Елена Афонина – Пункт назначения — неизвестно (страница 8)

– Это… пельмень. Еда. Вернее, была едой. Теперь, наверное, коврик для ног.

– Пельмень, – старательно повторил Бакс, пробуя слово на вкус. – А оно… вкусное? Пахнет странно. Холодным тестом и, мясной тоской.

Игорь фыркнул.

– Знаешь, Бакс, ты, пожалуй, лучший кулинарный критик, которого я встречал. «Мясная тоска» – это про них в точку. – Он вздохнул и поднялся, потирая затекшую спину. – Ладно. Знакомство состоялось. Я – Игорь, землянин, айтишник, владелец этой берлоги и рассыпанных пельменей. Ты – Бакс, тролль из туманных гор, полиглот и исследователь водопровода. Предлагаю перемирие и чай. Потому что мне, честно говоря, надо очень крепко задуматься о смысле бытия. А чай в таких случаях помогает.

Бакс внимательно наблюдал, как Игорь наливает в чайник воду.

– Чай… – сказал он задумчиво. – Я сегодня дал его колючему зелёному стражнику в глиняной пустыне. Он был рад.

Игорь, уже привыкая к странным формулировкам, лишь кивнул, бросив взгляд на кактус на подоконнике.

– Карл, значит, уже познакомился. Отлично. Тогда, можно сказать, ты здесь почти свой. Почти.

Он поставил чайник и обернулся. Бакс сидел на полу, подобрав лапы, и смотрел на него с бездонным, чистым любопытством. Игорь вдруг поймал себя на мысли, что эта нелепая, невозможная ситуация – первое по-настоящему живое и волнующее событие в его жизни за последние годы. И от этого мысли о параллельных мирах, говорящих троллях и мясной тоске в пельменях уже не казались такими уж страшными. Скорее… захватывающими.

Чайник зашипел, и Игорь, движимым странным, почти ритуальным рвением, принялся за дело. Он достал свою собственную кружку – простую, керамическую, с надписью «Tea & Coffee», а потом задумался. Его взгляд скользнул по полке, где пылилась парадная посуда, доставшаяся от бабушки: чашки с позолотой и невероятно ажурными блюдцами. «Нет, – подумал он, – это слишком пафосно. Испугается». В итоге его выбор пал на маленькую, но идеальную фарфоровую чашечку в горошек, которую он купил когда-то на распродаже в порыве «нужна же одна красивая вещь». Он тщательно её вымыл, вытер, и с почти церемониальной важностью поставил напротив своей кружки.

– Вот, – сказал он, наливая в чашечку тёплый, янтарный чай с ароматом бергамота. – Тебе, наверное, странно, но у нас так принято. Чай, беседа… печеньки.

Он высыпал на тарелку горку обычного песочного печенья «Юбилейное». Бакс, устроившись на стуле (ему пришлось подложить под себя диванную подушку, чтобы дотянуться до стола), смотрел на это пиршество с немым благоговением. Его уши, похожие то на сложенные лепестки, то на радарные тарелки, плавно развернулись к тарелке, улавливая лёгкий хруст и сладковатый запах ванили.

– Пе-чень-ки, – произнёс он с придыханием, растягивая слово, как будто это было заклинание. – А чай… он жидкий и тёплый. Как светящийся сок из стволов в лесу снов, но… с характером.

Игорь, прихлёбывая из своей кружки, наблюдал, как Бакс с невероятной осторожностью, словно сапёр, обезвреживающий мину, протянул лапу к печенью. Он взял одно, поднёс к носу, обнюхал, лизнул. Его глаза округлились.

– Оно… хрустит! – воскликнул он с детским восторгом, откусывая кусочек. На его мордочке расцвела целая гамма чувств: удивление, наслаждение, задумчивость.

– И сладкое! Но не как звёздная пыль. Это… плотная сладость. Земная. Мне нравится.

Затем он дотянулся до своей чашки в горошек. Он не стал пить, как Игорь. Он аккуратно, двумя руками, поднял её, склонился над паром, вдохнул аромат, а потом осторожно прикоснулся языком к горячей поверхности. Он вздрогнул, но не отпрянул. Вместо этого его уши сложились в форме, напоминающей два вопросительных знака.

– Интересно, – задумчиво сказал Бакс. – Горячее, горьковатое… но потом остаётся сладкое послевкусие и тепло внутри. Это как… как история с плохим началом и хорошим концом.

Игорь чуть не поперхнулся от этой формулировки.

– Бакс, – сказал он, качая головой. – Ты не только полиглот. Ты – поэт от кулинарии. Я теперь никогда не смогу пить чай, не думая о «плохом начале и хорошем конце».

Они сидели в тишине, прерываемой лишь тихим хрустом. Напряжение первых минут постепенно таяло, как сахар в горячем чае. Игорь чувствовал странную, почти болезненную теплоту в груди. Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть это невозможное чудо. Чтобы оно не оказалось сном или галлюцинацией от переутомления.

– Ты сказал, что был на других… планетах? – осторожно спросил Игорь, разламывая печенье.

Бакс, облизывая крошки с пальцев, оживился.

