Елена Афонина – Пункт назначения — неизвестно (страница 5)
Бакс медленно открыл глаза. И мир взорвался.
Сначала – свет. Ослепительный, золотой, режущий. Он заставил Бакса зажмуриться и фыркнуть. Это было солнце. Настоящее, яростное, не фильтрованное кронами гигантских деревьев солнце. Оно заливало всё вокруг, рисовало длинные, чёткие тени и заставляло пылинки, кружащиеся в воздухе, сиять, как микроскопические алмазы.
Потом – цвета. Не приглушённые переливы меди, бирюзы и фиолета. А кричаще-белый потолок, ярко-голубые квадраты на стене (обои с геометрическим узором), лимонного цвета чашка на столе, алое полотенце, брошенное на стул. Цвета были простыми, дерзкими и не стыковавшимися друг с другом в той гармонии, к которой он привык. Это был хаос красок.
Потом – звуки. Его уши, ещё не пришедшие в себя, вздрогнули и развернулись, как две параболические тарелки, ловя каждый шорох. Где-то далеко и приглушённо гудел непрерывный, низкий гул – будто спящий металлический зверь (это работал холодильник). За стеной кто-то ритмично и громко топал, и раздавались отрывки бодрой, навязчивой музыки (сосед делал зарядку). За окном пронзительно и радостно кричали птицы, а под окном с рычанием и шиной по асфальту проехало что-то огромное и вонючее (грузовик).
Бакс сидел на узкой, твёрдой и тёплой полосе. Это был подоконник. Под ним – странная белая штука с крутящейся ручкой (батарея), за ним – загадочное прозрачное препятствие, за которым бушевал этот новый мир (окно).
Его кожа, этот сверхчувствительный орган, отреагировала мгновенно и хаотично. От шока и непонимания она вспыхнула бледно-голубым, как лёд. От любопытства к солнцу – заиграла тёплыми золотыми прожилками. От настороженности перед гулом и рыком – покрылась рябью нервного серебристо-серого. Он был похож на живой, дышащий калейдоскоп, сидящий на фоне занавески в горошек.
А потом прилетела муха.
Она была маленькой, чёрной, злой и невероятно громкой. Её жужжание в тишине комнаты (тишине по сравнению с лесом) звучало, как бензопила. Муха, деловито обследовавшая пространство, заметила странный, пульсирующий объект на подоконнике и решила, что это, вероятно, что-то очень интересное. С наглым зигзагом она направилась прямиком к Баксу и попыталась приземлиться на самый кончик его левого уха-локатора.
Это было последней каплей. Ухо, тонкое и чувствительное, дёрнулось, как от удара током, и свернулось в тугую раковину у самого основания. Муха, обиженно жужжа, отлетела, но тут же предприняла атаку на правое ухо.
Бакс ахнул и замахал руками, отбиваясь от крошечного, но настырного агрессора. В этой суматохе он чуть не упал с подоконника, но уцепился за край. Его кожа в этот момент вспыхнула ярко-оранжевым цветом чистой досады и замешательства. Он, победитель тёмных паразитов, целитель древних грибов, был атакован и обращён в бегство… летающей букашкой!
Муха, удовлетворив любопытство (или решив, что объект слишком живой и неуютный), с тем же деловым жужжанием унеслась вглубь комнаты, к забытой на столе чашке.
Бакс отдышался, потирая кончик уха. Адреналин понемногу отступал, уступая место тому самому, желанному чувству – предвкушению. Этот мир был… невероятным. Он был грубым, резким, плохо пахнущим (воздух был наполнен странными химическими и пыльными запахами). Он был негармоничным и шумным. Но в этом гуле, в этом крике красок, в этой наглой мухе была та самая жизнь – не идеальная, не вежливая, а яростная, нахрапистая, настоящая.
Он осторожно прижался лбом к прохладному стеклу окна и выглянул наружу. Его глаза расширились. Внизу, в коробке из бетона и асфальта, двигались, сверкали, сигналили и стояли «железные звери» – машины. По тротуарам сновали двуногие существа в невероятно разнообразных оболочках. Высоко в небе, оставляя белый шлейф, плыла серебристая птица невероятных размеров.
В его кармане кристалл наконец проснулся. Он не загорелся красным. Не засветился умиротворённым золотом. Он начал переливаться всеми цветами сразу, быстро, хаотично, как его собственная кожа несколько минут назад. Это был цвет полной растерянности, ошеломляющего интереса и безграничных возможностей. Этот мир был всем сразу: и опасным, и жёстким, и невероятно увлекательным. И Бакс, прижав руки к стеклу, почувствовал, как по его спине пробежал долгожданный, острый, сладкий трепет драйва.
