Элен Славина – Вторая мама для дочери дракона (страница 5)
– Кто умеет отличать сорную траву от лекарственной? – спросил он хрипло.
– Я, господин, – тихо прошептала и сделала крошечный шаг вперед. – Мать была травницей.
– Кто не боится навоза и тяжёлых носилок?
– Я не боюсь, – сказала я твёрже, хотя от одной мысли о том, чтобы убирать отходы драконьего замка, меня мутило.
– А кто знает, как ухаживать за розами «Пламя Валерона»? – в его глазах загорелся азарт. – Капризные твари. Гибнут, если на них не так посмотреть.
Это было моим шансом. Я опустила глаза, сделала вид, что робко подбираю слова.
– Им нужен… особый разговор. И тень в полдень. А еще полив не водой, а настоем золы из драконьих очагов, чтобы помнили о своём хозяине.
Меррик замер и пристально посмотрел на меня. Этому трюку меня научила Бригитта – старые легенды о дворцовых садах.
– Хм, – произнёс он. – Подойди сюда девица. Остальные – свободны.
Мне вручили грубую холщовую куртку с гербом садовников – перекрещённые лопата и секатор. И повели внутрь.
Я переступила порог Драконьего Утеса. Сердце билось так, что казалось вот-вот выскочит. Неужели, неужели я внутри.
Каменный тоннель, запах сырости, влажной земли и… далёкий, едва уловимый аромат выпечки. Возможно, он доносился с кухни. Сердце ёкнуло.
Где-то здесь, в этих бесконечных коридорах, могла гулять Таисия.
– Здесь ты будешь жить, — грубо сказал садовник и открыл передо мной дверь маленькой каморки. Вонючей и темной. Она находилась в общей казарме для прислуги.
Я ничего не сказали, мне было неважно где жить и где спать, только бы рядом с моей Таей.
Затем мне показали рабочие инструменты и наконец-то повели в сады.
Верховные Сады были огромны. Террасы, спускающиеся по склону утёса, фонтаны, лабиринты из живой изгороди. И вид… вид на всё королевство, утопающее в зелени. Красота, от которой захватывало дух. Но я не видела красоты. Я видела стрельчатые окна западного крыла. А ещё восточного крыла, где, по городским слухам, были детские покои.
Первый день прошёл в изнурительном труде. Я таскала землю, полола, чистила дорожки. Моя спина горела, руки покрылись волдырями. Но я молчала и слушала.
Слуги болтали между собой, и я уловила обрывки:
«…маленькая дикарка, рыжая бестия…», «…герцог никого к ней не подпускает, только старую няню…»,
«…вчера опять выкинула завтрак из окна, чуть не попала в голову кастеляну…»
Каждое слово было и пыткой, и бальзамом на душу.
Она жива. Она здесь. Она бунтует.
Моя девочка. Моя непокорная, яростная девочка. Как же я по ней скучала. Сжав зубы от нахлынувшего чувства, я продолжила работу.
Вечером, когда стемнело и слуг распустили, я не пошла в общие комнаты. Прижавшись к холодной стене, я пробралась в ту часть сада, что была ближе всего к восточному крылу. Там был старый фонтан со скульптурой дракона, и от него открывался вид на несколько высоких окон, слабо освещённых изнутри.
Я спряталась в нише, заросшей плющом. Дрожала от холода и волнения. И ждала. Минуты тянулись и тянулись, превращались в часы.
И вот, в одном из окон на третьем этаже шевельнулась тень. Маленькая, тоненькая. Окно распахнулось, и на небольшой балкончик вышла фигурка в белой ночной сорочке.
Таисия.
Её рыжие волосы, даже в сумерках, казались тлеющим угольком. Она облокотилась на перила и смотрела в ночное небо. И тут… она заплакала. Тихие, надрывные всхлипы, которые долетали до меня по ветру, обрывистые и такие знакомые. Она звала. Не словами, а этим плачем. Она звала меня.
Всё внутри перевернулось. Я вжалась в стену, закусив кулак, чтобы не закричать, не выдать себя. Слёзы текли по моему лицу, горячие и беспомощные. Я была так близко. Всего несколько десятков шагов, лестница, коридор… и бездна его охраны, его законов, его ярости.
Ууух, как же я его ненавидела!
Я протянула руку в темноту, как будто могла коснуться её. И прошептала, вкладывая в слова всю силу своей тоски, всю магию, на какую была способна:
– Я здесь, Тая. Тётя Лори здесь. Я не бросила тебя. Я никогда не брошу. Держись, моя хорошая. Держись.
