Элен Славина – Вторая мама для дочери дракона (страница 7)

Я откинулся в кресле и непроизвольно взглянул в окно. Мой кабинет находился в западном крыле, но из него открывался вид на внутренний двор и часть террас сада. Именно туда, где Тая чаще всего гуляла со своей очередной, обречённой гувернанткой. Но после того, как последняя нянька сбежала, она была одна, играя со своим дракончиком, который то появлялся, то исчезал.

Она была там. Моя изумрудка. Сидела на краю фонтана, но не плескалась, как обычно, а внимательно смотрела на свои ладони. Рыжие кудри, выбившиеся из сложной причёски, пылали на солнце.

И тут я увидел… приближающуюся к ней служанку. В простом сером платье и тёмном платке, плотно закрывающим волосы. В руках она несла небольшой глиняный горшок с каким-то цветком. Она подошла к Тае и опустилась перед ней на корточки. Вот это наглость. Я нахмурился и даже чуть приподнялся. Драконья кровь забурлила.

Но дальше произошло нечто, от чего у меня замерло сердце, а потом забилось с бешеной силой.

Моя дочь подняла на неё глаза – и улыбнулась. Не той хитрой, капризной улыбкой, которой она добивалась своего. А настоящей. Той, что я видел только в первые дни, когда она только появилась здесь, растерянная и испуганная. Той, что согревала душу. Она что-то сказала служанке, и та… та улыбнулась в ответ. А потом, к моему полному изумлению, Тая вдруг вскочила и обвила её шею руками, прижавшись щекой к её плечу. Быстрый, сокровенный, полный доверия жест.

Служанка не отпрянула. Не застыла в испуге, как все. Она обняла её в ответ, одной рукой погладила по спине, что-то тихо сказав на ухо. Потом осторожно высвободилась, передала Тае цветок, кивнула и, не оглядываясь, ушла в сторону оранжерей, растворившись в зелени.

Я сидел, не двигаясь. В голове гудело.

– Кто это? Кто это бездна ее забери?!

Ни одна служанка, ни одна гувернантка за последние три года не удостаивалась такого доверия. Тая либо игнорировала их, либо доводила до слёз. А эта… эта какая-то цветочница…

Ярость, холодная и подозрительная, медленно охватила меня. Возможно, это была уловка. Подкуп. Шпионаж. Ведьмы хорошо знают, сколько врагов мечтают добраться до меня через нее.

– Хьюго! – мой голос резанул воздух, эхом разнесшись по кабинету.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел личный секретарь с невозмутимым, профессиональным выражением лица.

– Ваше сиятельство?

– Кто эта такая? – я ткнул пальцем в окно, где Тая теперь сидела, бережно держа горшок и что-то шепча цветку. – В сером платье, в платке. Только что ушла в сторону оранжереи. Которая… обнималась с моей дочерью. Ты видел?

Хьюго сделал шаг к окну, его взгляд скользнул по двору. На его лице не дрогнул ни мускул.

– Аааа, это Лора, ваше сиятельство. Цветочница. Ухаживает за магическими растениями в оранжерее и за розами «Пламя Валерона» в Южном партере. Нанята три года назад помощницей садовника, проявила недюжинный талант. Особенно с капризными сортами. Сейчас работает самостоятельно под началом главного садовника Меррика.

Говорил он гладко, как всегда. Но что-то было не так. Слишком быстрый ответ. Слишком много ненужных деталей.

– Цветочница, – я повторил, вставая из-за стола. Воздух вокруг меня сгустился. – А где, собственно, сам садовник Меррик? Почему он позволяет простой цветочнице подходить так близко к моей дочери? Или у нас теперь это норма?

– Садовник Меррик, как вы знаете, по-прежнему служит в Драконьем Утёсе и занимает свою должность, – ответил Хьюго, но в его глазах промелькнула тень… осторожности. – Он ценит Лору за её умение. Что касается юной леди… – он слегка пожал плечами. – Дети иногда привязываются к тем, кто проявляет к ним искренний интерес. Возможно, она просто показала ей что-то интересное среди цветов.

– Возможно? – я подошёл к нему вплотную, заставив отступить на шаг. Мой дракон, почуяв подозрение, зашевелился под кожей, выпустил огонь. – Ты говоришь «возможно», когда моя дочь, которая никого к себе не подпускает, обнимает на глазах у всей челяди какую-то цветочницу? Объясни мне, Хьюго. Объясни, почему я, герцог Валерон, ничего об этом не знаю. Или ты считаешь, что подобные… фамильярности – не стоят моего внимания?

Я впился в него взглядом, пытаясь пробить его безупречный профессиональный щит. В его поведении была какая-то странная уверенность, когда он говорил о ней. Как будто он её… прикрывал.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, – он склонил голову, но голос не дрогнул. – Я не счёл это важным докладывать. Девушка тихая, незаметная, работает исправно. Никаких жалоб. Если её присутствие рядом с леди Таисией вас беспокоит, я отдам распоряжение ограничить её доступ в эту часть садов.

