он смутился. — Я радею о твоем счастье!

— Думаешь, можно быть счастливой с нелюбимым, папа? — встав, подошла к нему. — Ты готов отдать меня тому, кого даже не знаю, лишь бы твоя драгоценная женушка была довольна?

— Жозефина тебя любит и желает счастья!

Эта гадина печется только о себе. Я с горечью усмехнулась и с трудом, но все же взяла себя в руки.

— Хорошо, папа, ты прав, — растянула губы в улыбке. — Девушки должны выходить замуж и рожать детей. С этим не поспоришь, так заведено.

— Вот-вот! — он улыбнулся. — Знал, что ты поймешь.

— Давай договоримся так. Я выйду замуж в течение этого года, но, — сделала многозначительную паузу, — за того, кого выберу сама. Не ты, не Жозефина, — будь она трижды неладна, — а я сама! Договор?

— Конечно, доченька! — он расцвел и даже прослезился.

— Тогда дай слово.

— Клянусь тебе, милая, этот уговор не нарушу! — отец обнял меня.

Ну, Грызельда, держись, за это я тебе устрою!

— Привет, Мари! — Габриэль помахал мне из окошка, когда проходила мимо. — Зайдешь? Хочу тебя кое о чем попросить.

— Привет, Габи! Да, конечно, — я поднялась в его комнату.

— Не могла бы ты мне позировать? — выпалил он и замер в ожидании ответа, в упор глядя на меня.

— Ну как тебе отказать? — рассмеялась. — Хорошо. При условии, что на картине не буду страшненькой.

— Тебя невозможно плохо нарисовать, ты красавица, — он широко улыбнулся.

— А ты, как я посмотрю, опытный сердцеед, от тебя надо держаться подальше!

— Да какой из меня опытный, — покраснел до корней волос. — Можно сейчас набросок сделать?

— Давай. Где мне встать?

— Садись на стул, — глаза юного художника загорелись. — В профиль. Тут свет отлично падает. И волосы, если не против, подними наверх, у тебя такие линии шеи, просто мечта!

— Как скажете, мастер, — закрутила кудри жгутом, воткнула в него карандаш, взяв тот со столика, села на стул. — Подойдет?

— Идеально! — выдохнул он и, схватив альбом, тут же начал наносить резкие штрихи.

— А скажи-ка, Габи, — решила бессовестно воспользоваться ситуацией. — Что это за дамочки к Себастьяну шастают по ночам?

— Клиентки, — пробормотал, продолжая увлеченно творить.

— К-как это? — нахмурилась.

— Он им услуги за деньги оказывает, — пояснил парень, но легче не стало.

— И… э-м, какие же?