Я не знала, услышала ли она. Но её плач постепенно стих. Она ещё немного постояла, а потом медленно, согнувшись, скрылась в комнате. Створка окна закрылась и я осталась одна в темноте сада, с камнем на душе и с новым, стальным решением в сердце.
Я пробралась внутрь Драконьего Утеса.
Я видела свою девочку. Теперь мне нужно было придумать, как добраться до неё. Как стать не помощником садовника, а кем-то, кто будет допущен в эти покои. Няней? Гувернанткой? Придворной дамой?
Это казалось невозможным.
Но глядя на то закрытое окно, я дала себе новую клятву.
Я вырасту здесь, в этом каменном чреве. Я стану лучшей садовницей, потом, может, смотрительницей оранжереи, потом…
Я буду ждать и искать лазейку. И однажды, я возьму её за руку и выведу отсюда.
Или останусь с ней навсегда.
Глава 7
Я влетел в замок с лязгом чешуи о камень. Ещё не успев окончательно принять человеческий облик, я держал на руках самый ценный груз.
В Парадном зале, где при моём появлении всегда воцарялась гробовая тишина, поднялась суета, сравнимая с растревоженным муравейником.
Причиной этого хаоса была она. Маленькая, тёплая, доверчиво прижавшаяся ко мне в полёте, теперь она замерла, вцепившись мне в шею. Её зелёные глаза, как у Мауры, широко раскрылись от страха перед этой каменной гробницей и чужими лицами.
– Моя дочь, – прорычал я в наступившей тишине, и слова прозвучали как удар грома. – Таисия Валерон. Немедленно приготовить лучшие покои в восточном крыле. Найти няню, кухарку, портниху. Позвать лучшего лекаря. Сейчас же!
Хаос возобновился с удвоенной силой. Лакеи бежали, спотыкаясь. Фрейлины моей сестры перешёптывались, пряча удивлённые взгляды. Я чувствовал, как по моей спине ползёт холодный пот отчаяния.
Как успокоить этот дрожащий комочек в моих руках.
Я, который командовал армиями и вершил суд, был беспомощен перед трёхлетним ребёнком.
Она была моей плотью и кровью. Это рыжая девчонка была моей дочерью, но я бездна разорви, не знал, что мне с ней делать?!
Первые дни стали настоящим адом.
Нашли старую няню Эльдру, которая казалось воспитала не одно поколение Валерон. Если честно, я думал, что она давным-давно померла и отправилась на тот свет, но нет. Оказывается она еще была жива. Так вот, когда ее привели к Таисии, моя дочь закричала так, что, задрожали стрельчатые стекла, а потом спряталась под кровать.
Кухарка приготовила изысканный крем, который готовят у нас только по праздникам – девочка оттолкнула тарелку, и розовая масса размазалась по шелковым шторам.
Таисия не говорила, а лишь плакала. Если не плакала, то сидела неподвижно, глядя в окно, на лес. Это могло продолжаться часами. Её молчание было хуже любого рёва.
А потом пришёл мой привратник. Как всегда, бесшумно возник в дверях моего кабинета, когда я в очередной раз пытался заглушить головную боль вином.
– Ваше сиятельство. Поздравляю с… обретением наследницы, – его голос был гладким, как масло. В нём не было ни капли удивления.
Я медленно повернулся к нему. Ярость, которую я сдерживал все эти дни, увидев безутешное горе дочери, забурлила во мне, холодная и чёрная.
– Ты. – Одно слово, наполненное такой ненавистью, что даже он, эта ледяная статуя, слегка отклонился назад. – Три года. Три года ты носил мне отчёты. «Умерла при родах. Девочка не выжила». Ты смотрел мне в глаза и лгал, как последняя падаль.
– Я выполнял приказ, Ваше сиятельство, – ответил он, но в его обычно бесстрастных янтарных глазах мелькнула тревога. – Распоряжение было – устранить проблему. Я… интерпретировал его наиболее гуманным способом. Обеспечил содержание и контроль.
– ГУМАННЫМ?! – рёв вырвался из моей пасти вместе с огнем. Я схватил со стола тяжёлый графин и швырнул его в стену рядом с его головой. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков, словно мои надежды. – Ты оставил мою дочь расти в нищете! Ты позволил мне думать, что я потерял всё! Ты украл у меня три года её жизни! Кто? Кто отдал тебе тот приказ? Кто нанял тебя, прощалыга, на это гнусное дело?
Он стоял, не двигаясь, но я видел, как напряглась его челюсть. Как задрожали руки и задергался глаз.
– Это было… решение, принятое в интересах династии. Незаконнорожденный ребёнок от простолюдинки…