– Нет, – резко остановил я его, выставив перед ним ладонь. Идея была слишком очевидной. – Не делай ничего. Я разберусь сам.

Я снова посмотрел в окно. Тая уже уходила, но держала тот горшок как самую драгоценную реликвию. На её лице был мир, которого я не видел очень давно.

Кто ты, Лора-цветочница? – пронеслось у меня в голове. И почему моя дочь доверяет тебе так, как не доверяет никому, включая меня?

Глава 10

Настоящее время. Драконий Утёс.

Оранжерея.

Тепло и влажный, пряный воздух оранжереи обычно успокаивали меня. Здесь, среди шелеста листьев и тихого треска древесины, я могла на время забыть, что я – притворщица в сером платье. Здесь я была просто Лорой, чьи руки понимали язык корней, а дыхание могло уговорить расцвести даже самые капризные розы «Пламя Валерона».

Именно с этим капризным сортом я и возилась, осторожно проверяя пальцами грунт у его основания. Роза цвела яростным алым цветом, но края её лепестков начали подсыхать – ей не хватало золы из главного очага в западной башне. Я впилась взглядом в растение, мысленно разговаривая с ним, уговаривая потерпеть, пока я найду способ раздобыть нужное удобрение, не привлекая внимания.

Именно в этот миг воздух в оранжереи изменился.

Тепло не исчезло, но его сменила другая жара – сухая, давящая, животная.

Воздух стал густым, тяжёлым для вдоха, будто перед грозой. Все растения вокруг, даже самые магические, замерли в напряжённой тишине. Моя спина, согнутая над розой, застыла. Я узнала этот жар. Три года назад я ощущала его на лесной поляне у своего дома. Дракон.

Я не обернулась.

Притворилась, что не заметила, что тишина стала звенящей, а тень, упавшая на мои руки, – слишком длинной и чёрной. Я сделала ещё один осторожный, тщательно выверенный жест, поправляя опору для стебля.

Я была Лорой. Скромной, незаметной цветочницей.

– Ты.

Его голос прозвучал негромко, но в нём была такая концентрированная мощь, что по моей коже побежали мурашки. Это был не крик. Это было низкое, рычащее ворчание хищника, положившего лапу на шею добычи.

Я медленно, с показной робостью, обернулась и опустилась в низкий реверанс, уставившись в земляной пол, усыпанный керамзитом. Сердце колотилось где-то в горле, угрожая вырваться наружу.

– Ваше сиятельство, – прошептала я, голосом Лоры – чуть сипловатым, без интонаций. Почти незаметным.

Он стоял в нескольких шагах от меня, закрывая свет от высокого окна. На герцоге не было плаща, только простой, но идеально сидящий дублет. Это делало его ещё крупнее и опаснее. Его янтарные глаза, холодные, как зимнее солнце, внимательно изучали меня, проникая в самую душу.

– Встань, – приказал он. Я подчинилась, но держала голову склонённой, взгляд – опущенным. – Как тебя зовут?

– Лора, ваше сиятельство. Цветочница.

– Лора, – он протянул имя, будто пробуя его на вкус и находя отвратительным. – Мне доложили, что ты умеешь обращаться с этими… – он кивнул на розы, – тварями.

– Я стараюсь, сиятельство. Они любят внимание и… особый уход.

– Особый уход, – он повторил за мной, сделав шаг ближе. Жара от его тела была почти осязаемой. – А что ты знаешь об особом уходе за моей дочерью?

Вопрос ударил, как обухом. Я с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть.

Он видел.

Конечно, видел. Глупая, отчаянная надежда, что мгновение слабости останется незамеченным…

– Я… я не понимаю, ваше сиятельство. Я всего лишь принесла юной леди новый цветок для её коллекции. Аквилегию. Она… она интересовалась ими на прошлой неделе.

– Интересовалась, – он фыркнул, и в звуке была ледяная насмешка. – Моя дочь не «интересуется». Она либо требует, либо уничтожает. А ты… ты её обняла.

Последние слова он произнёс с такой убийственной мягкостью, что кровь застыла в жилах. Я подняла на него глаза – нечаянно, против воли. И встретила его взгляд. В нём не было ярости, которую я ожидала. Там была холодная, хищная аналитика. Он смотрел на меня, как учёный на странный и потенциально опасный гриб.

– Она… она расстроилась, – прозвучал мой голос, и я ненавидела себя за эту слабость, за эту неубедительность. – Уронила свою… свою игрушку. Я просто… утешила, как умею.

– Как умеешь, – повторил он, и его губы тронула едва заметная, безрадостная усмешка. Он сделал ещё шаг, сокращая расстояние между нами до полутора метров. Его запах – дым, пряная мужская кожа и что-то первобытное, глубокое, драконье – окутал меня. – Ты служишь здесь три года. И только сейчас решила проявить такую… щедрость?

Внутри всё кричало.

Потому что я её тётя! Потому что я люблю её больше жизни! Потому что ты отнял её у меня! Драконья твоя морда!

Слова рвались наружу, жгли горло. Я сжала кулаки, спрятанные в складках платья, так, что ногти впились в ладони. Боль вернула островок самообладания.