– О, да! Сначала были миры быстрые и весёлые. Там жили маленькие зелёные человечки на блестящих жужжащих букашках. Они всё хотели измерить, улучшить и повеселиться. Они подарили мне кристалл. – Он потыкал в карман своих странных шорт. – Потом был мир холодный и тихий, из серого металла. Там жили высокие, молчаливые существа с глазами, как чёрные озёра. Они не разговаривали, а… сканировали. Было неприятно. Я сбежал. А потом был лес… – Его голос стал тише, задумчивее. – Там было красиво и спокойно. Деревья светились, существа общались без слов, показывая картины в воздухе. Но… там не хватало голоса. Настоящего голоса, как твой.

Игорь слушал, разинув рот. Его мозг пытался нарисовать эти картины, но они разваливались под напором привычной логики. Маленькие зелёные человечки? Металлические великаны? Леса с телепатией? Это было похоже на бред, но Бакс рассказывал об этом так же просто, как Игорь мог бы рассказать о поездке в другой город.

– Постой, – перебил он, чувствуя, как вопрос уже жжёт его изнутри. – А твоя… ну, твоя внешность. Ты… меняешь цвет. И уши… они как-то двигаются. Это… это как?

Бакс посмотрел на свои руки, как будто впервые их увидел.

– А, это! – сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая нотка смущения. – Это просто я. В туманных горах все были мохнатые и серые, а я- голый и разный. Моя кожа… она чувствует. Чувствует настроение, звуки, даже намерения. Если мне страшно – она показывает это. Если интересно – показывает иначе. А уши… – Он пошевелил ими, и они плавно превратились из сложенных «конвертиков» в широко раскрытые «тарелки». – Они помогают слышать. Не только громкие звуки, но и тихие. Шёпот ветра в другом мире, биение сердца у тебя в груди (оно сейчас бьётся быстро, но ровно), жужжание того маленького существа в углу.

Игорь инстинктивно посмотрел в угол, где, действительно, в паутине запуталась муха, а рядом с ней дремал паук.

– То есть, – медленно сказал Игорь, пытаясь уложить это в голове, – твои уши – это как супер-чувствительные микрофоны и… антенны? А кожа – это… живой экран настроения и детектор лжи в одном флаконе?

Бакс задумался, переведя взгляд на потолок.

– Микрофоны… антенны… детектор лжи… – он пробовал новые слова. – Да, наверное. Если под этими словами ты подразумеваешь «то, что помогает понять мир и других». Я просто никогда не думал об этом в таких… твёрдых терминах.

Игорь откинулся на спинку стула, и его лицо озарила широкая, почти безумная улыбка.

– Бакс, – произнёс он с благоговением. – Ты – ходячий, говорящий гаджет будущего. Только… живой. И с душой. И с любовью к печенькам.

Бакс не понял слова «гаджет», но уловил восхищение в тоне. Его кожа, которая до этого момента переливалась спокойными, любопытными оттенками, вдруг вспыхнула тёплым, смущённо-розовым свечением, особенно вокруг ушей, которые слегка прижались к голове.

– А тебе… не страшно? – тихо спросил он. – Оттого, что я такой… разный и непонятный?

Игорь посмотрел на это розовое, смущённое существо, сидящее возле чашки в горошек, на крошки печенья на его мордочке, на его большие, честные глаза.

– Знаешь, Бакс, – сказал он искренне. – Последние несколько лет мне было страшно от того, насколько всё однообразно и понятно. Каждый день был как предыдущий. А сейчас… сейчас я не боюсь. Мне интересно. Мне, если честно, чертовски интересно.

Он протянул руку через стол, не для рукопожатия, а просто положил ладонь рядом с чашкой Бакса. Бакс посмотрел на эту большую, теплую человеческую руку, потом медленно, осторожно, положил свою маленькую ручку ей на тыльную сторону. Это был не контакт миров. Это было просто: дружеское прикосновение.

В этот момент кристалл в кармане Бакса, молчавший всё это время, испустил мягкий, ровный, золотистый свет, который на мгновение озарил весь стол. Свет был тёплым, глубоким и невероятно умиротворяющим.

– О, – прошептал Бакс, глядя на свечение сквозь ткань. – Он говорит, что здесь… хорошо.

Игорь ничего не знал о кристаллах, предупреждающих об опасности или ищущих дружбу. Но этот тихий золотой свет в полумраке кухни, среди крошек печенья и остывающего чая, казался ему самым правильным и важным знаком в его жизни. Существо из другого мира сидело за его столом, и это было не страшно. Это было самое настоящее чудо. И, кажется, начало лучшего приключения.

Ночной дозор под мягким пледом

За окном ночь окончательно вступила в свои права, сменив сиреневые сумерки на густое, бархатное чернильное покрывало, расшитое редкими булавками далёких звёзд. Тишина в квартире стала плотной, уютной, нарушаемой лишь тиканьем часов да редким гулом ночного трамвая вдали.

Игорь почувствовал, как усталость наваливается на него тяжёлой, тёплой волной. Веки налились свинцом, мысли путались, сплетая строки кода с летающими грибами и разговорами на чистом русском. Но сквозь эту физическую потребность в сне пробивался холодный, цепкий страх. Страх открыть глаза утром и увидеть лишь пустую чашку в горошек, пыльную от печенья, и обыденность, вернувшуюся с удвоенной силой, чтобы высмеять его за мимолётное безумие.