Приключение, которое он так отчаянно звал, началось прямо здесь. На тёплом подоконнике обычной московской квартиры, спального района города. И первым его испытанием стала не космическая угроза, а обыкновенная комнатная муха.
Игорь
Пока на подоконнике третьего этажа двух комнатной квартиры разворачивалась сцена межвидового конфликта «тролль против мухи», жизнь человека, юридически владеющего этой жилплощадью, текла по- своему, хорошо накатанному руслу.
Игорь сидел в кресле и пялился в монитор. Он был обычным айтишником в обычной компании по написанию маркетинговых программ. На экране змеился код – бесконечные строки, отвечавшие за то, чтобы кнопка «Купить эту полную ерунду» на сайте интернет-магазина «Диван-Гном» меняла цвет с кислотно-зелёного на ядовито-оранжевый при наведении мыши.
«Шедевр, – мрачно думал Игорь. – Весь мой талант, вся моя юность, все мечты о создании искусственного интеллекта или, на худой конец, крутой игры… воплотились в этой анимации. Я – Пикассо от „добавить в корзину“».
Он был парнем вполне приятной наружности, но выражение его лица в этот момент напоминало помидор, который забыли в холодильнике, и он слегка подвял. Очки в тонкой металлической оправе сползли на кончик носа. На нём была его фирменная «броня против серости» – рубашка с рисунком, на котором таксы в космических скафандрах катались на скейтбордах по поверхности Юпитера. Под столом из-под брючин выглядывали носки: один с котиками в шапках-ушанках, другой с узором из пицц и кактусов. Это был его тихий, текстильный бунт.
Внезапно его мозг, уставший от кода, выдал ему внутренний диалог:
Игорь моргнул. Это было… неожиданно красноречиво даже для его внутреннего голоса. Он почувствовал странное, физическое тяготение. Не к холодильнику, не к дивану. А именно домой. Хотя дома, как он прекрасно знал, его ждали: тишина, слегка пыльный кактус по имени Карл и чувство экзистенциальной тоски, которое обычно накатывало в районе восьми вечера.
«Ладно, – сдался он. – Иду. Только ради лемуров».
Он резко встал, так что очки едва не улетели с носа. Коллега из соседнего «куба» (такая же квадратная стеклянная комната, в которой работал Игорь), Марина, подняла на него удивлённый взгляд.
– Что, Игорь, пожар?
– Хуже, – мрачно ответил он. – Просветление. Я осознал бренность бытия, обслуживающего кнопки. Ухожу спасать лемуров. Или себя. Не уверен ещё.
Не дожидаясь ответа, он нацепил на плечи рюкзак с нашивкой в виде единорога, поедающего бургер, и зашагал к лифту, чувствуя себя безумным бунтарём, хотя всего лишь отгуливал свой законный обеденный перерыв на час раньше.
Путь воителя, прерванный реальностью, начался.
Лифт. В нём уже ехал начальник отдела, Аркадий Петрович, человек, чей костюм всегда выглядел так, будто он только что вышел из криокамеры 1985 года.
– Соколов? Куда это так рано? – спросил Аркадий Петрович, сканируя его рубашку взглядом, которым, вероятно, смотрят на мутацию.
– На… курсы повышения квалификации, – выпалил Игорь. – «Нейросети и их применение в динамическом изменении парадигмы пользовательского интерфейса». Очень важно.
Аркадий Петрович хмыкнул, явно не веря, но и не находя в своих ментальных каталогах статьи за «самовольную отлучку с курсов по нейросетям».
– Смотри, чтобы это отразилось на конверсии, – пробурчал он, выходя.
«Отразится, – пообещал про себя Игорь. – Я, может, вообще не вернусь».
Паркинг. Его машина, серебристая иномарка возраста «достоинство при тщательном уходе», стояла между новеньким кроссовером и ржавой «девяткой». Игорь поймал себя на мысли, что его авто – идеальная метафора его жизни: не первая свежесть, но ещё боец; не роскошь, но и не развалюха; все функции работают, но радости не приносит. Он завёл мотор, который кашлянул и затарахтел с видом уставшего пса.
Пробка. Это был ад. Но ад рутинный, предсказуемый и оттого ещё более тоскливый. Игорь стоял в ней, включив радио, где бодрый ведущий рассказывал о «десяти способах мотивации себя по утрам».
– Я тебя сейчас сам мотивирую через радиоприёмник, – проворчал Игорь, переключив на музыку. Звучала какая-то задумчивая электроника, идеально гармонирующая с видом бесконечного ряда бамперов.